Орелстрой
Свежий номер №33(1237) 20 сентября 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Память

Светлые лики Корсуни: 1812 год

22.09.2012

В «Орловском вестнике» (№16 от 2 мая 2012 года)  был опубликован материал «Светлые лики Корсуни», посвящённый селу, храму и людям села Корсунского. Сегодняшний очерк – продолжение темы, повествование о людях и событиях, происходивших ровно 200 лет назад, во время Отечественной войны 1812 года.

Московско- орловские дворяне

У зажиточных помещиков Вельяминовых-Зерновых в самом начале XIX века имелся собственный дом в Москве, на Арбате, а также имения под Москвой и в Орловской губернии. Предводитель  дворянства Верейского уезда Московской губернии Фёдор Михайлович Вельяминов-Зернов и его жена Екатерина Николаевна были завидной и уважаемой супружеской парой как среди московских, так и среди орловских помещиков. Фёдор Михайлович в конце XVIII – начале XIX века пять раз подряд избирался предводителем, а Екатерина Михайловна крепкою рукой вела большое хозяйство, успевая рожать и воспитывать детей. А их у образцовых родителей было шестеро: братья Владимир, Николай, Фёдор и сёстры Анисья, Екатерина  и Анна.

Большую часть времени семейство Вельяминовых проводило в Москве, в доме на Арбате, но весной  всегда уезжало в деревни – сначала в подмосковное имение Жедочи, а потом два месяца Вельяминовы-Зерновы проводили в орловских владениях – селах Корсунское и Суворово.

«Вся Москва взволнована...»

Вот и весной 1812 года, как обычно, стали Вельяминовы готовиться к отъезду в деревни, но тут всю Россию оглушила весть: французская армия под предводительством Наполеона пересекла  русскую границу.

О том, как  отреагировало на эту новость российское общество, как вторжение Бонапарта отразилось на жизни семейства Вельяминовых, рассказала в своих воспоминаниях старшая из сестёр Вельяминовых-Зерновых – Анисья (в замужестве – Кологривова.

Её  мемуарные записки были опубликованы в 1886 году в журнале «Русский архив». Процитирую самые интересные для нас, орловчан, моменты.

«...Вся Москва была взволнована, все негодовали над дерзостью высокомерного Бонапарта; никто однако же  не робел и не воображал, чтобы такое государство, как наше, сильное, могучее, могло быть побеждено...

Отцу моему надо было спешить ехать в свой уезд принимать ратников,  вооружать и одевать их... Никто не сомневался в том, что мы прогоним врага и не допустим его идти далее вглубь России. Бесстрашие это продолжалось до тех пор, покуда не стало известно о том, что неприятель подступает к Смоленску...»

На перепутье

«Опасность росла уже не по дням, а по часам. Мой отец убедил матушку ехать с детьми  немедленно в орловские наши деревни. Нестерпимо тяжела была наша разлука с ним, в горьких слезах отправилась моя мать в нескольких каретах со всем своим семейством и прислугой. Старший же сын, Владимир, был в Петербурге на службе, в собственной канцелярии Государя Императора, а второй, Николай, поручик Брестского пехотного полка, находился в действующей армии. Мне шёл тогда 24-й год. Мы с сестрой Екатериной Фёдоровной Офросимовой старались всеми силами успокоить матушку в разлуке с отцом нашим и развеять её страх за сына, который был в действующей армии…»

Как ни удивительно, во время этого почти 400-вёрстного пути на почтовых станциях беженцы находили лошадей. Правда, в Туле путешественников чуть не сбили с толку их знакомые Шереметевы, которые, узнав, что Вельяминовы-Зерновы едут в орловскую деревню, пытались вернуть их в Москву – в самое, по их мнению, безопасное место.

Но тульский губернатор Н.И. Богданов, сослуживец Фёдора Михайловича Вельяминова и его хороший знакомый, приказал семейству уезжать из города немедленно, потому что неприятель уже вошёл в Смоленск.

Под покровительством Корсунской иконы Божиейматери

«...Через несколько дней мы приехали наконец без  приключений в село наше Корсунское, где проводили бессонные дни и ночи, не отходя от матушки...»

Тем временем закончилось кровопролитное Бородинское сражение, во время которого поручик Николай Вельяминов-Зернов был тяжело ранен, и его привезли в Москву перед самым оставлением её нашими войсками. Узнав о ранении сына, Фёдор Вельяминов успел собрать всех верейских чиновников и сказал им: «Кому из вас некуда деться и негде искать другого убежища, тех прошу приехать ко мне в Орловскую губернию, где и я буду». Потом попросил офицера вывести их на безопасную дорогу, по которой на вельяминовских повозках чиновники отправились в направлении Орловской губернии.

Сам же Фёдор Михайлович поехал искать  раненого сына и  смог его найти в почти уже опустевшей Петропавловской больнице. Положив сына в карету, он поспешил вслед за отправленными им чиновниками.

Говорит Анисья Кологривова

«...Восьмого сентября мы с матушкой, собираясь к обедне, которая предстояла в корсунском храме, сидели под окном в горьких думах, как внезапно увидели выезжающую из-за флигеля карету. Матушка почти обеспамятела, мы все спустились на террасу встречать подъезжающий экипаж. Батюшка, показавшись в дверцах и заслоняя собой брата, увидал нашу мать и вскричал: «Благодари, моя милая, Бога; я привёз тебе сына раненого, как героя, но живого».

Милого нашего брата вынули из кареты полумёртвого, красивое его лицо покрыто было смертельной бледностью, дыханье было прерывисто, рана была сквозная, так что когда подносили при перевязке горящую свечу, то её задувало. Не трудно вообразить, что мы ощущали, видя его страдания. Тотчас послали за доктором за 70 вёрст во Мценск, он ему помог, и когда больной был уже в силах, то рассказы его были очень занимательны. По мере того, как ему становилось легче, нетерпение его возрастало, он умолял родителей моих отпустить его скорее в армию. Брату шёл в это время 21-й год. Родители его благословили и отпустили.

Теперь напишу о том, что происходило с нашими выходцами из Вереи, Жедочей и Москвы. В свободные минуты от ухаживанья за родным братом мы ходили на встречу к этим горьким изгнанникам и обменивались с ними горькими слезами. Они со своими стариками и малолетними детьми прибывали кто пешком, кто на подводах со всем своим скарбом, увидев нас, бросались к нам с рыданием и рассказывали о бедствиях Москвы, которая уже горела...

Спасение на Орловщине

Чиновников, прибывших к нам в Корсунское, поместили родители мои: тех, которые покрупнее званием и чином, с нами в большом доме, а других – во флигелях, а иных – даже в крестьянских избах. Всех их было с прислугою до 70-ти человек. Их снабжали всеми необходимыми жизненными припасами, а по воскресеньям и по праздникам они обедали за нашим столом: чиновники с их жёнами, что составляло общество до 40 человек. Иные из наших гостей бывали больны от горя, и мы, старшие дети, давали им лекарства и ухаживали за ними. В такой обстановке прожили эти бесприютные четыре месяца, то есть до конца декабря 1812 года, после чего, снабжённые родителями моими чем можно, отправлены были в наших повозках к себе.

Расставшись со своими печальными гостями, мы переехали в другое наше село, Суворово, чтобы быть ближе ко Мценску…»

В орловских имениях Вельяминовы-Зерновы пробыли до 1815 года, пока не были отремонтированы разгромленные французами дом на Арбате в Москве и имение Жедочи в Верейском уезде. Но и после 1815 года каждое лето на два месяца они приезжали на Орловщину, в Корсунское и Суворово, постоянно  добром вспоминая  эти сёла и их жителей, разделивших с ними испытания в трудный год нашествия...

P.S. О судьбе членов семейства Вельяминовых-Зерновых после Отечественной войны – наш следующий рассказ.

Александр Полынкин

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям