Орелстрой
Свежий номер №40(1244) 15 ноября 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Специально для "ОВ"

Вячеслав Зайцев: «Я стал художником по божьему промыслу»

26.09.2017

Когда-то его называли «Красный Диор», «советский Пьер Карден», и это было лестно. А сегодня весь мир знает Вячеслава Зайцева. И имя его стоит в одном ряду с именами всемирно известных кутюрье. Вячеслав Михайлович так и не заболел «звездной болезнью», так как почивать на лаврах у него не было ни времени, ни возможности. Всю жизнь он занимается любимым делом. И сейчас, накануне 80-летия маэстро и 25-летия его Лаборатории моды, меньше всего думает об отдыхе. Недавно в издательстве «ЭКСМО» вышла в свет его книга «Мода. Мой дом». Вячеслав Зайцев лично презентовал ее коллегам и друзьям, которые стали первыми читателями необыкновенно красивого издания. И сам мастер долго не мог налюбоваться им, ведь он тоже первый раз держал в руках книгу, которая вместила всю его творческую жизнь.

«Солнечный зайчик»

– Я художник. Это главное мое предназначение. Но когда я появился на свет, трудно было представить, что когда-то стану художником… Наверное, это божий промысел. Ведь я родился в Иваново в 1938 году. Рассказывали, что я был очень светлым ребенком: блондином и по характеру очень покладистым. Меня все звали «солнечный зайчик». Мама работала уборщицей, она рано уходила на работу, и я видел ее только поздно вечером. Она целый день мела и мыла подъезды, подрабатывала прачкой. Это был тяжелый труд…

Когда я пошел в школу, уже мечтал стать артистом. И с друзьями из первого класса выступил на концерте – мы сразу же заняли первое место. В качестве приза мне вручили три метра серого сукна. Это было невероятное событие! Мы воодушевились и продолжили выступать. Ездили по деревням, пели, стихи читали, мне это очень нравилось.

Мама всегда была рядом, она очень любила меня и брата и отдала нам все свои чувства. Образ мамы у меня сохранился навсегда – это миловидная женщина в платье с кружевным воротничком, и губы, подкрашенные красной помадой. К этому образу я часто обращаюсь, когда создаю свои коллекции… Мамы и брата уже нет. Но у меня есть сын Егор и любимая внучка Маруся. Они продолжают мое дело.

Красные телогрейки

– После школы я поступил в техникум на художника текстильного рисунка. А потом – в Московский текстильный институт. И вот там мне как-то дали ножницы и кусок ткани. И я раскроил, а потом сшил рубаху. И надел ее. Это было настоящим чудом: только что был просто кусок ткани, а теперь вещь, которую можно носить! И я стал много шить, дарить одежду друзьям, знакомым. Вот этот восторг от работы сохранился у меня навсегда. И я мечтал о творческом будущем.

После института я должен был работать в Доме моды на Кузнецком мосту. Но меня направили на фабрику, где шили одежду для села. Но я не отчаялся. Погрузился в историю моды – мне особенно нравилась мода 20-х годов. И сделал очень смелую, как оказалось, коллекцию – телогрейки из цветного материала. А к ним нашил юбок из павловопосадских платков. Да еще валенки покрасил в разные цвета. Скандал разразился ужасный! На худсовете как только меня не ругали. Но мою коллекцию увидел французский журналист и попросил разрешения у вышестоящих органов сделать обо мне репортаж для «Пари-матч»… Ему разрешили…

Наказание за успех

– Мои телогрейки прогремели на весь мир… Журналист пришел в гости к нам с женой, а мы жили тогда с маленьким сыном в 11-метровой коммунальной комнате в полуподвале. И было так тесно, что фотограф никак не мог переснять мои эскизы. Он даже залез на холодильник, чтобы сверху все снять. И после этого вышел большой материал во Франции, который назывался «Отныне Москва имеет своего большого художника». А потом вышли публикации в других газетах и журналах. В том числе и в американских… И меня вызвали на Лубянку, в КГБ… Наверное, хотели узнать, какую тайну я могу выдать. Никаких тайн я не знал, но на всякий случай меня сняли с должности и послали в цех – шить… И я даже не мог уйти с этой фабрики, так как еще не отработал три года после получения диплома.

И вот я начал шить – из тканей, которые годами лежали на складах, из того, что называлось неликвидом. Я очень любил свое дело. И скоро мои модели стали продаваться в магазине на Кузнецком мосту... Через три года я все же оказался в Доме моделей на Кузнецком мосту. Меня назначили руководителем экспериментального цеха. Но я еще долго доказывал коллегам, что я не авантюрист, как обо мне где-то говорили.

В Советском Союзе тогда было 15 домов моделей. И была настоящая творческая конкуренция. Я работал с коллегами и объяснял им, что и как нужно делать. Иногда задаю себе вопрос: откуда я знал, что нужно было говорить? Но тогда я это точно знал и говорил. Я был, как понимаю, проводником каких-то новых идей. Видимо, это была моя миссия.

Потом появились единомышленники – и началась моя интереснейшая жизнь, за которую я очень благодарен судьбе. В ней было все – и взлеты, и падения, и даже разочарования. Но я не изменил своему призванию, остался художником…

Коллеги и единомышленники

На презентацию книги маэстро пришла известный российский дизайнер по меху Ирина Крутикова, с которой Вячеслава Зайцева связывают и общие коллекции, с которыми они стали известными на весь мир, и совместные студенческие годы.

– В текстильный институт я поступила раньше Славы, – рассказывает Ирина Крутикова. – Я там была редактором журнала мод. И молила всех рисовать эскизы для журнала. А когда попросила Славу, он тут же мне принес пачку рисунков. Он просто завалил меня эскизами. И он во всем такой одержимый: и в жизни личной, и в творческой, и в общественной.

Еще в институте он устраивал фантастические показы мод, сделанные буквально из ничего. Если для показа нужны были обтягивающие свитера с длинным рукавом, он что-то от чего-то отрезал, тут же к чему-то пришивал… Если нужны цветные колготки, которых тогда в принципе не было, он заставлял моделей… надевать на ноги рукава свитеров! И никому в голову не приходило, что это рукава, так все было красиво и органично.

Я всегда питала уважение к тому, что и как делает этот человек, этот великий мастер. А какая у Славы харизма! Никакие гламурные персонажи до него никогда не дорастут. Он покоряет с первого взгляда, с первого слова – и навсегда.

Слава, тебе всего лишь 80. Это ничто! Мы еще не раз отпразднуем твой юбилей.

Мария Донская, фото Вадима Тараканова

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям