Орелстрой
Свежий номер №40(1244) 15 ноября 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Премьера

Удары жестокой судьбы

08.02.2014

Орловский театр «Свободное пространство» пополнил свой репертуар премьерным спектаклем «Украденное счастье» по пьесе украинского классика Ивана Франко. Режиссер – Линас Зайкаускас (Уфа). Сценография Маргариты Мисюковой (Уфа). Музыкальное оформление Ольги Селиной.

 

Личность драматурга

В Иване Яковлевиче Франко – революционном социал-демократе второй половины XIX и начала XX века – уживались одновременно поэт и прозаик, драматург и публицист, переводчик и общественный деятель. Выходец из крестьянской семьи, Иван Франко хорошо знал те условия, в которых жили при царе украинские крестьяне. Его возмущали многочисленные факты унижения властями беззащитных перед государственной машиной людей. 

Эта тема проходит и сквозь одну из самых популярных 120 лет назад драм – «Украденное счастье», которая, преодолев многочисленные цензурные рогатки, в 1893 году впервые была показана на сцене и через год опубликована в журнале «Заря».

Любовь вопреки

Но пьеса – это не публицистический манифест. В ее основе любовный треугольник, сложившийся в обстоятельствах, которые можно назвать роковыми. Обманутая родными братьями Анна (сказали, что ее возлюбленный Михайло Гурман погиб на балканской войне) выходит замуж за нелюбимого Миколу Задорожного, человека на двадцать лет ее старше. Но… Гурман возвращается. Теперь он не простой солдат, а жандарм. Представитель власти. 

Происходит встреча, нарушившая сложившийся уклад семьи Задорожных. Чувства, спрятанные в самых отдаленных уголках сердец, вспыхнули с новой силой. Любовь и семейный долг. Унижения и страсти. Консервативная, жестокая среда обитания (староста может легко и безнаказанно побить немолодого, тихого Миколу). Искренние эмоции женщины и амбиции любящего и любимого мужчины. Ревность униженного супруга. Набор мелодраматических компонентов пьесы обширен. Но режиссер перевел это произведение в иной жанр.

Концепция Зайкаускаса

И первым результатом этого перевода стало резкое сокращение текста. Убраны почти полностью подробности посиделок, спевок, бытовых разговоров и празднеств селян. Второй результат – переписанный Линасом Зайкаускасом финал, отменивший сентиментализм и усиливший трагедийный акцент спектакля. То, что режиссер прочитал пьесу западноукраинского автора как трагедию и вывел на сцену именно этот жанр, вполне оправдано. Трагичность ситуации, которая раскрыта в авторском варианте пьесы, – на поверхности. Постановщик дал ей в спектакле «зеленую улицу».

«Реанимация» Мельпомены

Как помним, Мельпомена у древних греков – муза трагедии. В сегодняшнем российском театре она почти не востребована. Будем считать, что своим спектаклем Линас Зайкаускас в нашем городе ее «реанимировал». И тем самым раскрыл такие грани актерских талантов, которые нам с вами были неизвестны.

Заслуженный артист России Валерий Лагоша (Микола Задорожный) и Светлана Нарышкина (Анна) в моем сознании никогда не ассоциировались с амплуа трагиков. Какими же они предстали на сцене в своем новом актерском качестве?

Актеры крупным планом

По небогатой деревенской избе, где один суровый стол, какая-то сиротливая кровать, примитивные табуреты, ходит с опущенными плечами грустный Микола. Разговаривает негромко, чуть сипловато. На лице следы от старостиных побоев. Несчастный, оскорбленный человек. По мере развития событий плечи Миколы опускаются все ниже. А голос крепнет. В лице Миколы можно прочитать всю гамму обуревающих его чувств: неразделенную любовь к жене, желание защитить свой дом от ворвавшегося в семейную жизнь жандарма, который любил и любит его Анну.

В интонациях реплик Валерия Лагоши слышится еще и подспудное удивление: ну почему со мной так жестоко и несправедливо поступают? Трагедийные ноты звучат у него по ходу спектакля не на форте, а на преобладающем пьяно. И это пьяно усиливает трагическую сущность образа незадачливого мужа.

Анна у Светланы Нарышкиной не сгибается под ударами жестокой судьбы. Она – борец за свое счастье. Тихое горе, истошный крик раненого сердца не только в голосовой партитуре артистки – во всем облике статной красавицы-крестьянки, жаждущей любить и быть любимой. Лицо Анны озарено решимостью. Каждый жест и шаг наполнены силой воли. Любовь Анны горька на вкус, но полноводна, как море.

Жандарм Михайло Гурман (Сергей Пузырев) в этом актерском трио выглядит как носитель агрессивного «демонизма». Жесткость и (странная для такого коварного человека) детскость, наив в сочетании с подлостью – любопытный психологический «коктейль», на котором трудно не заострить зрительское внимание.

Наблюдая за исполнителями главных ролей, примеряющих на себя атрибуты сценической трагедии, я невольно ловил себя на том, что воспринимаю их будто бы на крупных планах кинофильма. Характеры, представленные нам на сцене, интересны органичным сочетанием силы и слабости. Микола, Анна и Михайло, конечно же, яркие и незаурядные личности. А жанр трагедии всегда крупноплановый, требует от режиссера особых постановочных средств.

Режиссерские метафоры

Их немало в этом спектакле. В одной сцене обуреваемый страстью и обидой Микола несет к ногам не любящей его жены свое «ледяное сердце». Женщина истово растаптывает кусок льда каблуком на мелкие кусочки. В другой – Микола обвязывает себя и Анну одной веревкой. Это не просто вервь, а путы неумолимого рока. Лошадиный хомут, надетый на шею Задорожный. Телега без коня, которую Микола вручную ввозит на сцену (пропил своих четвероногих помощников убитый горем Задорожный)… Символы разбитой жизни. Незадолго до страшного финала Микола у Валерия Лагоши (уже не рыдающий, а трагически негромкий, с измятым от душевной боли лицом) перебирает пальцами по дулу и прикладу ружья, как трубач-музыкант по кнопкам родного ему инструмента.

Рвущие душу своим чувственным надрывом украинские мелодии, песни – протяжные и наполненные драмой живых чувств (их исполняют одетые в крестьянские костюмы артистки театра), чуть приглушенный свет (предвестник темных сумерек) – все это настоящая сценическая поэзия. Ее истоки – текст пьесы Ивана Франко, где царит трагико-поэтический дух.

Нужны ли театру трагедии?

Сознательно не раскрываю сюжет пьесы и спектакля. Также оставляю в тени подробности финала. Хочу, чтобы зрители пришли и посмотрели премьерную постановку. А потом, не поленившись прочитать литературный первоисточник, сами оценили кропотливую работу Линаса Зайкаускаса – от литературной переработки пьесы до выстроенного им актерского ансамбля и постановочных деталей. Потому что все то, что сделал для орловских любителей театра Линас Зайкаускас, – серьезная подвижка в сторону трагедии. Она нужна нам. Жанр, вызывающий в человеческой душе очищение, сегодня востребован. Это я понял, слушая тишину в зрительном зале – чуткую и благодарную.

И уже можно помечтать о том, что мощное дарование Валерия Лагоши как актера-трагика когда-нибудь раскроется в шекспировских «Короле Лире», «Макбете», «Отелло». А Светлана Нарышкина сыграет, например, Марфу-Посадницу или Медею...

В труппе театра есть и другие артисты, которым трагедийный жанр не чужд. «Свободное пространство» эксперименты приветствует. За что его и любят в Орле.

Виктор Евграфов, фото Олеси Суровых 

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям