Орелстрой
Свежий номер №13(1217) 19 апреля 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Эхо войны

В годы грозовые

30.04.2015

Много лет тому назад я работал в одной организации вместе с бывшим партизаном, фронтовиком Вячеславом Михайловичем Старостиным. Партизанил он на Брянщине (в то время Орловская область) и рассказывал мне о невероятных, порой страшных событиях борьбы подпольщиков с оккупантами. Вспоминал и о трудностях борьбы с полицаями, теми же русскими, предавшими Родину. По заданиям руководства он (разведчик) бывал в разных городах и селениях Брянщины, где встречался и с партизанами, и с людьми, люто ненавидевшими фашистов. Встречался он и с командирами 2-го партизанского отряда Комаричского района. Совершенно случайно несколько лет назад я познакомился с замечательной женщиной Валентиной Котовой (Мироновой), дочерью комиссара этого отряда...

22 июня

Валентина Федоровна вспоминает:

– Родилась в 1926 году в поселке Единение Комаричского района Орловской области (ныне Брянская область). Жили мы в хате под соломенной крышей, хотя мой отец работал заведующим военным отделом Комаричского райкома ВКП (б). Удивительным человекам был Федор Трофимович. Верил в светлое будущее для всех, и потому нисколько не стремился к личному обогащению, а работал, работал во имя коммунизма на всей земле. А в семье у нас было пятеро детей...

Наступило воскресное утро 22 июня 1941 года. Валя пошла в совхоз за молоком. Своей коровы не было. Стала в очередь... И тут скачет на лошади парень и кричит: «Война!» Валя помчалась домой. Отец не поверил дочери. Да и как верить, когда и газеты, и радио уверяли народ о мире с Германией. Но, осознав чудовищную беду, Федор Котов быстро оделся и побежал на службу (ни машины, ни лошади ему не полагалось).

Фронт приближался. Эвакуировались семьи совработников. Нескончаемым потоком ехали и шли беженцы. За Дмитровском загрохотали танки.

«Вот и подмога пришла», – обрадовалась Матрена Михайловна, мать Вали. Та присмотрелась: «На них же кресты!». Танки пересекли дорогу и скрылись в перелесках. И тут в небе заухали немецкие самолеты. Они принялись бомбить беззащитных людей. Крики, стоны – кромешный ад...

Господь семью Котовых миловал: никого даже не ранили. Потом была долгая дорога в лесную деревушку Прогресс, где они поселились в одном из брошенных домов. Там впоследствии и нашел их отец. Через несколько дней он ушел в лес, посоветовав жене возвратиться домой.

На помощь партизанам

Валя знала, что он организовывает партизанский отряд, и просила взять ее с собой. Отец отказал: «А кто матери помогать будет? Ты же старшая». В родном поселке скоро перед оккупантами стали выслуживаться те, на кого Котовы и подумать не могли. Был у их семьи дальний родственник, некто по прозвищу Щавульник. Он активно помогал Федору Трофимовичу делать схроны оружия и продовольствия для партизан. А как пришли немцы, тут же выдал им эти места, за что был принят в полицаи.

Валентина Федоровна вспоминает:

– Отец, конечно, очень за меня боялся. Но все же задания мне давал. Как-то поручил сходить в поселок Кенский к одной женщине. Наказал: «Если у нее на голове будет черный платок, то скажешь только одно слово: «Шесть». Я пробежала единым духом до поселка десять километров и передала поручение. Потом пришлось двух партизан переправлять. Легли они в телегу, мы их накрыли соломой и поехали. Мой младший брат Георгий (ему в то время шел двенадцатый год) за возницу, а я села сзади на телегу. Для храбрости принялась петь песни. И тут, как назло, навстречу немецкие мотоциклисты! У меня от страха, как говорится, сердце ушло в пятки, но держусь и во все горло ору «Катюшу». Немцы остановились, послушали, крикнули: «Гут!» и поехали своей дорогой. Это с полицаями надо было ухо востро держать, а для немцев мы были все на одно лицо, грязными свиньями. Доставили мы с братишкой партизан до места, и тут я разревелась, еле успокоили…

Полицаи же совсем распоясались. По их доносам арестовали 300 партийных работников и комсомольцев, и тут же все они были расстреляны. Полицаи частенько наведывались и к Котовым. Все пытались застать отца. Но он дома бывал крайне редко, а задания дочери передавал через надежных людей.

– В нашем поселке жила семья Крестенковых, – рассказывает Валентина Федоровна. – Сам Крестенков носил рыжую бороду, был себе на уме, но работящ. Одно время его портрет висел даже на доске почета. Жили они крепко, но бородач ходил в лыковых лаптях и зимой, и летом. Откуда он узнал про схрон возле Шаха (зернового тока), о котором не ведал и полицай Щавульник, осталось неизвестным. Крестенков склад оружия выдал фашистам, и за это получил лошадь с упряжью и денежную премию в 300 марок. Теперь по поселку он ходил хозяином и поучал: «Таперича новым хозяевам служить надоть».

Гибель отца

Как-то ночью 23 февраля 1942 года Федор Трофимович неожиданно вернулся домой. Так как он был сильно болен, ему пришлось остаться. Валя днем пошла по воду. Задержалась за разговором с подружкой. Когда возвращалась, увидела возле своей хаты народ и лошадь с санями. Затем из хаты выскочил отец и побежал полем в сторону леса. Следом выбежала мама. Она села в сани и схватила вожжи. Но какая-то баба повисла на уздечке с криком: «Не пущу, краснопузая!».

Отец Вали был раздетым, даже босиком. Ему было трудно бежать по глубокому снегу. Девочка бросилась в сарай, схватила лыжи и побежала следом, надеясь отдать ему свои валенки. Грохнул выстрел – стрелял полицай Михаил Семенов по прозвищу Капотов. Пуля сшибла с головы девочки старую буденовку отца. Мимо, гикая, промчался на санях рыжебородый Крестенков. Лошадь в намете догоняла беглеца. Тот несколько раз выстрелил в преследователя, но промахнулся. Валя услышала голос отца: «Прощай, дочка, берегись предателя Крестенкова!». Затем он выстрелил себе в висок. Так погиб комиссар 2-го партизанского отряда, действовавшего в дмитровских и комаричских лесах Орловской области.

Сожженный дом

Всю ночь проплакала семья. А утром пришла соседка, шепнула, чтобы Матрена и Георгий спрятались: «Щавульник проговорился, что Котовых полиция хочет извести под корень». Мать и сын ушли. Остались Валя и три ее сестренки, младшей было десять месяцев. Скоро нагрянули полицаи, во главе с человеком по кличке Хохол. Тот принялся допрашивать Валю. Орал: «Где прячется мать?!» А Валя и сама не знала, где мама и брат. Тогда полицаи заперли хату снаружи, облили керосином и подожгли. Валя металась с детьми от окна к окну, а полицаи гоготали и угрожали оружием.

Дым заполнил помещение, дети ревели в голос. И не писать бы мне этой страшной были, если бы... В это время по поселку проезжали немцы. Они поинтересовались у полицаев, по какому случаю те жгут хату. Узнав, в чем дело, приказали высадить окна. Через переводчика сказали, что детей перевоспитают они, немцы. Полицай по кличке Жамка сапогом вышиб раму, заорал: «Вылезай, краснопузые!». Валя одну за другой спустила сестренок через проем на снег, вылезла сама и вовремя: тут же обрушилась крыша.

Выжили

Двое суток Валя с сестрами жила у тетки. Но та боялась за дочерей, и пришлось племяннице с сестренками перебираться в свой погреб. Через две недели вернулся Георгий, истощенный до невозможности. Он прятался далеко от поселка, в стоге сена. Выжил потому только, что ему удалось поймать петуха, и он растянул мороженое мясо на две недели. Матрену Михайловну больше не трогали. И вскоре семья Котовых перебралась жить в большой колхозный подвал. Соседи, правда, боясь расправы, ничем не помогали. Но все-таки находились добрые люди из Радогощи, уважавшие Федора Трофимовича. Проходя или проезжая мимо, украдкой передавали еду.

Как-то Валя услышала крики людей, бросилась на шум и глазам своим не поверила: ее тетка лупила по морде немецким солдатским ботинком Щавульника. Тот плакал, просил прощения, предлагая вещи из сумок, набитых награбленным барахлом. Бывшего полицая вскоре судили и дали десять лет лагерей. Не позволили односельчане и Крестенкову остаться в Единении. Все его называли кровожадным предателем. И тот перебрался на житье в деревню Чернево. Вскоре дошли слухи, что Господь наказал выродка, отняв у того зрение.

Валентина Федоровна после окончания войны поступила в педучилище в Комаричах и успешно его окончила. Сорок пять лет проработала учительницей в сельских школах.

Кстати

Уважаемые читатели «ОВ». В связи с большим количеством историй-воспоминаний о Великой Отечественной, поступающих в нашу редакцию, мы приняли решение продлить акцию «Воспоминания о войне». Итоги ее будут подведены в конце мая.

Владимир Басов

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям