Орелстрой
Свежий номер №40(1244) 15 ноября 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Таланты и поклонники

Водевиль на все времена

24.10.2017

Театр всегда исключение из правил. Хотя бы потому, что в нем самом правил нет. Как ни борись за чистоту искусства, жанры размыты, восприятие индивидуально, творчество непредсказуемо, вдохновение неуловимо. В карикатурах просвечивают штрихи драмы, в трагедии – юмор. В высокопарном найдешь самое приземленное, в бытовом – божественное. Черное может на поверку оказаться белым, кислое – сладким. Орловский государственный академический театр имени И.С. Тургенева в очередной раз напомнил обо всех этих прекрасных парадоксах спектаклем «Жить и умереть на сцене!», открывшим 203-й театральный сезон.

Калейдоскоп искусства

Уже знакомый Орлу режиссер Ильдар Гилязев подарил публике музыкальную комедию по мотивам пьесы Дмитрия Ленского «Лев Гурыч Синичкин» (1839 год). Это классика водевиля, обросшая легендами, весьма забавная пародия на артистическую среду русского театра начала XIX века, на протяжении десятилетий радующая зрителя.

У произведения богатая сценическая и киносудьба, которая теперь крепко переплетена с нашим городом и даже больше – перенесена на его почву. На орловской сцене благодаря композитору Уралу Идельбаеву и поэту Наталье Захаровой водевиль вобрал новые ноты лирики и юмора, зазвучал еще более ярко, озорно, чисто, современно. Кстати, спектакль был специально поставлен к 75-летию народного артиста РФ Петра Воробьева, который служит в тургеневском театре 45 сезонов. Это придало дополнительной ответственности и шарма.

Старый добрый жанр не просто «не сдан в утиль», а расцвел новыми красками в нашем сложносочиненном сюрреалистичном мире. Как говорят, будь проще – и люди к тебе потянутся. Хотя простота, конечно, лишь на поверхности. Даже в сценографии Юлии Гилязовой есть нечто переходящее от наброска к монументальности. Стационарное и находящееся в постоянном движении. Плоское и трехмерное. Сочетающее пародийность с инженерной выверенностью. Герои оказываются то средь шумных городских улиц, то перед дверьми театра, то в квартире экстравагантного холостяка, то за кулисами…

В таком антураже Ильдар Гилязев легким движением режиссерской руки срывает «сто одежек и все без застежек» театра. Объединяет истории, характеры, образы, связанные искренней, маниакальной, божественной, страстной, тихой, необходимой любовью к сцене. Причем любовь эта вполне может как стать путеводным светом, так и войти в привычку.

Я вышел на подмостки

Родственники Мельпомены, не дожидаясь особого приглашения, начинают свой рассказ.

Старый провинциальный актер с огромным багажом ролей и пустыми карманами с завидным упорством и фантазией пытается устроить бенефис юной дочери. Так вышло, Лев Гурыч Синичкин (народный артист России Петр Воробьев) и его очаровательная дочь Лиза (Надежда Захаркина) – безбилетники на празднике жизни, хотя очень целеустремленные. К этой паре – старому дубу и юной осинке – сразу проникаешься. Герои связаны особыми трепетными отношениями, восторгом, настоянным на уважении. Пожалуй, таков он и есть – настоящий актерский дуэт: воедино слиты заветренные раны жизни и рассветные восторги, тяжкий опыт и полетность бытия.

Лиза – этакое лазоревое облачко – с трепетом шествует по жизни рядом с отцом, отражая его свет и мудрость. Ее мечта – жить и умереть на сцене. Ради этого героиня из ветерка превращается в настоящий ураган.

Синичкин в спектакле далеко не утес-великан, приютивший золотую тучку. Скорее – айсберг, былые взлеты и падения, роли, приключения, испытания которого теперь уже скрыты за мутными водами лет, аплодисментами, недоброжелательными взглядами и кадками моченых яблок. Однако мощь актерского и жизненного таланта этой глыбы проявляется даже в комедийных жестах и пародиях, никогда, впрочем, не переходящих в буффонаду. Воробьев рождает какую-то бытийную патетику. Его комизм поэтичен, карикатуры жизненны. Кремнем своего таланта актер высекает из водевиля «высокий смех», о котором писал Белинский.

Главный герой стар (не побоюсь этого слова и самой старости), уже почти прожил отведенный ему на сцене и под небом срок. Но напоминают об этом лишь морщинки, слегка сгорбленная спина. Взгляд его полон благородного азарта, все существо жаждет бури новых действий. Да и сам спектакль из разряда молодости души. Все в нем происходит на подъеме, будоражит чарующим ощущением решительного поворота в судьбе, атмосферой ожидания.

Таланты и поклонники

Какие только средства актерского арсенала не используют отец и дочь на пути к софитам: кнуты, пряники, лесть, ласку, угрозы, рукоприкладство, скандалы, земные поклоны. Дебют приходится брать приступом. Основные тернии на пути к звездам, как ни трудно догадаться, – закулисные интриги, борьба за главные роли, надуманные фавориты, вмешательство капитала, непримиримость к чужому таланту.

Немудрено, ведь о себе в искусстве и искусстве в себе жаждут заявить весьма обстоятельные персонажи: прима Раиса Сурмилова (Марианна Иванова), коварный и временами влюбленный князь Серж Ветринский (Павел Клячин), содержатель театра Пустославцев (Виктор Межевикин), драматург Борзиков (Андрей Царьков), меценат Зефиров (Антон Карташев).

Самым труднопреодолимым барьером становится госпожа Сурмилова, предстающая во всем своем актерском блеске и женском шарме. Вовсе не обидна для Марианны Ивановой характеристика ее героини – «вулкан страстей, но градус уже не тот». Это отличное вино, которое все так же бьет в голову. Актрисе к лицу категоричность, капризность и неуступчивость! Эксцентричность и жеманность она меняет как шляпки. Внимание на себя перетягивается с привычной легкостью, будто шаль на кокетливое плечико.

Сурмилова знакомит зрителя с неазбучными истинами театра-серпентария, где законы жизни просты и грубы, каждый играет за себя. На примере своей набившей оскомину гениальности показываются нелегкие взаимоотношения в актерском цеху. Прима нарушает художественную целостность репетируемой пьесы и нервы коллег своими капризами. И все это упоительно гармонично – без нажима и карикатуры.

Пустославцев с во-о-т такими усами чего только не натерпелся от подобного кумира публики.

В свою очередь автор блистательного произведения драматург Борзиков муки сочинительства делит с помощником Семеном (Сергей Евдокимов), но муки похмелья разделить ни с кем не в силах. Попробовавший себя в балете, он показывает азы виртуозного ухода от проблем на цыпочках и предусмотрительного целования рук.

Аполлоноподобный Зефиров пребывает в привычном окружении кордебалетных муз и иных роскошеств. Всколыханный Синичкиными, вступает в «дуэль сиятельств» с бессменным оппонентом и соперником Ветринским. Что тут происходит – «чистый скипидар». Ветринский, кстати, в спектакле хоть и подобен флюгеру, но все же смотрит в правильную сторону. Даже вносит нотки романтики. Как Робин Гуд отнимает славу у богатых и отдает более нуждающимся.

Все эти «говорящие фамилии» не только типажи. В свое время в их чертах зрители-современники угадывали вполне конкретных личностей. Обидная персонификация стерлась, мощные интересные образы остались. Сегодня это объемные пародии, показавшие театральных «животных»: павлинов, распушивших хвост, щенков, предусмотрительно служащих всем сразу, змей, которые могут только жалить и сверкать на солнце.

А есть театральные люди, умеющие жить на сцене, умирать и воскресать. Маленький человек Синичкин победил представителей зоопарка творческих пороков. Но маленьким он был лишь в глазах циников, бесталанных ханжей.

От смеха Петр Воробьев уводит зрителя путем сострадания и размышлений.

Встречается на дороге жизни грусть о молодости, ее прекрасных плодах и разочарованиях. Однако нельзя поддаваться отчаянию, пить вместе со всеми из отравленного колодца. Просто нужно верить и идти к мечте…

Бенефис на бис

Чего только нет в новом старом водевиле: рэп-батл, шарманщик-шантажист, канкан, индейцы Перу, клакеры. Удивляйся – не хочу! Яркие характеры спектакля, замечательные вокальные номера без остатка вовлекают в калейдоскоп сценической кутерьмы. Не поддаться очарованию постановки трудно, да и стараться никто не будет. Тем не менее, возникает один весьма серьезный вопрос из разряда «быть или не быть» и «в чем правда, брат»: отчего так влечет актерская стезя, показанная с восторгом, но без прикрас?

Пленительное предвкушение Лизы в спектакле соседствует с рассказом без купюр обо всех бедах провинциального театра. Сценический мир переполняют приятные сюрпризы и распри. Порог храма Мельпомены представляется то алтарем, то рингом. И уж вполне наглядно показан труд и пот российского артиста, отличающегося тяжелой и неказистой жизнью. Как понять Льва Гурыча, который 55 лет рыскал с места на место по всей театральной России, пробовал себя в качестве героя-любовника, тирана, даже в цирке-шапито, да так ничего и не нажил, а теперь толкает на этот путь свою кровиночку, мечтая быть прославленным талантом дочери? Ради чего все это? Наверное, чтобы зал вот точно так, как после октябрьской премьеры ОГАТ им. И.С. Тургенева, утонул в аплодисментах, и у всех: зрителей, актеров – стало хорошо на душе.

В интервью «Орловскому вестнику» по случаю юбилея Петр Сергеевич Воробьев рассказал о «наполненности» артиста: «Мне говорили: «Бери все! Даже если тебя выгоняют, зайди с другой стороны!». Вот и беру, разгадываю всю жизнь роли, картины, судьбы…».

Спектакль «Жить и умереть на сцене!» – отличный пример такой наполненности. В нем сочетается бесшабашное озорство и абсолютный профессионализм, жажда поделиться самым сокровенным и вобрать в себя все сокровища мира. Актерам есть что сказать. Остается только прислушаться…

Благословенны те, кто обрек себя на вечные творческие муки и ни разу не обернулся назад!

Ольга Сударикова, фото Олеси Суровых

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям