Орелстрой
Свежий номер №8(1108) 15 марта 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Эхо войны

Страшное время

14.05.2015

9 мая исполняется 70 лет со дня Победы в Великой Отечественной войне. Много сказано и написано о тех страшных временах, многое, увы, забыто. Чтобы сохранить память о героях, которым мы обязаны мирным небом над головой, «ОВ» начал проект «Воспоминания о войне». Сегодня мы публикуем историю нашей землячки Екатерины Алексеевны Шамариной.

Прощание с отцом

– Мне идет 85-й год, но по-прежнему ноющей раной живут во мне воспоминания о прошедшей войне. И чем дальше те трагические события, тем кажутся они ближе, словно происходили вчера, – начинает рассказ Екатерина Алексеевна.

До войны семья Петриковых (девичья фамилия нашей героини) жила в семнадцати километрах от деревни Пешково, в живописном местечке Пригородный. Это северная окраина большого лесного поселка Еленский Хвастовичского района Калужской области (тогда еще территория Орловщины). В почти новых трехквартирных домах жили молодые рабочие с семьями.

Глава семьи Алексей Петриков трудился на стекольном заводе, мама Вера была домохозяйкой. Жили весело.

– Помню, в поселке ждут не дождутся, когда отец после работы поужинает, выйдет вместе с мамой на улицу и заиграет на гармони свою любимую песню «Крутится, вертится шар голубой», – вспоминает Екатерина Алексеевна.

Когда началась война, нашей героине шел одиннадцатый год, ее сестренке Тане было восемь. 8 июня 1941 года Пригородный провожал на фронт любимого всеми гармониста. Поезда, готовые тронуться, стояли на станции. Отец поцеловал домашних, втиснулся в переполненный мобилизованными мужчинами тамбур, попытался оглянуться. Поезд тронулся.

Через месяц Петриковы получили долгожданный треугольничек со штампом полевой почты. «Нахожусь на смоленском направлении в полной готовности вступить в бой. В дороге встретился и простился с братом Матвеем. Он на полуторке возит на фронт боеприпасы», – писал Алексей Петриков семье. И больше весточек не было. До конца войны его жена и дети так и не узнали, что муж и отец погиб еще в сентябре 1941 года в боях под Смоленском. Было тогда Алексею Николаевичу всего 30 лет.

А потом в жестокие январские морозы 1942 года пришли они…

Жизнь в оккупации

… Стук кованых сапог в коридоре. На пороге родного дома маленькая Катя увидела двух немцев с автоматами в руках и канистрой бензина. Одеться не дали. Схватив с вешалки все, что попало под руку, мать и две сестры выбежали на мороз. Дома горели, женщины и дети бежали в лес. За спиной свистели пули, люди падали, вставали, опять бежали. Ноги вязли в глубоком снегу. За горящим Пригородным располагались мастерские. До войны здесь делали колеса и сани. Люди прятались за штабелями деревянных полозьев.

«Ох, девки, а корова-то, корова!» – вдруг спохватилась женщина. Пуни (пуня – хлев, сарай, амбар. – Прим. авт.), где стояли коровы, были возле леса, вдали от горящих домов. Корова – последняя надежда на спасение детей от голода.

Собралась идти за коровой и грузная односельчанка Марьюшка, а соседка Ксения решила вытащить из горящей квартиры швейную машинку. На приработок от шитья она кормила своих четверых детей.

Три женщины, оставив своих ребятишек на односельчан, ушли. Спустя некоторое время обратно в лес вернулись только Вера Петрикова и Марьюшка, подгонявшие хворостиной коров. Ксению убили фашисты. Марьюшка прижимала руку к груди, а между пальцев текла кровь. Раненой стянули платком грудь. Ткань тут же покраснела. «Не бросайте внука», – шептала Марьюшка.

Пересилив страх, окоченевшие от холода односельчане добрались до соседнего небольшого поселка. Здесь немного отогрелись и перевели дух. Следующий день, 27 января, голодные люди провели в страхе. Ночью мама Вера отправила дочек с тетей Шурой со случайной подводой к своему отцу Николаю. Сама осталась в надежде с кем-нибудь привезти сена для коровы.

Сутки маленькие Катя, Таня и их тетя Шура добирались до дома деда. Но недолго семья радовалась объединению. Утром 29 января и здесь застучали кованые сапоги. К вечеру не осталось ни одной хаты, которую не заняли бы немцы. Так началась кошмарная жизнь в оккупации. Полтора года лишений, страданий и постоянного голода.

– Вечером тетя Шура варила фашистам картошку в мундире. Вытаскивая чугунок из печи, она прятала под грязными тряпками четыре картофелины. Немцы ели картошку вприкуску с мясными консервами. А мы с сестрой, укрывшись с головой под одеялом, чтобы они не услышали, как жуем, накидывались на украденные картофелины. Однажды тетя Шура подобрала на улице коровью кожу. От нее каждый день она отрезала по кусочку и варила в чугунке. Эта жирная вода спасла нас от голодной смерти, – рассказывает Екатерина Алексеевна.

Мама Вера, спрятавшаяся после отъезда родных в деревне Бобровка, никак не могла соединиться с детьми. Никто не смел передвигаться без ведома немцев. В конце лета прошел слух, что в Пешково был бой. Под страхом расстрела женщина сбежала из Бобровки, чтобы узнать, живы ли ее дети. На окраине Тросны ее схватили часовые. Через переводчика расспрашивали про партизан. Заплетающимся от страха языком Вера рассказала о причине побега. То ли что-то человеческое осталось в немцах, то ли зверствовать надоело, но бедной матери выписали пропуск в Пешково.

– Помню, как мы ее увидели. Исхудавшая, лицо землистого цвета, черные круги под глазами. Женщина, совсем не похожая на прежнюю маму, – вспоминает Екатерина Алексеевна.

Карательные отряды

Наступила весна 1942 года. Немцы сами уже не издевались над орловцами, завели прислужников. Появились полицейские, старосты. Ради забавы они убивали женщин и детей. Штаб  полицая по кличке Гетман, находился в селе Красниково, в 12 километрах от Пешково. С благословения фашистской Германии Гетман начал свои кровавые расправы.

Екатерина Алексеевна вспоминает, как вечером 11 июня пришли в Пешково полицейские и старосты и приказали жителям срочно идти в конец деревни. Людей согнали под Зайцев вершок. Полицейский принес стул, на него вскочил Гетман: «Я вас всех уговаривал сказать, где партизаны. А теперь буду стрелять». Гетману подали список. Он стал выкрикивать имена женщин и детей. На смерть обрекли беременную подругу Веры Петриковой Татьяну Трошкину с 11-летней дочкой Сашей. До родов женщине оставалась всего пара недель, по всем приметам должен был родиться мальчик.

Приговоренных женщин и детей прикладами загнали в овраг, раздалась автоматная очередь. Оставшиеся в живых после команды «Разойдись» в ужасе бежали прочь от страшного места. В тот день темные волосы Веры Петриковой стали седыми.

На этом зверства карателей не кончились. Они простояли в деревне Пешково больше месяца. Пьянствовали, гуляли. Частенько ходили в соседние деревни за новыми жертвами. Заслышав их песню «Ой ты, Галя, Галя молодая», люди прятались кто куда.

Екатерина Алексеевна вспоминает еще одну казнь невинных. В последних числах июля 1942 года каратели заставили местных заготавливать сено для немецких лошадей. Вдруг со стороны послышались крики и плач. Женщины укрылись в кустах. Рядом остановились немцы. Жителям Пешково врезалась в память картина, как прощались на ходу две сестры из соседнего села Сенки. Высокий старик нес на руках внука. Обхватив его шею, ребенок от страха даже не плакал. Раздались выстрелы. В живых из этой группы никого не осталось. Вдруг каратели увидели в кустах женщин. Пьяные, ухмыляющиеся, они погнали их в лес собирать на десерт чернику.

Бои за Орловщину

– Всех страданий, выпавших на долю односельчан и нас, детей, не опишешь. Предстоял еще целый год фашистской оккупации с унижениями, угрозой смерти, грабежами. Живность, птицу и скот увели подчистую, – со слезами вспоминает рассказчица.

А напоследок, 18 июля 1943 года, когда Красная Армия перешла в наступление, немецкие стервятники разбомбили деревню. С самолетов посыпались на дома бомбы, односельчане бросились в овраги. Дедушку Николая ранило осколком в спину. Ночью Вера, оставив детей в лесу, отправилась на поиски еды. В некоторых уцелевших домах в печках стояла еда в чугунках. Собрав съестное, кое-что из вещей, женщина вернулась в лес, приведя с собой и корову. День беглецы рыли яму, чтобы прятаться в ней. Три недели жители Пешково спасались в лесу от бомбежек и обстрелов. В то время за сожженную деревню шли ожесточенные бои.

– Как они, проклятые фашисты, цеплялись за нашу землю... Как не хотели уходить, сожгли последние хатенки… Но наши солдаты выбили все-таки их. На Латохинском поле наши бойцы сошлись с фашистами врукопашную, – рассказывает Екатерина Алексеевна.

Братская могила в деревне Пешково находится как раз за этим полем, на кургане. В 60-е годы школьники посадили там березы, которые охраняют последний сон погибших солдат. Тут же покоятся и жертвы карателей из Зайцева вершка. Выжившие наказывали хоронить их рядом с жертвами фашистов. Так возникло кладбище. Похоронили здесь и Веру Петрикову, когда пришло ее время.

– Дорогие дети Орловщины, живите долго, счастливо, дружно. И никогда не забывайте тех, кто ценой своих жизней отстоял и возвратил нам мирное небо, – обращается в конце к нашим читателям Екатерина Алексеевна.

Подготовила Виталия Плахова

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям