Орелстрой
Свежий номер №36(1240) 11 октября 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Страсти по детям

Загнанная в угол

06.08.2013

 Неделю назад к нам в редакцию зашла молодая женщина. И рассказала свою историю. Сирота Ольга Меньшова после детдома осталась без крыши над головой. Двумя годами раньше она, мать-одиночка с малолетним ребенком на руках, уже обращалась за помощью в другую редакцию. Вроде бы затеплилась надежда. Но за прошедшее с того момента время Оля так и не получила квартиру и лишилась дочери.

Без крыши над головой 

На жилье для сирот выделяются бюджетные средства, власти всех уровней уверяют: мы держим эти вопросы на особом контроле. Еще бы! Если на контроль их поставил президент… Но когда слышишь истории, подобные Ольгиной, кажется, что все это происходит в какой-то другой вселенной. А здесь, у нас суды, прокуратуры, письма во все инстанции, обещания… И снова по кругу. Хотя у Оли Меньшовой есть закрепленное судом право на 33 квадратных метра в Залегощенском районе, она снимает маленькую квартирку в Орле, с утра работает на рынке, а вечерами убирает на заправке и ломает голову над тем, как вернуть дочку, которая может все детство провести в детдоме, как в свое время она сама.

… Ольга в прошлом типичный ребенок из так называемой неблагополучной семьи. Мать лишили родительских прав, отца она и вовсе почти не помнит – он ушел из семьи, когда Оля была совсем маленькой. Через год после того как девочка попала в залегощенский приют, мама умерла. Затем был переезд в Орел к старшей сестре, муж которой оформил опеку над несовершеннолетней. Потом – учеба в ПТУ, вынужденный уход от сестры в общагу и, в конце концов, повторение судьбы матери: Оля родила ребенка и осталась матерью-одиночкой. К тому же без крыши над головой и средств к существованию.

Вспомнив про полдома на родине, девушка с надеждой отправилась туда: если самой не жить, так, может, хоть продать получится. Земли там немало… Однако полдома, закрепленные за ней в родном селе Золотарево в Залегощенском районе, превратились в руины.

– Я приехала и ужаснулась, – вспоминает Ольга. – От дома практически ничего не осталось. Кирпичи кто-то себе потаскал, наверное… В общем, я вернулась к развалинам.

Это подтвердил и акт обследования помещения, проведенный накануне судебного заседания по иску Ольги к администрации Залегощенского района. Пока она жила в детдоме, следить за сохранностью жилья оставшейся без родных девушки обязан был глава Золотаревского сельского поселения.

По замкнутому кругу

Однако суд был потом. А сначала Ольга вернулась в Орел в состоянии, близком к панике: где жить? Где взять денег, чтобы прокормиться вместе с дочкой? Тогда она решилась на время поселить маленькую Шурочку в залегощенский приют «Надежда», тот самый, где год провела сама. На время, пока не решится вопрос с жильем. Но он все не решался.

В 2011 году, после того как Ольга отказалась от ремонта того самого непригодного для жизни дома в Золотарево, чиновники сельской администрации придумали, как казалось им, оптимальный выход: сами предложили сироте квартиру в многоквартирном доме в том же селе. Однако на поверку любезно выделенное жилье оказалось едва ли не хуже родительской халупы. С ребенком жить там было невозможно.

Ольга судилась – и суд безоговорочно признал ее правоту, обязав администрацию района предоставить сироте 33 квадратных метра с человеческими условиями. Но жилья в районе не нашлось. Тогда Оля принялась писать областным чиновникам, депутатам, в контролирующие службы… Ответы были неизменны: по закону обеспечить сироту жильем за счет средств областного бюджета невозможно, так как она является собственницей половины дома в Залегощенском районе. А значит, извините – все вопросы туда. Но даже когда Ольга официально отказалась от сомнительной собственности, позиция властей не изменилась. Время шло. Через полгода пребывания Шуры в «Надежде» там начали намекать, что все, мол, официально у матери есть жилье, ребенка пора забирать. Тогда Ольга перевела дочь в мценский детдом. И по-прежнему разрывалась между работой и попыткой решить главную задачу – отвоевать жилье, чтобы вновь встретиться с дочкой.

В июле 2012 года судебные приставы возбудили производство в отношении администрации Залегощенского района, так как чиновники не спешили исполнять решение суда по иску Ольги Меньшовой. Глава районной администрации В.Н. Брежнев тут же обратился в суд с заявлением, в котором просил отсрочить исполнение решения до 31 декабря 2012 года. Чиновник уверял, что все необходимые меры по этому вопросу предприняты, что в департамент образования, молодежной политики и спорта администрации региона подана заявка о выделении средств на приобретение жилья для сироты и, более того, на нее уже получен ответ: мол, Залегощенскому району увеличены ассигнования на обеспечение детей-сирот жилыми помещениями и «на данные средства в том числе будет приобретено жилье Меньшовой О. Н.». Г-н Брежнев объяснил все пошагово: в ближайшее время в газете будет опубликовано объявление об аукционе и приобретении жилья в Золотарево, а затем пройдут торги.

Последняя инстанция 

И вот конец июля 2013 года. Ни торгов, ни квартиры. Кипа безответных писем и обращений. И мать, лишенная за это время родительских прав, рыдает в редакции «Орловского Вестника».

Я слушаю и недоумеваю.

– Как же можно было самой написать согласие об отказе от родительских прав?

Оля заливается слезами. Она пытается объяснить, как… Говорит, что было очень тяжело… Так тяжело, что приходилось постоянно продлевать сроки пребывания дочери в интернате…

– Я хотела оставить дочку только временно… Я приезжала к Шурочке, правда! Хотя не всегда меня к ней пускали. А то ужасное заявление (о согласии на лишение родительских прав. – Прим. ред.) написала, как в бреду. Мне сказали: напиши, станешь на ноги, через полгода ребенка заберешь. А теперь ведь у меня ее совсем забирают… Теперь говорят, что ничего не сделать, – плачет Ольга.

Не берусь судить поступок доведенной до отчаяния женщины. Не знаю, что правда, а что нет в ее словах. Но в них слышится боль.

Последняя официальная инстанция, куда Оля обратилась за подмогой, – администрация президента. Написала и про квартиру, и про дочь. Оттуда пришел ответ: прокуратуре вновь поручено разобраться в деле сироты.

– Я ходила туда (в прокуратуру. – Прим. ред.), мне сказали, что до 30 августа дадут ответ.

Помните Александру Лавренюк? Девушку-сироту, несколько лет добивавшуюся права на квартиру? В ее случае все закончилось хорошо: не без помощи нашего издания Саша добилась справедливости, закон оказался на ее стороне. В ситуации Оли все с одной стороны проще: Фемида в жилищном вопросе ее поддерживает. А с другой – сложнее: закон справедлив, но почему-то не исполняем. И вновь выходит, что бюрократические препоны ломают человеческую судьбу. Тем не менее, Ольга живет и по-прежнему надеется, что получит положенные ей 33 метра. Что вернет любимую дочь. Что мир, в конце концов, не так жесток и страшен, как видится сейчас загнанной в угол сироте.

Ольга Захарова

P.S. «ОВ» будет следить за развитием событий.

Елена Семина, старший помощник прокурора Орловской области

Заявление от Ольги Меньшовой, действительно, поступало в прокуратуру. В настоящее время по нему проводится проверка, все обстоятельства выясняются.

Крыладзе, смотрящий по городу:

Вот, кстати, о квартирах: в Гондурасе

(Сколь там сирот, я в точности не помню)

Ваще квартира на фиг не сдалася

При спросе на купальники огромном.

В Тегусигальпе (что-то вроде Мценска),

В столице, значит, тамошнего края,

Менталитет отнюдь не деревенский,

И досконально правду жизни знает.

К чиновникам – ни-ни! С эпохи майя

Не тот там климат и не те манеры...

Мечтайте, сирота вы дорогая,

На Гондурас настроясь, для примеру.

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям