Орелстрой
Свежий номер №25(1229) 26 июля 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Взгляд в прошлое

Счастливые дни Преображенских (история одной большой любви)

31.08.2016
С утра 1 июня 1912 года в волостном селе Федоровка Малоархангельского уезда на площадь у местной Владимирской церкви начал стекаться народ. А уже к полудню собралась здесь большая толпа жителей, включая и детей, не только из Федоровки, но и окрестных деревень. Всем хотелось поприсутствовать на важном событии – венчании старшей дочери любимого прихожанами священника – отца Иоанна Владимирцева (о нем я рассказал в очерке «Судьба священника» в «Орловском вестнике» от 13 августа).
 
Семинарист и его любимый Огонек
Красочную процедуру внутри храма удалось понаблюдать только некоторым из местных жителей, но посмотреть на молодых после их выхода из церкви довелось всем желающим.
Невеста, Лариса, в венчальном наряде была «чудо как хороша», да и жених, на котором красовалась вышитая ею и подаренная накануне свадьбы русская рубаха, не подкачал. «Учитель-то, говорят, тоже сынок священника, красавец, и фамилия божественная – Преображенский», – перешептывались бабы.
Как оказалось, они о молодоженах успели узнать почти все. И эту информацию я дополню еще более надежной – дневниковыми записями первенца Преображенских – Дмитрия Николаевича, сделанными им в конце его земного пути:
«… Первое знакомство моих родителей произошло в 1904 году, за восемь лет до свадьбы. Маме было тогда 13 или 14 лет, а папе – 18. Так или иначе, вызывает удивление, что 18-летний юноша-семинарист (Орловской духовной семинарии. – Прим. авт.) был очарован пожизненно 13–14-летней девочкой-гимназисткой (Лариса училась в Орловской Николаевской женской гимназии. – Прим. авт.). Папа не был поэтом и даже в период влюбленности не обращался к своему кумиру с собственными стихами, беря для выражения своих чувств готовые у Некрасова, в которых позволил себе заменить авторское обращение «Друг мой» на свое – «Огонек»:
 
Мы с тобой бестолковые
 люди:
Что минута,
 то вспышка готова!
Облегченье
 взволнованной груди,
Неразумное, резкое
 слово.
 
Говори же, когда ты
 сердита,
Все, что душу волнует
 и мучит!
Будем, Огонек мой,
 сердиться открыто:
Легче мир – и скорее
 наскучит.
 
Если проза в любви
 неизбежна,
Так возьмем и с нее
 долю счастья:
После ссоры так полно,
 так нежно
Возвращенье любви
 и участья...
 
На открытке отец написал: «На добрую память Ларачке. Твой Коля» (ноябрь 1909, 9.00 вечера).
Мама писала ему более откровенно и нежно: «Количка, родной мой. Любящая тебя Огонек… Не забывай меня и, когда будет нужно в будущем, приди ко мне на помощь в минуты тягостной жизни» (9 июня 1909 года)».
Тут я сделаю дополнение. Лариса Владимирцева, первая из шести детей священника, получив начальное образование с помощью родного отца (он был заведующим и законоучителем сразу в двух церковно-приходских школах в Федоровке – и мужской, и женской), в 1901 году уехала в Орел. В Николаевской женской гимназии она успевала блестяще, шла все восемь лет в числе лучших учениц.
Вот там, в губернском центре, когда Лариса была еще в третьем или четвертом классе, и произошло ее знакомство с семинаристом Николаем Преображенским, сыном священника из села Белоголовль Брянского уезда. Короткое знакомство переросло в большое чувство с обеих сторон.
Снова предоставлю слово ее сыну, Дмитрию Преображенскому: «В 19 лет Лариса окончила Орловскую гимназию с золотой медалью и уезжала в Федоровку, провожаемая несколькими своими поклонниками, искавшими ее руки и сердца. Как она рассказывала, мой будущий отец перехитрил их всех. Когда поезд тронулся, и они на перроне махали маме, увозившей от них букеты цветов, папа вскочил на подножку вагона и уехал с любимым Огоньком. Оказывается, он заранее купил билет и, оставшись в вагоне наедине, добился от нее согласия выйти за него замуж».
«… И расстояния лишь обостряют чувства»
Однако дальнейшие события развивались не так быстро, как хотелось бы жениху. Дело в том, что Лариса Владимирцева собиралась стать врачом и готовилась к поступлению в Санкт-Петербургский женский медицинский институт. Но для этого ей вначале предстояло сдать экзамены на аттестат зрелости в Орловской мужской гимназии, так как женская аттестата зрелости не давала, а без него нельзя было поступить в медицинский. На это ушел год.
После получения аттестата зрелости главной задачей Ларисы Владимирцевой стало поступление в институт, а свадебные вопросы отошли на второй план. Как ни обидно было Николаю Преображенскому третий год ходить в женихах, но ничего не попишешь: пришлось уступить.
В 1911 году целеустремленная Лариса добилась своего, став слушательницей (так это тогда называлось) Санкт-Петербургского женского медицинского института (ныне – Санкт-Петербургская медицинская академия имени И.П. Павлова). Жених же отправился по месту работы: священником он не стал, предпочитая преподавание – обучал детей на станции Бежица Брянского уезда. И только окончив первый курс мединститута, Лариса Владимирцева наконец-то согласилась пойти под венец, о чем я поведал тебе, читатель, в начале рассказа.
Вообще-то, по укоренившемуся в России обычаю невеста приходит в дом жениха, где и проводят свадьбу, но тут случилось наоборот, к большому неудовольствию родни со стороны жениха. Правда, он сам, дождавшись исполнения мечты, так был этому рад, что нисколько не возражал.
Остаток лета молодые провели в Федоровке и на родине мужа, в Жуковке и Белоголовле Брянского уезда. С началом учебного года Лариса Преображенская уехала  в Санкт-Петербург, а свежеиспеченный супруг – в Бежицу, где продолжил учительствовать.
Период раздельного проживания членов новой семьи продолжался несколько лет – вплоть до окончания Ларисой Ивановной мединститута. Даже когда в марте 1913 года у Преображенских родился сын Дмитрий, то молодая мама вскоре привезла младенца к родителям, в село Федоровку. Здесь под присмотром бабушки, деда-священника и пяти своих теток и дядей рос и познавал природу первый и потому любимый внук отца Иоанна.
Подолгу не видя друг друга, Лариса и Николай Преображенские постоянно переписывались, и теплые эти послания вплоть до своей смерти бережно хранила Лариса, завещав их детям.
Война и мир
Вскоре после начала Первой мировой войны Николай Преображенский был призван в царскую армию. Он окончил школу прапорщиков то ли в Петергофе, то ли в Ораниенбауме. На короткое время возвращался в Орел. В семье Преображенских хранилось фото от 22 июня 1915 года, на котором в Орле запечатлены были молодой прапорщик (одна звездочка на погонах) с шашкой на поясе, а рядом жена Лариса, сын Митя и его няня.
Вскоре молодой офицер убыл на фронт. В какой части он воевал, установить не удалось, но известно, что 26 января 1916 года прапорщик Преображенский был ранен между деревнями Тараевичи и Драбыши (Могилевская губерния) ружейной пулей в кисть левой руки. «Входное отверстие у головки четвертой пястной кости», – так записано в сохранившейся справке о ранении. Наложили раненому офицеру повязку, и 3 февраля он поступил в Петроградский тыловой распределитель, а в марте – в лазарет комитета финансов в Петрограде. 21 мая он оправился от ранения, и отбыл на фронт, в свой полк.
Его любящая жена умудрилась регулярно навещать мужа не только во время его нахождения в петроградском госпитале, но потом, уже в декабре 1916 года, добилась от военного начальства разрешения для проезда к Николаю Преображенскому в действующую армию для свидания с ним.
А вскоре, в самом начале 1917 года, получившего звание подпоручика Николая Преображенского перевели в тыловой город Мценск – в 233-й запасный полк. С этого времени начался период совместной жизни супругов, продлившийся чуть больше двух лет, которые их сын вспоминал как переполненный счастьем и особым приятным чувством спокойствия, безоблачности и радости, чего после он никогда больше не испытывал.
Четырехлетнему Мите Преображенскому запомнился Мценск 1917 года, в котором он жил с родителями на улице Архангельской в доме Ершова: «… Небольшой тихий городок. Большой собор, городской сад и прогулки родителей в предвечерние часы вдоль железной дороги на окраине города возле какой-то церкви. В этих прогулках участвовал и я. И вот я вижу себя как бы со стороны, бегущим перед родителями… Такое комплексное состояние беззаботности сохранила мне моя душевная память. Такого полного счастья в более взрослом возрасте и до самой старости мне испытывать не пришлось».
Вот второе воспоминание Дмитрия Преображенского о Мценске: «… Я на плечах папы, идущего рядом с ротой солдат города и поющих «Ура, ура, ура – идем мы на врага, за новое правительство, за новые права». Скорее всего, это было после Февральской революции. Полк, в котором служил папа, располагался на высоком берегу Зуши. Однажды папа меня привез в парикмахерскую, где меня стригли тупой машинкой, но я не плакал, потому что папа сказал, что я – будущий солдат, а солдаты не плачут. Обратно мы ехали на велосипеде. Я сидел на раме между рук отца, дорожка, скорее, пешеходная тропа, шла у самого берегового обрыва слева от реки».
О том, как продолжилась, когда и чем закончилось счастливое время Преображенских, расскажу в заключительной части моего повествования.
Александр Полынкин

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям