Орелстрой
Свежий номер №44(1246) 13 декабря 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Весь мир - театр

Сыгранные страницы: мы читаем актерскую жизнь

27.08.2014

«Странная профессия – лицедей, клоун, актер. Конечно, это способ жизни, надо родиться с этой страстью, она никогда не приносила жизненного благополучия, благоденствия (я не имею в виду современный шоу-бизнес, не хочу писать о нем и комментировать, ибо это совершенно другой мир) – только бесконечный поиск, радость удач и жесточайшее разочарование неудач». Такова краткая, но довольно исчерпывающая характеристика необычного ремесла, плодами которого уже многие столетия человечество постигает тайны своего естества, заглядывая внутрь, в непознанные закоулки слабоосвещенного пространства собственного мира, с нарастающим интересом знакомясь с ним, слыша его голос, рвущийся наружу безудержным потоком мыслей и эмоций. И приведенная цитата довольно-таки точна, объективна во всей полноте сказанного заслуженной артисткой России Мариной Наумовной Соколовой.

В поисках ответа

Неувядающим букетом пульсирующей любви, всепоглощающей преданности театру благоухают воспоминания о летах зачарованности вселенной живых образов, словно печатью небесного света на белой коже, оставляющих след впечатлений на обширном пространстве нашей памяти. Тем самым происходит, пока в малой степени, но уже необходимое осознание искусства, акцентированно выбирающего подходящие аккорды на тонких струнах души.

Театр многогранен. Он может быть непостижимым, непонятным именно потому, что существует эхом самого бытия, его отражением; тем более во время нынешнее, когда потребность в театре сужена новыми, далеко не совершенными формами проведения культурного досуга и восполнения недостатка информации. Как человеку заинтересованному, стремящемуся во всей полноте собрать невообразимую мозаику чувств, коей является сцена, отыскать источник, эти чувства рождающий? Каким образом сегодня можно приблизиться к персоне актера, который мог бы поведать некую историю, настоящую, самобытную, лежащую в недрах истины его творческого пути, стал бы говорить о театре, будучи его частицей, и в нем же отраженной, чей рассказ бы мы внимали, вслушиваясь, как в жаре усилий творческих куется характер героев и одновременно свой собственный?

Поистине, такой шанс ничтожно мал. Случается, однако, что артист, в полной мере осознавая суть своей профессиональной деятельности, первым прокладывает тропинку из слов, ведущую к диалогу со зрителем, преподносит обществу в неискаженном ключе все нюансы театральных подмостков. И стремление такое ценно для сидящих в полумраке зала, а особенно для тех, кто понимает сакральность момента, когда актер вменяет себе в обязанность ввести «посторонних» в обширную долину собственного «я».

Заглянуть в закулисье

Марина Соколова из числа таких актрис. Благодаря ее мемуаристическим трудам, прежде всего орловцам, жителям «третьей литературной столицы» России, представилась возможность заглянуть в закулисье жизни театрального мастера. В этом году вышла в свет книга «Сто лет – тысяча образов. Искренняя история творческой династии», автором-составителем которой является сама Марина Наумовна. С содержанием книги читателя знакомит красивая лаконичная фраза, предваряющая дальнейшее повествование: «причудливое сплетение фамилий Соколова, Горбатовой, Гольтяпина, Колганова, актерских дорог и судеб…» Под одной обложкой единой нитью изложения выкраивается обширное полотно жизни целой семьи, богатой знатоками своего дела, талантливыми людьми, рассказывается подлинная история борьбы за право быть «инженером человеческих душ».

«Мое увлечение театром было простым и естественным – вся атмосфера актерской семьи, замечательные роли, которые учила мама, премьера, цветы, зрители-поклонники, успех, узнавание на улицах, улыбки, период изучения роли», – рассказывает Марина Соколова.

Жемчужина сценической культуры

Доля интереса современного общества перешла от живой силы представления к бестелесной пустоте искусственной картинки экрана. Вот только глаза все равно раскрываются шире в темноте зрительского зала, будто стараясь как можно больше вобрать в сознание то, чего недостает в слепой повседневности. А реальность… Она завораживает, слова и движения полны животворящей силы, их смысл исходит от одного носителя и проникает в другого – в «единицу» публики, невольно рождая восхищение от происходящего перед ней, а затем и внутри нее. Синхронность этого действа возможна благодаря сложности профессионального типа актерской личности. Сценическая работа в непрекращающемся диалоге сцены и зала формирует определенный характер человека, от полноты которого зависит отношение зрителя ко всему представлению. Поэтому и возникает интерес к людям, что наяву созидают то, к чему невозможно прикоснуться – абстракцию образа, темперамент.

Марина Наумовна во многих интервью подчеркивает, что человеческая индивидуальность для нее важнее всех идей и концепций, а постановки лишь помогают создавать образ, поэтому, выступая уже десять лет на орловской сцене, актриса творит собственные моноспектакли-шедевры – дивные лепестки ее цветущего, наполненного глубоким дыханием таланта. Марина Соколова оказала настоящую помощь зрителю в возможности непосредственного знакомства с ней самой, ее близкими и культурной ойкуменой, пребывающей вокруг этой семьи. В книге с особой женской нежностью и любовью излагается канва династической стези, поместившейся на небольшом пространстве под сводами многих театров нашей страны, где зажглись образы незабываемых ролей, сыгранных Мариной Наумовной: Офелия в «Гамлете» Шекспира, Катя в «Истории одной любви» К. Симонова, Надежда Монахова из горьковской «Варвары», Нора в «Кукольном доме» Г. Ибсена, Катя Колпакова в «Приваловских миллионах» (Д. Мамин-Сибиряк), Аленушка из «Аленького цветочка» С. Аксакова, а также многие и многие другие высоты сценического мастерства. Жемчужины театральной культуры.

Вот он – театр…

К сожалению, невозможно с должной скрупулезностью рассказать о палитре чувств, раскрашивающих и преображающих душу человека, когда происходит процесс знакомства с жизнеописанием артиста, с этапами постепенного становления его человеком экстраординарным, обладающим чем-то, что недоступно для большинства – даром по-настоящему гореть жизнью бесконечного числа персонажей, одновременно оставаясь собой, когда мысль останавливается на каждой, только что понятой особенности театральной среды, заглядывая дальше, за ее лицевую сторону, туда, где созревают плоды многолетних трудов перевоплощения в совместной работе людей, имена которых на слуху у каждого.

Из воспоминаний о Маргарите Федоровне, матери Марины Наумовны Соколовой: «К Маргарите Горбатовой подошел милый молодой человек и попросил прослушать его на тему поступления в театральный институт…» Речь идет о народном артисте РСФСР Николае Рыбникове, любимце советских и российских зрителей. «Скоро, естественно, мы познакомились с Кешей – так его все и звали, потому что очень любили за особое актерское и человеческое очарование» (об Иннокентии Смоктуновском).

Вот он – театр… Вот они – влюбленные в его колоссальную силу преображения люди, посвятившие себя чуду – переплавке собственной, неделимой души в эмоциональном горниле для нас, для видения корней литературы, психологии, основ бытия, что, естественно, достигается слиянием симпатий зала и соцветия ипостасей, воплощенных в целостной личности актера.

Издавна бытует мнение о прямой задаче театра: учить хорошему, отводя от плохого, непотребного. Правомерно возникает вопрос: а как? Вернее было бы спросить: кем? Плеядой отечественных корифеев, таких, о которых говорил К. Станиславский, замечая, что артист обязан и в жизни быть носителем и проводником прекрасного. «Красиво не то, что по-театральному ослепляет и дурманит зрителя. Красиво то, что возвышает жизнь человеческого духа…»

Александр Шхалахов

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям