Орелстрой
Свежий номер №40(1244) 15 ноября 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Жизнь – театр

Тетя Мотя следит за вами!

01.06.2016

Трудно подобрать жанровое определение для нашей жизни. В романтическом антураже отблесков свечей разворачивается неподдельная драма. Среди домашнего уюта, располагающего к спокойному умиротворению, того и гляди случится трагедия. В самых горьких и неприглядных вещах, настоятельно напоминающих о реалистичности момента, подчас столько комичного, что трудно не рассмеяться в лицо истории.

По ком звонит колокол

Даже искушенного превратностями судьбы зрителя удивляет полифоничностью премьера Орловского муниципального драматического театра «Русский стиль» имени М.М. Бахтина, поставленная по произведению Аркадия и Бориса Стругацких «Жиды города Питера, или Невеселые беседы при свечах». Знакомя с новой режиссерской работой, заслуженный артист России Валерий Симоненко весьма остроумно рассуждал о ее жанровой природе. Единственная завершенная пьеса Стругацких (бесспорная драма) родилась из рассказа-притчи, а на орловской сцене стала комедией.

Спектакль «Ужин при свечах» словно психологический скальпель разделил восприятие на два пласта. Взрывы прекрасного, звонкого, благодатного смеха в зрительном зале и такое острое томление неуемной безысходной грусти постскриптум.

Валерий Симоненко считает Стругацких «абсолютно завтрашними писателями». Борис Натанович Стругацкий и сам, объясняя осторожным театралам «неполиткорректное» название пьесы, писал: «Оно  представлялось нам абсолютно точным. И дело здесь было не только в том, что название это перекидывало прочный мостик между страшным прошлым и нисколько не менее страшным виртуальным будущим. («Жиды города Киева!» – так начинались в оккупированном Киеве 1942 года обращения немецко-фашистского командования к местным евреям – приказы, собрав золото и драгоценности, идти на смерть.)».

Безглагольность эпох, неоднозначность бытия – это все слишком сложно, если люди кажутся лишь спичками, рассыпанными чьей-то коварной небрежной рукой из коробка на пол. Горький сигаретный дух смешался с дымом крепостничества, революций, войн, холокоста, коллективизации, сталинских репрессий, перестройки и еще бог знает чем.

Станислав Александрович Кирсанов (Евгений Безрукавый), его жена Зоя Сергеевна (Анна Аленчева) мерно ведут беседу со своим добрым знакомым Олегом Кузьмичом Базариным (Александр Галуцких). Несмотря на перекликающиеся с героями Тургенева фамилии, пока все очень уютно и мило. Когда в доме неожиданно гаснет свет и появляется пастернаковская свеча на столе, это кажется ничуть не пошлым или банальным. Мерцает надежда, льется мерная последовательность слов и мыслей…

Но «фаза пропала», а с ней не только суп в холодильнике, но и спокойствие. Сцена, погрузившаяся в темноту, неимоверно тревожит множественностью вариантов развития событий и совершенным отсутствием масок.

Несите ваши денежки, иначе быть беде

Загадочный Черный Человек (Роман Гусаков), он же С.А., он же социальный ассенизатор, вручает жильцам дома повестку, адресатами которой значатся богачи, жиды, словоблуды, дармоеды, распутники, иные категории граждан. Предписано собрать личные вещи, оставить в квартирах сбережения и драгоценности, явиться в указанное место.

А по радио – «Лебединое озеро»… Взбудораженная генетической памятью, стынет кровь в жилах.

Фарсовость события оттеняет реалистичность реакции. Смех, сомнение, недоумение, настороженность, ярость, страх – чувства по нарастающей. Здесь просто не может быть кульминации: каждая минута – высшая точка, просто с особым настроением.

Первым удар принимает Кирсанов: «Когда в нашей стране человека обзывают богачом, ничего хорошего в этом нет».

В мире физики и химии не существует вещества, со свойствами которого можно однозначно ассоциировать персонаж Евгения Безрукавого. Отличный проводник настроений, аккумулятор достоинств и противоречий эпохи, индикатор социально-политической обстановки, катализатор юмора и трагических размышлений. То поддаваясь коррозии уныния, то иронизируя над аморфностью происходящего, Кирсанов исповедуется, злится, выступает пламенным ритором и безжалостным инквизитором, срывающим маски с себя и окружающих. Большая роль большого актера и гражданина своей страны.

В спектакле постоянное ощущение начала конца, подкрепленное метаниями и репликами героев, игрой света, загадочностью музыки, создает озорной динамизм и детективную интригу. Зритель хоть и полон сопереживания, но до поры до времени далек от каких-либо мрачных размышлений. Валерий Симоненко спрятал горькую лечебную пилюлю в сладкую конфетку. Насмеявшись, прослезился – это в русском стиле.

Голос истины противен слуху

А вместе с тем весьма страшным приговором из уст Базарина (который мог стать нигилистом, но стал коммунистом) звучит ироничное размышление о вселенском кошмаре – отвлеченной и ужасной в своей неразборчивости тете Моти. Ей необходимо найти виновных в собственном бедственном положении. Война, Гитлер, вредители отпадают по прешествии лет. Остается еврей Пинский (Виктор Рассолов) и богач Кирсанов, потому что никаких других объяснений у тети Моти нет.

«Так уж у нас сложилось, что миллионы людей это думают. Что еврей, что богач – плохо. Плохо, и все! И мы не имеем права ни в чем винить этих людей. У них есть все основания так думать. Их так воспитали...». Эта тирада «политпросветителя» Базарина в какой-то мере играет на примирение с ситуацией, виновных делает не такими уж виновными, а грядущие страдания – в чем-то даже оправданными… Вот только в любви к нашей грешной, мятежной, безответной России признается еврей.

Словоблуд напоминает, что нельзя жить без идеала…

Богач, у которого целых два золотых кольца и три тома Булгакова, плачет о новом, «оставленном» поколении.

В самом деле, кто остается? Дети Кирсановых, трусы, иезуиты и фармазоны: «распутник» Александр (Александр Столяров) и Сергей (Вячеслав Федин), к которому повестка не пришла, пожалуй, потому, что пока и определения для таких нет. Безжалостность, ехидство, жестокость, разгильдяйство социальная ассенизация не карает.

И вот сидят они трое при свечах – богач, словоблуд, жид. У каждого своя правда, страх и боль. Игра актеров в новом спектакле – действо души. Этим мужским трио на разные голоса не поступки переданы, а чужие мысли. Все реплики и монологи – изнутри.

В середине спектакля фантом переосмысления заставляет мысленно возвратиться к его началу. Взволнованная и взбудораженная малоприятным известием хранительница домашнего очага Зоя Сергеевна из тихого ангела превращается едва ли не в диссидента, смело заявившего о том, что семья для нее важнее, чем партия. У героини «мало слов», но, пожалуй, это самый цельный образ: без недосказанности и жестоких противоречий.

Тенью она ходит по сцене, скрестив руки, сосредоточенно думает, собирает для мужа теплую одежду, умоляет позвонить знакомому сенатору. Страдание для женщины буднично, а подвиг естественен. Об одном переживает – пустят ли с супругом, ведь пропадет без нее…

Мерцание свечи в самом начале теперь кажется не таким уж безмятежным, всесогревающим после горького признания Кирсанова: «Чего-то вроде этого ждал. Мы все ждали».

Разобщенность близких душ

За каждым персонажем постановки еще целый ряд живых или живших характеров. Человека легко напугать, заставить трясущимися пальцами набирать спасительный телефонный номер безразличных всемогущих. Но вот этот бессмертный полк сильнее, мудрее, трагичнее в своем понимании, прозорливее в предвидении: «Все будет, как будет. У нас все может быть».

Базарин недоумевает: «Почему мы стали чужими?». Пожалуй, в разрыве как раз и виноваты все эти «распутники»: не смогли объединиться, не успели опомниться, трясясь каждый сам за себя в ледяной пустыне одиночества. Не удивительно, что чрез мгновение «дармоед» уже оправдывает ассенизацию… А тетя Мотя сама себя тем временем кусает за хвост, мобилизуя в ряды репрессированных вечно пьяного сантехника Егорыча (Роман Никитенко) – мздоимца, прости господи. Это дитя эпохи не напугано, а скорее в замешательстве, что добавляет фарсовости…

… И стоят герои в теплой одежде, готовые ко всему, как смирные овцы, «итоги подбивают».

Жалко? Не то чтобы… Как-то страшно. Они сами себе адвокаты и прокуроры, потому ни капли лжи и страха уже нет.

Жестокая кара предназначена вовсе не для этих смешных и трагичных людей. Это новое поколение черные силы с хрустом ломают о колено, клин страха забивая в сердце.

Момент истины таки наступает. Смешались в кучу кони, люди, богачи, дармоеды, мздоимцы… Все вместе превратились в личность с признаками нашей страны, нашли виноватого, разбудив в себе тетю Мотю.

Боже, как часто в оправдание собственной лени и ожесточенного бессилия мы призываем на помощь эту злобную старушку, а в реальности из драмы комедия не получается…

Ладно, все, аплодисменты.

Ольга Сударикова, фото Олеси Суровых

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям