Орелстрой
Свежий номер №32(1236) 13 сентября 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Эхо войны

Вечно помнить наших отцов

28.05.2015

 «Пап, ты иногда говоришь слово «герой». А что значит «герой»?» – «Ты же взрослый уже. Сам как думаешь?» – «Я не знаю. Это тот, кто сильнее всех?» – «Нет». – «Кто же тогда?» – «А ты подумай еще». – «Так я же тебя спрашиваю!» – «Ладно, тогда я тебе подскажу». – «Давай!» – «Сын, что ты знаешь о своем дедушке?» – «Дедушка… он папа моей мамы…» – «Ну… да, тут ты прав. А что он рассказывал о себе?» – «Он мне рассказывал, как был на войне». – «Что же ты узнал из его рассказов?» – «Он говорил о том, как дрался с немцами, как защищал нашу страну».

 
Герой
Беседа двух молодых людей продолжалась.
– Вот что я «поведал» отцу о своем деде.
– Так он тебе объяснил, кто такой герой?
– Объяснил. И, знаешь, я до сих пор помню эти слова, словно услышал их в это самое мгновение. Но самое главное – они помогли мне в дальнейшем правильно, здраво понимать то, о чем со мной говорил дед, когда мы, дети, в очередной раз хотели узнать что-то новое, поистине необычное для нас.
– А каким же образом помогли отцовские слова?
– Очень просто: я знал, кем был дедушка.
– То есть после той беседы с отцом ты, слушая воспоминания деда, понял, что он тот самый герой, о ком были твои вопросы в детстве?
– Да, но было еще кое-что. Нечто более важное. Ко мне пришло осознание того, что именно значит это (можно ли так выразиться) взаимоопределение – «человек и война». Но самое главное, что, не будучи человеком, героем стать невозможно.
– Теперь ясно. Деда как твоего звали?
– Козин Василий Федорович.
– Он в каком году родился?
– Родился он в 1916 году в поселке Ново-Шубино, тогда еще (довольно необычно говорить) Орловской губернии. В армии служил с 1937 года, даже в советско-финской участвовал. Из его документов, среди прочих, я запомнил такую запись: «В Великой Отечественной войне с 01.07.1941». Когда у нас в школе проходили уроки истории и звучали фразы: «отправился на передовую», «стояли на передовой» или «воевал на передовой», я точно знал, что речь идет и о дедушке. Уже в августе 1941 года война «наградила» его ранением, в марте 1942-го последовало очередное. Конечно, всех подробностей его боевого пути я не знаю. Кто, кроме него, мог бы рассказать о тех днях, как подобает? Помню: сквозь свое робкое дыхание ощущаю, как бы замедленное биение собственного сердца, дед сидит напротив и не спеша, степенно говорит нам о том времени, когда (образно выражаясь) рядом сосуществовали горечь смерти и сладостное стремление жить.
– А его звание, должность?
– Старший лейтенант, командир минометной роты 916-го стрелкового полка 247-й стрелковой Рославльской дивизии. Здесь, на столе, все имеющиеся у меня сведения о нем, в том числе из его наградных листов. Вот смотри: участник Оршанской операции 1944 года, в марте того же года награжден медалью «За отвагу», штурмовал Ковельский укрепленный район, Люблин-Брестская операция, форсирование Вислы, оборона Пулавского плацдарма, Варшавско-Познанская операция, форсирование Одера близ города Лебус, за которое удостоен ордена Красного Знамени, штурм Зееловских высот, участник Бранденбургско-Ратеновской операции. Это ведь только ключевые этапы на его военной стезе.
 
Случай на войне
Мне известно, что после очередного тяжелого боя дед получил контузию. Я спрашивал его об этом. Любопытство порой брало верх, и я настойчиво, с мальчишеским задором пытался узнать все подробности. Но дед отвечал, что он испытал на себе все невзгоды не для того, чтобы я о них знал. Позже я прочитал о контузии в книжках. Ему довелось почувствовать ее на себе, чтобы я узнавал об этом только с белых страниц печатных изданий. Вот так. Помимо контузии, за всю войну он был серьезно ранен три раза. Осколки разорвавшегося снаряда навсегда остались в его плече. Помню, как я дотрагивался рукой до этих осколков... Мне сложно объяснить чувство, которое я испытал. Тогда, будучи ребенком, я себе даже не мог объяснить того чувства. Да и теперь это не так-то легко. Ты будто касаешься остывшего времени, застывшей угрозы, повиновавшейся мужеству и силе любви родного человека.
– Что он еще вспоминал? Расскажи о каком-нибудь случае на войне.
– Многие солдаты в минометной роте своему делу не учились. У них просто не хватало на это времени – надо было спешить на смерть. В основном обходились наставлением по стрелковому делу. Правда, для умелого владения минометом требовалась специальная подготовка. Это ведь мощное, подвижное оружие. Опытных минометчиков не хватало. Офицеры обслуживали по большей части 120-миллиметровые минометы. Полковая артиллерия недостатка в специалистах не испытывала. Чаще использовались 50- и 82-миллиметровые орудия. Для так называемой пристрелки в ход шли дымовые мины под внятное и расхожее: «правее два лаптя». И результаты были довольно неплохими.
Как-то в соседнем батальоне произошел такой случай. Уже длительное время снайпер тревожил наши позиции. Укрытием ему служил подбитый танк. Стрельба велась, представь себе, через орудийный ствол сгоревшей машины. Сообразив, откуда по нам ведется огонь, солдаты заметили, что крышка люка на башне отсутствовала, ее сорвало мощным взрывом. И вот взмывает вверх первая мина, затем вторая, третья. Пятая опустилась точно в люк. Угроза была ликвидирована. Вот только минометчик тот награды удостоен не был. Стрелял якобы не по приказу, а ради баловства. И такое случалось.
 
В тылу врага
Мины расходовали экономно. Весь набор минометчика – ствол, плита, двунога-лафет – переносился на собственных плечах, а это около 25 килограммов, да еще контейнер с двумя минами, а порой и карабин. Лошадь была редкостью, зимой использовали сани. На одну роту полагалось обычно девять минометов, но, как правило, в строю имелось по шесть-семь орудий. Только когда планировалось форсирование водных преград, когда появлялась необходимость поддержки пехоты, мины доставлялись в избытке. Кое-как успевали смочить телогрейку в воде, чтобы скорее накинуть ее на раскаленный миномет, стараясь не допустить перегрева металла.
Участок вражеской обороны. Наши разведчики к своему удивлению обнаруживают оставленные при поспешном отступлении советские 82-миллиметровые мины, нехватка которых заметно ощущалась. Артиллеристы огонь не производили, 120-миллиметровые полковые минометы всегда берегли снаряды из расчета внезапного наступления противника. Батальонные минометчики стояли в обороне на передовой, так как требовалось оказывать поддержку разведчикам. Вскоре и без того небольшой запас мин опустел. Поступил приказ командира минометной роты – моего деда – пробраться к тем брошенным минам. Солдаты в сопровождении своего командира выполнили все необходимое для доставки мин к орудиям. Они обнаружили снаряды сваленными в траншею. Взяв мины, уложили их на плащ-палатки так, чтобы волоком можно было протащить их незаметно по участку, контролируемому врагом. Вдруг послышалась немецкая речь. С неимоверной быстротой голоса усиливались, становились все громче и громче: патруль из двух солдат чуть ли ни бегом приближался прямо к бойцам. Таким образом, снаряды для минометов послужили своей цели раньше и как нельзя кстати. Впоследствии за удачно проведенное боевое задание несколько человек удостоились медали «За отвагу».
Дедушка часто вспоминал о своих сослуживцах. О тех, кто вернулся, неся на лице улыбку, сознавая, что окончание бед и начало радости слились воедино. И, конечно, о тех, кто, сидя с ним однажды на бруствере, в сороковых, мечтал о родимой стороне, о долгожданной встрече, и кто через каких-то пять минут после начала кровавого боя уже лежал бездыханно.
 
Кавалер ордена Александра Невского
Василий Федорович служил в Чувашской АССР, когда стало известно о начале войны. В то время начали формировать новые военные части, наблюдалась нехватка бойцов-минометчиков и артиллеристов. Под его командованием оказался минометный расчет из четырех бойцов. В ноябре 1941-го состоялся бой на Волоколамке, в котором уничтожал врага дед. За участие в боях под Москвой он удостоился медали «За боевые заслуги». По окончании в 1942-м офицерских курсов назначен командиром минометного взвода, позднее ему вверили командование ротой минометчиков. Через два года Красная Армия освобождала польские земли. После молниеносного подавления контратаки противника, решившего исход сражения, Василий Федорович стал кавалером ордена Александра Невского…
– Полноценное интервью получилось в преддверии 70-летия Победы. А если тебе представится возможность обратиться к своим сверстникам сегодня, когда Россия отмечает святую дату в истории, что бы ты им сказал?
– Давайте вечно помнить наших отцов. Давайте окажем почтение им, хотя бы усилием нашей памяти, дабы их старания и труд не стали напрасными.
 
Александр Шхалахов

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям