Орелстрой
Свежий номер №33(1237) 20 сентября 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Культурная среда

Живые картины Алексея Корзухина

30.08.2017

В Орловском музее изобразительных искусств находится картина «Гадание» одного из лучших русских живописцев второй половины XIX века Алексея Ивановича Корзухина. Картина поступила сюда в 1962 году из Дирекции художественных фондов и проектирования памятников по приказу Министерства культуры РСФСР. И сразу же заняла особое место в экспозиции музея.

 

Полотно-ассоциация

Богатейший колорит в сочетании светло-коричневых, розовых, красных, фиолетовых, желтых, сиреневых тонов с преобладанием светотеневой моделировки в картине не только завораживают, но и создают эффект присутствия. Так и кажется, что хозяйка и гадальщица вот-вот обратят на тебя внимание. Когда я увидел это полотно, то невольно вспомнил жаркое лето 1940 года. Моя мама, Полина Павловна, и я были в гостях у ее знакомой, Александры. Темноволосая, сероглазая, моложавая Александра, одетая в сиреневое платье, полулежала на плюшевом диванчике и курила папиросу, что было удивительным. Ибо в те благословенные мирные времена очень редкие женщины курили. У круглого стола, накрытого нарядной скатертью, стояла моя мама и гадала на картах. Детская память поразительна. До сих пор помню убранство этой комнаты. На окнах – коричневато-розовые шторы, на подоконниках в цветных горшках – и глоксинии, и герань, и колючие причудливые кактусы, и еще какие-то красивые цветочки. А рядом с диванчиком раскинула ветви пальма, блестел жирными листьями фикус, в голубом бочонке-горшке цвел куст китайской розы. На полу – старинный ковер, в углу комнаты – пара кресел в чехлах, а на тумбочке чернела пишущая машинка. На противоположной стене, под портретом усатого командира в буденовке, висела сабля в ножнах.

«Король червей!» – воскликнула мама, показывая карту хозяйке.

«Значит, я скоро выйду замуж, – заулыбалась та и, погасив папиросу в затейливой пепельнице (во времена Корзухина папиросы назывались пахитосками), встала с диванчика и сказала: – А сейчас пойдем чаевничать».

В кухне с веселыми зеленоватыми занавесками мы пили душистый чай из стаканов в серебряных подстаканниках. Янтарное варенье из китайских яблочек было восхитительным. А мягкие булочки, обсыпанные маком, просто таяли во рту. Неожиданно Александра, резко поставив стакан, зло сказала: «Дьявол этот Гитлер. Всю Европу под себя подмял. Боюсь, что скоро двинет свою орду и на нас». «Что вы, Александра Ивановна, – возразила мама. – Красная Армия так сильна, что немец не посмеет». «Поживем, увидим, – вздохнула хозяйка и обратилась ко мне: – Вовик, иди, постучи по клавишам машинки. Дай нам поговорить».

Я вернулся в комнату с цветами; постучал по клавишам; затем попытался дотянуться до сабли. Но было высоко. Тогда, достав из пепельницы окурок, улегся на диванчик и принялся изображать взрослого. Вернулись взрослые. Мама, отобрав окурок, дала мне подзатыльник.

«Погоди, Ноля, – хохотнула Александра и, сняв со стены саблю, подала ее мне со словами: – Расти, Вовка. Станешь кавалеристом». Я еле-еле удержал оружие и был на седьмом небе от счастья. На прощанье Александра подарила мне игрушечный пистолет со словами: «Держи, Вовик. Расти и скорее становись Ворошиловским стрелком».

Дома я спросил у мамы: «А тетя Александра рубила беляков этой саблей?» «Не знаю», – ответила мама и погладила меня по вихрам. Морозным январем сорок первого мама и папа гуляли на свадьбе у Александры, которая вскоре укатила с мужем-моряком на таинственный Дальний Восток. Что говорить… Такова сила искусства, когда жанровую картину создает мастер, каким был Алексей Иванович Корзухин. Да и обстановка комнаты в «Гадании» почти соответствовала той комнате, где жила Александра. И сама она чем-то походила на изображенную на холсте женщину. Я заинтересовался творчеством этого удивительного живописца.

Художник-бунтарь

Алексей Иванович Корзухин (1835-1894) родился в семье крепостного промывальщика золота в селе Уктус Пермской губернии. С раннего детства он рисовал. Талантливого юношу заметил управляющий горного завода С.Ф. Глинка и отправил учиться в горное училище. Неизвестно, когда Корзухин получил вольную (рабовладельческий строй в России еще процветал), но уже в 1858 году он учился в Императорской академии художеств. В 1861-м уже получил малую золотую медаль за картину «Пьяный отец семейства».

Молодой художник в числе одаренных студентов претендовал на получение большой золотой медали, дающей право продолжить учебу за границей за счет государственной казны. Но в 1863 году он примкнул к знаменитому «бунту четырнадцати», отказавшихся выполнять программу на заданный сюжет («Валгалла. Из скандинавской мифологии») и из Академии был выпущен только художником второй степени. Вместе с остальными покинувшими академию Корзухин вошел в артель художников, которую возглавлял организатор «бунта» И.Н. Крамской.

На смену артели в 1871 году было создано новое образование «Товарищество передвижных выставок». Первое время Корзухин принимал в нем участие. Но не было в его картинах того яростного обличительного пафоса, что ставилось во главу угла передвижниками. Внутреннее «я» художника в его работах было мягче, лиричнее, порой становилось созерцательным.

Хорошо зная жизнь и быт простого народа: крестьян, рабочих, разночинцев, мелкого купечества – художник изображал их повседневную жизнь со всеми ее печалями и радостями. Он, словно гениальный фотограф, запечатлевал на века эту жизнь... Но вместе с тем его картины не просто цветные фотографии (в то время еще не изобретенные) – это сгустки тех самых печалей простого люда либо его лихой, звенящей солнечной удалью русской радости.

Огромный талант и профессиональное знание тончайших законов станковой живописи делали картины Корзухина очень популярными. Зритель, уставший от сухих канонов академической живописи, можно сказать, в этих картинах находил себя. Алексей Иванович вернулся в академию и до конца жизни принимал участие в ее выставках. Фактурная осязаемость его выразительной живописи была окном в жизнь в те времена и доныне. Алексей Корзухин создал много красочных работ. Мне бы хотелось остановиться на некоторых.

Прекрасная летопись

Вот знаменитая его картина «Возвращение отца семейства с ярмарки», за которую он получил звание академика. Картина так и брызжет весельем и радостью. Отец семейства, видимо, удачно продавший свой товар, лихо пляшет, подыгрывая себе на балалайке. Рядом с ним на полотне приплясывают и другие персонажи. Если долго смотреть на картину, невольно хочется и самому пуститься в пляс.

Другая его работа – «Воскресный день» – тоже сгусток веселья мелкого чиновника или, возможно, купца и его семьи. Прекрасная погода, лесная полянка, поросшая изумрудной травкой, сочная зелень деревьев и кустов – от души веселящиеся люди. Танцуют муж и жена под гармонь, на которой играет, видимо, кучер в красной рубахе. Няня подняла вверх смеющегося ребенка. Старший сын задорно вскинул руки, поддерживая пляску родителей. У закипающего самовара девица в темном готовит нехитрую закуску, а другая, в белом платье, беспечно то ли лущит семечки, то ли забавляется конфетками. Весь сюжет картины дышит неподдельной радостью, заставляя современного зрителя хотя бы на минуту забыть о перипетиях и тяготах реальной жизни.

В почти сказочной картине «Крестьянские девочки в лесу» – напряженность ожидания то ли злого лешего, то ли сказочного добряка-лесовика. Здесь все реально и вместе с тем таинственно, как и в русских сказках. Известную картину «Птичьи враги» я помню с детства. Ее копия, выполненная моим отцом, художником Николаем Алексеевичем, висела у нас в столовой и называлась «Птицеловы». Сюжет картины простой: трое мальчишек идут ловить птиц на продажу. Глядя на эту копию, такую реальную, такую знакомую по нашей жизни в пригороде, я очень хотел присоединиться к тем троим. Мне шел седьмой год, и я по наивности спросил у отца: «Пап, если захотеть, то можно вой-

ти в эту картину, а?» Отец заулыбался: «Нельзя. Это просто холст, на котором написана картина...» И добавил: «Великим был художником Алексей Иванович Корзухин. Просто чудо, как писал...»

Если говорить о жанровой живописи, в настоящее время художники редко обращаются к ней. Почему? Может, потому, что современнику, привыкшему к движущемуся миру, как-то странно смотреть на «застывшие» фигуры и людей, и птиц, и животных. Другое дело портрет, пейзаж, натюрморт... Они статичны и понятны. Не потому ли в нынешних магазинах, торгующих картинами, так много натюрмортов? Жанровую живопись прежних веков мы воспринимаем как цветную прекрасную летопись. Но, согласитесь, как отрадно порой перелистать ее страницы…

Владимир Константинов

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям