ПАО "ОРЕЛСТРОЙ"
Свежий номер №14(1263) 25 апреля 2018 гИздавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Взгляд в прошлое

Заключенный Иножарский, личное дело №172258

21.12.2017
Во второй половине дня 24 октября 1937 года участковый уполномоченный Суровцев из Советского районного отдела милиции НКВД (Курская область) получил доставленное курьером письмо следующего содержания: «Тов. Суровцеву от председателя Ледовского сельсовета Камынина Ивана Яковлевича. Прошу срочно прибыть в наш сельсовет для задержания одного бродящего попа, так как он ходит по всему Ледовскому и проповедует Конституцию, якобы она послана богом с тем, чтобы в Верховный Совет выбирали только верующих, а поэтому не задержись, выезжай, иначе он уйдет».
 
«Бродящий поп»
Дата на заявлении стояла того же дня. Участковый уполномоченный Суровцев отреагировал мгновенно и на бричке с тем же курьером (работником сельсовета) спустя двадцать минут, не успев даже отобедать, помчался по указанному адресу. 30 километров от райцентра Советский до большого села Ледовское, на самой границе с только что образованной Орловской областью, они преодолели менее чем за два часа.
Успел Суровцев вовремя: «бродящий поп» еще не покинул село и был задержан уже до приезда уполномоченного председателем Ледовского сельсовета Иваном Камыниным. Проповедника доставили вначале в Советский райотдел милиции НКВД, а поздно ночью – в курскую тюрьму. Утром 25 октября помощник оперативного уполномоченного Калиновский произвел первый допрос задержанного, который назвался священником из села Козьмодемьяновское соседнего Должанского района Орловской области Николаем Ивановичем Иножарским.
На первый взгляд задержанный совсем не производил впечатления антисоветчика и контрреволюционера: невысокого роста, седой, с большой лысиной, болезненного вида пожилой человек в священническом одеянии, он отвечал на вопросы спокойно и убедительно, анкету арестованного заполнил грамотно.
Но уже после нескольких вопросов и ответов уполномоченный Калиновский пришел к твердому заключению: перед ним сидит тот самый «враг народа», описаниями которого были заполнены последние номера центральных и областных газет. Во-первых, сам священник и из семьи священника, да еще и очень зажиточный: до революции имел 30 десятин земли, собственный дом, двор, сарай, две лошади, две коровы и постоянного батрака. Во-вторых, после раскулачивания в 1929 году Николай Иножарский был приговорен к двум годам лишения свободы и пяти годам высылки в Казахстан. В-третьих, после отбытия наказания возвратился он в 1937 году в село Козьмодемьяновское, где священствовал два десятилетия, и, не успокоившись, почти сразу же начал вести пропаганду и агитацию против советской власти.
«… Восхвалял какого-то Ньютона»
Вот с последними-то фактами и начали подробно разбираться сотрудники Советского райотдела милиции. Расследование длилось ровно неделю. Было допрошено несколько свидетелей из числа жителей села Ледовского. Они поведали, что знают о двух случаях, когда поп Иножарский из Должанского района приходил в село Ледовское. Первый раз это было 19 августа 1937 года. В тот раз он «на выгоне, возле волчьей ямы, рассказывал антисоветскую пропаганду, направленную против коллективизации, он приводил явно выдуманные им примеры, якобы в колхозах народ будет голодать, мол, там не будет никакой жизни, он доказывал это с пеной у рта и приводил примеры антисоветского характера из церковных книг, и о том, что наступит когда-то и какой-то страшный суд…».
О событиях непосредственно 24 октября 1937 года было сказано в обвинительном заключении, которое предъявили Н.И. Иножарскому 2 ноября 1937 года: «… Собрал граждан в количестве 20 человек из Должанского района, после чего направился в село Ледовское Советского района. По пути следования Иножарский среди граждан вел антисоветскую агитацию, направленную против мероприятий ВКП(б) и советской власти… Будучи задержан для выявления личности, всячески дискредитировал учение Маркса и восхвалял какого-то Ньютона в присутствии председателя сельсовета Камынина и директора МТС Царукяна…».
А потом, по показаниям И.Я. Камынина, «… поп, для выяснения личности, был задержан в Ледовском сельсовете, где стал присутствующим проповедовать религию…».
Во время его горячей речи в сельсовет зашел директор Мармыжинской машинно-тракторной станции Царукян, который услышал последние слова священника и возразил ему: «Маркс в своих трудах писал, что религия есть опиум народа». Священник отреагировал мгновенно: «Я Маркса не понимаю, у нас священная специальность умнее Маркса, а Ньютон как ученый доказал то, что Бог есть и религия должна быть незыблема». Потом, по показаниям свидетелей, Иножарский обратился к директору МТС, вынув из кармана Конституцию и сказав: «Вот она, присланная Богом!».
«Решение «тройки» оставить в силе…»
Всего этого, по мнению уполномоченного Калиновского и согласного с ним начальника Советского райотдела милиции НКВД младшего лейтенанта госбезопасности Чумакова, было достаточно, чтобы направить обвинительное заключение по Иножарскому на рассмотрение «тройки» при управлении НКВД по Курской области. Эта всесильная и всемогущая «тройка» (руководитель НКВД области, секретарь обкома ВКП(б) и прокурор области) могла вынести любое наказание по обвиняемым, вплоть до расстрела.
«Николай Иванович Иножарский, 1874 года рождения, уроженец города Карачева Орловской губернии, по соцпроисхождению – сын служителя культа, кулак, раскулаченный», решением этой «тройки» был приговорен к десяти годам тюремного заключения по ст. 58-10 и направлен для отбытия наказания в Карлаг (Карагандинская область Казахской ССР).
Управление карагандинских лагерей располагалось в селе Долинское Тельмановского района Карагандинской области. Вот туда-то и доставили 9 октября 1938 года 64-летнего заключенного Николая Иножарского. Прибывавшие в лагеря заключенные обязательно проходили медицинское освидетельствование, по результатам которого их направляли на те или иные виды работ. У Николая Ивановича Иножарского, по заключению лагерных врачей, выявились двусторонняя паховая грыжа и миокардит, в результате чего он первое время трудился на «легкой», «хозяйственно-лагерной обслуге», а через два месяца медики сделали вывод о потере им трудоспособности на 60 процентов и написали заключение об инвалидности. Это освободило больного и старого батюшку от физических работ, но не от заключения. И морально, и физически Николаю Ивановичу Иножарскому приходилось очень тяжело.
Жена его, Прасковья Алексеевна, попыталась добиться пересмотра приговора в отношении супруга, подав соответствующее ходатайство. Но старший оперативный уполномоченный 3-го отделения ЭКО УНКВД по Курской области младший лейтенант госбезопасности Некипелов, которому было поручено изучить дело Иножарского в 1939 году, постановил: «Решение «тройки» при УНКВД по Курской области от 10 ноября 1937 года, согласно которого Иножарский Николай Иванович осужден на десять лет заключения в тюрьму ГУГБ, оставить в силе, о чем объявить заключенному…».
«… Головой на запад»
Для бывшего священника это решение, зачитанное ему в мае 1940 года, стало последней каплей, переполнившей чашу его страданий. Николай Иванович Иножарский стал болеть все чаще, а 13 января 1941 года его поместили в больницу Карлага (21-ое Спасское отделение). Здесь он и скончался через две недели от сердечной недостаточности.
В личном деле заключенного под №172258 сохранился акт №42 от 28 января 1941 года: «… Лагпункт Спасский. Мы, нижеподписавшиеся, дежурный по лагерю Сермукашев Я.Я., лекпом Пестова Е.А. и комендант, составили настоящий акт в том, что труп умершего 28 января 1941 года Иножарского Н.И., 67 лет, погребен сего числа на кладбище близ селения Спасское.
Труп опущен в яму 1,5 метра глубиною, 0,75 метра шириною, 2 метра длиною, головой на запад, зарегистрировано: «з/к Николай Иванович Иножарский, умер 28 января 1941 года, № л.д.172258».
Так закончилась земная жизнь одного из представителей многочисленного семейства священников Иножарских. Родной дед Николая Ивановича, Ксенофонт Никитич, сын псаломщика из Малороссии, после окончания Орловской духовной семинарии 40 лет прослужил в Преображенском храме села Горки Карачевского уезда. Четыре его сына, Илья, Иоанн, Павел и Георгий Иножарские, священствовали в разных уездах Орловской губернии – Болховском, Елецком, Карачевском, Ливенском, Малоархангельском, Мценском, Орловском.
Николай Иванович Иножарский, о котором я веду свой рассказ, представлял уже третье поколение орловских священников, служивших Богу и прихожанам всем сердцем и душой. Он остался верен своему делу до конца, не отрекся от веры, как и еще несколько представителей этого рода, арестованных и безвинно осужденных в трагические 30-е годы XX века.
Реабилитировали священника Иножарского одним из первых, в апреле 1989 года, вскоре после выхода Закона Российской Федерации «О реабилитации жертв политических репрессий». Но, как ни удивительно, его имени до сих пор нет ни в огромной базе данных «Мемориала» (где значатся все жертвы политического террора в СССР), ни в «Реквиеме», пятитомной «Книге памяти жертв политических репрессий на Орловщине».
А все, с чем ты, читатель, познакомился, я узнал благодаря двум архивным делам: уголовному делу №П – 11078 из архива УФСБ РФ по Курской области и личному делу №172258 заключенного Карлага Н.И. Иножарского, хранящемуся ныне в архиве комитета национальной безопасности Казахстана. Копии документов из обоих дел были присланы в Подмосковье Михаилу Ивановичу Романову, родственнику репрессированного Н.И. Иножарского. Он любезно поделился информацией со мной, за что я выражаю ему искреннюю признательность.
Александр Полынкин

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям