Орелстрой
Свежий номер №16(1220) 17 мая 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Весь мир - театр

Семь вспышек прекрасного

30.06.2016

Семь дней Международного фестиваля камерных и моноспектаклей LUDI сконцентрировали столетия жизни человеческого духа. Организаторам вернувшегося к орловцам праздника низкий поклон. Актерам и режиссерам – несмолкающее «браво!». Этакое театральное «лето в один день»: от первого звонка, пригласившего в зал, до последней бури зрительских оваций.

Не единственная

Так уж вышло, лейтмотивом большинства увиденных мной театральных постановок стала безысходность одиночества и вечное, святое стремление к свободе. Для счастья человеку необходимо вывести некое среднеарифметическое меж этих чувств.

Героини спектакля «Валентинов день» театра-студии «Небольшой драматический театр» из Санкт-Петербурга, оказавшись на вершинах любовного треугольника, целую жизнь боролись за право стать единственной. Теперь, пройдя круги отведенного им счастья и испытаний, боятся остаться одни, потерять терзающую связь друг с другом, с миром... Картинки прошлого всплывают чередой трагичных и забавных воспоминаний, в которых свежи раны, нанесенные предательством, ложью, а на щеках горят запретные поцелуи. Экспресс-поминки превращаются в ретроспективу. Каждая новая мизансцена не только удивительная находка талантливого режиссера Вадима Сквирского, но и тень минувшего. Фото почившего Валентина-одного-на-двоих выцвело, но душа женщин все также красива, все также неспокойна. Персонажи, грустящие по поводу своего веселья, яркие, гротескные в поступках, все же далеки от абсурда, стереотипов, над которыми принято смеяться. Легкая клоунада лишь часть образов – страстных, сильных, вызывающих глубокие сопереживания и высокую любовь.

В «Пяти вечерах» Академического областного театра из Владимира одиночество и борьба с ним, напротив, оборачиваются извечным желанием убежать от самих себя. Еще одна особенность режиссерской работы Линаса Зайкаускаса – методичная доскональность, не мешающая, впрочем, и свободному полету авторской мысли. Володинский текст, образы героев, сценография – все превратилось в абсолютную величину. Сюжет запечатлен в длительности. Даже если любовь – электрический ток, то не приводящий к короткому замыканию, а текущий по многокилометровой бесконечности проводов. Такой подход не высекает из души искры, но светит ровно, надежно, без фальши.

В постановке Орловского муниципального драматического театра «Русский стиль» имени М.М. Бахтина «Кроткая» по произведению Достоевского публика вновь заглянула в окно человеческого сознания, распахнутое беспощадным ветром сквозящего одиночества. Открывшееся пространство для героев – и преграда, и возможность посмотреть друг на друга с беспристрастной прямотой, и крест, который у каждого свой. Режиссер Владимир Дель рисует до ужаса трудное нравственное разделение на жертв и палачей, погружение в глубины и омуты, муку воспоминаний и безысходности. Но все же одержимость стала очищением, страдания – спасением.

Носите женщин на руках

Человеческий дух – понятие отвлеченное и философское. Женская душа во всем своем коварном изяществе – единица еще более непостижимая: шелковое полотно легче воздуха, надежно защищающее от палящего зноя равнодушия, согревающее в минуты душевного холода. В 2016 году фестиваль был увенчан красотой и талантом поистине неповторимых актрис.

Валерия Жилина в «Повести о Сонечке», рассказанной «Свободным пространством» и получившей гран-при, – роковая женщина в расцвете кокетства и красоты. Беззащитная лань, загнанная в угол охотником по имени Судьба. Актриса до кончиков пальцев. Само естество. Растерянная и холодная, как луна на осеннем небе. Пылающая жаждой жизни, словно огонь в камине. Не желающая никого видеть. Ищущая хотя бы случайного взгляда сочувствия. Главное, всегда любящая – прекрасное, вечное, всех и каждого. Это ли не душа мира, которой бредили чеховские герои?!

Совсем иными чувствами преисполнена пронзительная монодрама Кэрол Свифт «Мать Мейра и ее дети», посвященная войне в Боснии. Актер рассказывает о самых страшных и непримиримых потерях. Мать, потерявшая детей, молит сохранить память о пережитом ее народом горе, чтобы не повторить, не допустить…

И вдруг… Главная героиня спектакля «Похороните меня за плинтусом» Национального академического драматического театра имени Якуба Коласа в исполнении Тамары Скворцовой (лучшая женская роль, по мнению жюри) – как налетевший невесть откуда ураган, разошедшийся в безумном величии. Нереализованные мечты, разбитые надежды, потери прорвались градом из ее души и все не утихают. Входя в экстаз самобичевания, Бабушка отметает от себя все радости, все доброе, хорошее, изливая на окружающих потоки гнева и отчаяния напрасно прожитой жизни. Откуда берется сила в этой женщине, ставшей безрадостной черной тенью, посылать бесконечные проклятья? От страха? От сумасшествия? И все-таки от любви – странной, почти извращенной и тоже нереализованной.

Актер? Оправдай!

Одержимость санаевской Бабушки прекрасно бы понял актер Театра Замка (Клайпеда, Литва) Габриелюс Запальскис, который представил моноспектакль «Амок» и буквально обрушил на зрителя лавину гибельной страсти. Его игра – на разрыв – создавала ощущение удивительной эмоциональной качки. Будто публика и вправду находится на палубе корабля, следующего в Европу из азиатской глуши. В постановке все, чего только можно ожидать от произведений Стефана Цвейга: роковая любовь, безумие, романтика без конца и края, трагизм – до адовых глубин. Но на этом литовский режиссер Альвидас Визгирд не останавливается. Все чувства возведены в превосходную степень (не ожидаешь такого от прибалтов). Ненависть и презрение, раскаленные до одержимости. Все уже пережито, обременено невозможностью что-либо исправить. Амок – «больше чем опьянение... это бешенство, напоминающее собачье... припадок бессмысленной, кровожадной мономании, которую нельзя сравнить ни с каким другим видом алкогольного отравления».

Лучшей мужской ролью по праву был признан персонаж Сергея Лысенко из спектакля-исповеди «Я, Фейербах» Театра для детей и молодежи из Старого Оскола. Действо, изначально начинающееся как «игра втемную», ослепляет искренностью. С ходу актер бросается в миры и пространства, открытые лишь воображению и творчеству. А налетавшись, от этюдов обращается к себе. Молодость и театр. Судьба и театр. Режиссер и театр. Кто из корифеев сцены с милой улыбкой на устах не разглагольствовал на эту тему… Но вот об ожидании и театре, невостребованности в театре, отлученности от театра, о творческих унижениях и творческой радости рискнул открыто сказать лишь некто Фейербах. После семи лет «впитывания жизни» он обуреваем лихорадочным желанием вновь стоять на подмостках. Это чувство сначала зажигает, а потом никак не дает догореть до конца, подвергая медленному тлению.

Фейербах, декларируя безграничность своего терпения, всем видом дает понять, что ожидание невыносимо. Имеет право. Пусть кто-то попал в театр автостопом, он же заплатил за призвание жизнью. Теперь уже непонятно: то ли сумасшествие, то ли талант заставляют Фейербаха сокрушаться: «Отчего вы всегда сидите, не вскакиваете и не вскидываете руки вверх?!», помогают материализоваться его ролям. Когда человек слишком много отдает искусству, ему становится страшно наедине со своей судьбой. Но как не отдавать, если душа переполнена, если жаждешь делиться светом?

«Жертвую – значит, творю», – говорит уже не Фейербах, пропавший в закулисье, а Сергей Лысенко, которого зрители несколько раз аплодисментами вызывали на сцену.

Смотреть-видеть

Значение сценографии вполне укладывается в высказывание, приписанное Коко Шанель: «У вас не будет второго шанса произвести первое впечатление». Хорошие декорации – любовь с первого взгляда.

К примеру, в «Пяти вечерах» нет мелочей. Люстры горят, стулья скрепят, старые раны болят. У каждой детали – прошлое, настоящее, будущее.

Сценография постановки «Про любовь» ненавязчиво наталкивает на мысль о генеральной уборке: стол, кровать, торшер будто сдвинуты в груду ловкой хозяйкой, которая деловито собралась мыть пол… Спектакль, рождающийся в звуках саксофона, предлагает всем нам смести паутину в уголках души, куда очень давно не заглядывал тихий свет, детский восторг, нежная наивность.

Действо в «Валентиновом дне» проходило на фоне, а порой и в глубине огромной рамы, ставшей маленьким окном в мир. Своеобразный закон перспективы: героиням, потерявшим любовь и молодость, все былое-незначительное издалека кажется крохотным.

Художественное исполнение «Похороните меня за плинтусом» просто навзрыд кричало: «Этот мир абсолютно точно дал трещину, он распадается на куски, раскалывается весенним льдом, погибает без любви!».

В моноспектаклях царил аскетизм, подчеркивающий богатство актерской игры.

Словом, виват, театралы! Да здравствуют LUDI-2017!

Ольга Сударикова, фото Олеси Суровых

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям