Орелстрой
Свежий номер №17(1221) 24 мая 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Специально для "ОВ"

В поисках исторической справедливости

02.08.2016

Жизнь великого князя Михаила Романова оборвалась трагически. Его расстреляли в ночь с 12 на 13 июня 1918 года в лесу между Пермью и поселком Мотовилиха. А реабилитировали лишь спустя почти столетие, во многом благодаря инициативе небольшой группы людей из Орла. Обо всех подробностях этого затянувшегося процесса в интервью «ОВ» рассказал участник той инициативной группы, известный правозащитник Дмитрий Краюхин.

Рассекреченный архив

– Дмитрий Александрович, когда возникла идея о реабилитации великого князя Михаила Александровича Романова и кому она принадлежала?

– Эта история началась в 1993 году. В то время я работал в областной комиссии по реабилитации жертв политических репрессий. Из того, что мне удалось отыскать в собственных записях – 8 июля 1993-го к нам обратились из Орловского краеведческого общества с просьбой помочь реабилитировать Михаила Романова. Фактически тогда я узнал подробности об орловском периоде жизни великого князя. И детали этой малоизвестной романтической истории оказались потрясающе интересны. Начали разбираться, запрашивать архивные документы. Благо, комиссия имела статус структурного подразделения органа государственной власти – администрации Орловской области – и проблем с поиском и получением необходимых материалов не возникло. В результате документы нашлись. В одном из архивов Москвы мне удалось даже получить доступ к папке со справкой о репрессиях в отношении царской семьи, которую в свое время готовили для Никиты Сергеевича Хрущева.

– И что за сведения удалось почерпнуть из добытых архивных данных?

– Оказалось, эта папка была посвящена в основном убийству императора Николая II и его семьи. Михаила Романова там касалась лишь пара абзацев. Нам же необходимо было досконально разобраться в его истории, понять, что произошло. В итоге мы это выяснили.

«Я не хочу покидать Россию»

– Расскажите.

– Как вы наверняка помните, в 1917 году император Николай II отрекся от престола в пользу Михаила Александровича Романова. А тот, в свою очередь, отказался принять верховную власть до соответствующего решения Учредительного собрания. После отречения, до ноября 1917 года, Михаил Александрович жил то в Гатчине, то в Петрограде. Какое-то время его пытались убедить уехать из России – его доверенным лицом, камердинером был Джонсон Брайан, или, как его называли, Николай Николаевич Джонсон. Он даже получил для великого князя визу на выезд в Лондон, но Михаил Романов отказался. «Я не хочу покидать Россию. Я верю в русских людей… Они не причинят мне вреда», – сказал он тогда.

В ноябре 1917 года Михаил Александрович явился в Смольный и обратился к управляющему делами Совнаркома Бонч-Бруевичу с просьбой определить его положение в Советской России. Бонч-Бруевич оформил Романову разрешение о «свободном проживании» как рядового гражданина республики. В том же ноябре Петроградский военный революционный комитет переводит Михаила Александровича в Гатчину под домашний арест. А в конце 1917-го заместитель народного комиссара Госконтроля Эссен сообщает Ленину о просьбе Романова изменить его фамилию на Брасов (по названию имения) и предоставить возможность жить как гражданину Российской Советской Республики. Ленин ответил, что не намерен этим заниматься.

9 марта 1918 года Совнарком выносит решение о высылке великого князя и других лиц, в том числе и секретаря Михаила Романова Джонсона, в Пермскую губернию. Там, формально оставаясь на свободе, М.А. Романов фактически находился под надзором. И примерно в конце мая – начале июня 1918 года в Перми принимается решение о расстреле Михаила Романова.

Арест и расстрел

– Соответствующие документы удалось отыскать? Известно, кто принимал решение?

– Скорее всего, задокументировано решение не было. Участники убийства описывают произошедшее по-разному. Так, например, Павел Малков, председатель коллегии Пермской Губчека, вспоминает: «В связи с приближением к Перми Колчака и подозрительного поведения Михаила Романова у руководства Пермской Губчека явилась мысль расстрелять его. Посоветовавшись с председателем Пермского губисполкома товарищем Сорокиным и руководителями Пермской городской партийной организации, было решено срочно расстрелять Михаила Романова, причем в совершенно секретном порядке». Малков утверждает, что похищение и расстрел были осуществлены по поручению Пермского городского комитета партии большевиков. Он также пишет, что данная акция была осуществлена с разрешения местных партийных органов.

Член Губчека Николай Жжугов, также принимавший участие в подготовке акции по похищению и расстрелу Михаила Романова, в своей биографии пишет следующее: «По поручению Губчека я много выполнял важнейших дел, как то: аресты и расстрелы. Лично мною был арестован Михаил Романов (брат царя)…».

Работник мотовилихинской милиции Иван Новоселов утверждал, что расстрел был осуществлен «по нелегальному постановлению Мотовилихинской организации ВКП(б)».

Одним из самых ярких участников расстрела Михаила Романова был Гавриил Мясников, до революции осужденный и отбывавший наказание в Орловском централе, буквально в нескольких сотнях метров от того дома, где ранее жил Михаил Романов. В феврале 1917-го его выпустили одним из первых. Впоследствии покинув Россию, он написал книгу под названием «Как я бежал Михаила Романова». Почему такое название? Дело в том, что в ходе подготовки убийства великого князя все его участники – Мясников, Марков, Жжугов, Малков, Иванченко, Новоселов, Трофимов, Колпащиков – обманно вывезли Романова и Джонсона из «Королевских номеров» (гостиница в Перми, названная так по фамилии бывшего владельца – купца В.Н. Королева), где они тогда проживали, и расстреляли в ночь с 12 на 13 июня в лесу между Пермью и Мотовилихой тайно. А затем, желая скрыть содеянное, объявили, что Михаил Романов бежал. Более того, 18 сентября 1918 года за подписью Малкова была отправлена телеграмма о том, что Романов задержан.

Правда, позже в своих воспоминаниях Андрей Малков рассказывал, что когда был в Москве, его пригласили к Ленину, и тот долго расспрашивал его о том, как произошло убийство. А потом сказал коротко: «Вот и хорошо. Правильно сделали».

 

16 лет спустя

– Получается, когда открылась эта информация, в факте репрессивных действий сомневаться уже не приходилось…

– Если оценивать произошедшее с точки зрения права, в отношении М.А. Романова были применены два факта репрессий. Во-первых, высылка его из Петрограда в административном порядке. Во-вторых, его расстрел по решению местных органов власти. В соответствии с законом, процедура реабилитации зависит от того, кем принималось решение. Если органами власти или местного самоуправления, начиная от комитета сельской бедноты и заканчивая Совнаркомом, – делом должны заниматься органы внутренних дел. Если решение принималось судебными либо внесудебными органами (в том числе Губчека) – этим должна заниматься прокуратура.

Мы стали действовать сразу по двум направлениям. Обращались в Генпрокуратуру, но помощник генерального прокурора РФ Г.Ф. Весновская тогда сообщила нам, что рассмотрение обращения о реабилитации «задерживается в связи с розыском материалов, послуживших для его репрессий». Самое смешное, что у нас имелись копии всех этих материалов, и эти копии, а также данные о местонахождении оригиналов мы высылали в Генпрокуратуру. Сначала приходили ответы о том, что работа ведется. Однако через некоторое время генеральная прокуратура на запросы органов государственной власти отвечать перестала.

Учитывая, что решение о высылке М.А. Романова принималось в Москве, мы обращались в ГУВД по Москве и Московской области. Там нас «отфутболили» в Петербург. А из ГУВД Петербурга ответили, что ходатайство о реабилитации перенаправлено в прокуратуру.

– То есть разорвать этот порочный круг в те годы так и не удалось?

– Нужно понимать, что данное дело носило характер не правовой, а политический. К сожалению, в нашей стране именно таковы приоритеты. И в ситуации, когда нужно просто посмотреть, соответствует или нет то или иное действие норме закона, зачастую включаются иные механизмы, на первый план выходит политическая целесообразность. История реабилитации почетного гражданина города Орла Михаила Александровича Романова длилась 16 лет.

Хотя с 2004 года состав Орловской комиссии по реабилитации жертв политических репрессий изменился и обновленная комиссия, к сожалению, потеряла интерес к вопросу реабилитации великого князя, в свое время мы, я полагаю, сделали очень важную вещь. Мы – это четыре человека: председатель комиссии по реабилитации Алексей Николаевич Алешин, Виктор Анатольевич Ливцов, ныне покойный Альберт Павлович Головко и я. Так вот, мы запустили процесс реабилитации Михаила Романова, мы искали союзников, партнеров. И в результате процесс этот сдвинулся и пошел уже несмотря на то, что в Орле этим заниматься перестали.

В 2009 году Генеральная прокуратура России удовлетворила просьбу о реабилитации членов семьи Романовых, казненных после революции, которую подала великая княгиня Мария Владимировна.

Тем временем

В минувшую пятницу в Орле прошла пресс-конференция, организованная Орловским отделением Императорского православного палестинского общества. Темой обсуждения стала установка бюста почетному гражданину города Орла великому князю М.А. Романову. Автор скульптурной композиции – знаменитый российский скульптор, академик РАХ, народный художник РФ Салават Щербаков. Место установки – территория перед зданием бывшего штаба 17-го гусарского Черниговского полка на Московской, 29. О дате торжественного открытия памятника будет сообщено дополнительно.

Беседовала Ольга Шевлякова

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям