Орелстрой
Свежий номер №44(1246) 13 декабря 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Легенда русского рока

«С тобою вместе…»

19.04.2014

«Во всем советском, а там и русском роке не было команды, с которой происходили бы превращения в таком множестве и с такими сокрушительными последствиями», – эти слова принадлежат Леониду Порохне, который вместе с Александром Кушниром широко известен как автор книги «Nautilus Pompilius», оконченной в 1997 году, переизданной в 2007-м и посвященной легендарному «подводному фрегату», «подверженному зигзагам и метаморфозам плавсредству с постфантастическим названием «Наутилус».

 

Концерт-самоотдача

Полным опровержением трагического финала произведения спустя семь лет стало юбилейное турне группы «30 лет под водой», к которому орловские любители музыки в целом и рока в частности смогли приобщиться 9 апреля этого года в концертном зале «Гринн-центра». И хотя на гастрольной карте Вячеслава Бутусова и его относительно новой команды (Георгий Каспарян, лидер-гитара; Евгений Кулаков, ударные; Алексей Андреев, бас-гитара, клавишные) Орел – это уже десятый город, ощущение адресности и самоотдачи было абсолютно полным, насколько они вообще могут соответствовать сдержанному темпераменту лидера.

Строгая манера исполнения задавала тон всему действу: никакого лазерно-светового буйства, сценического мельтешения, шоуменских вывертов, – ахроматическая цветовая гамма призывала сосредоточиться на тексте и музыке, дополненных неназойливым видеорядом на центральном экране, сопровождающим каждую песню графикой, граффити, наскальной живописью, ожившим этническим орнаментом, зеркальными миражами, фотографиями друзей (Ильи Кормильцева и Виктора Цоя), кадрами видеохроники, миксом из фильма «Брат», анимационной короткометражкой. По сути текст с доминирующей в нем мыслью, заключенный в корпус мелодии, и становится тем культурным блоком, по которому безошибочно определяется силуэт «Наутилуса».

Неслучайно Бутусов, архитектор по образованию, от застывшей в камне музыки перешел к живой, а архитектонику концерта снабдил тонкими переходами от эмоционального подъема к лирической чувственности, от гражданских мотивов к психологии самовыражения частного человека, с личными драмами, надеждами, фантазиями. Богатейшее наследие группы позволяло это сделать с филигранным изяществом, оставив зрителя слегка голодным, но насладившимся хитами из альбомов «Невидимка» (1985), «Отбой» (1988), «Чужая земля» (1992), «Титаник» (1994), «Крылья» (1996). Судя по реакции зала, недовольных или пожалевших о проведенном вечере не было.

Мотивы песен

Ни в коей мере не страдая синдромом поиска глубинного смысла, хочу поделиться своими впечатлениями, предположениями о том, почему песни многолетней давности звучат по-прежнему актуально, а «Наутилус» (равно как и «Юпитер») собирает довольно разновозрастную аудиторию. Это не объясняется, на мой взгляд, только социальной значимостью текстов и безусловным личным обаянием исполнителя. Конечно, на концерте доминировало поколение 40-летних, чьи юность, студенчество прошли под знаком «Нау», но юные голоса под сценой на долгом проигрыше уверенно выводили: «Видишь, там, на горе, возвышается крест? Под ним десяток солдат. Повиси-ка на нем! А когда надоест, возвращайся назад. Гулять по воде со мной…».

Вообще мотив движения в песнях «Наутилуса» на стихи Ильи Кормильцева является некой необходимой составляющей, лишенной однозначной оценочности: программу начинал хит «Бриллиантовые дороги» – о пути вроде бы добровольном, но трагичном изначально, ведь «следы оставляют на них боги», чтоб за ними идти, «нужны золотые ноги», а «чтоб вцепиться в стекло, нужны алмазные когти» – так человек добровольно отказывается от изначального образа и подобия, следуя за ложным идеалом, и лишь тревожная музыка будет предостерегать от ослепления, быть может, безуспешно. А вот «Отход на север» – это уже песня-катастрофа, пока метафорическая, в отличие от «Титаника», символизирующего своим неизбежным движением к гибели крушение цивилизации: «И судья говорит, что все дело в законе, а священник – что дело в любви, но при свете молний становится ясно: у каждого руки в крови…», «Но никто не хочет и думать о том, пока «Титаник» плывет…».

Впрочем, оси координат в концерте были прочерчены весьма четко, кроме горизонтальных, теряющихся в мрачноватом тумане неизвестности, тон задавали вертикальные, которые можно было бы назвать «между небом и водой» даже по названиям песен: «Одинокая птица», «Крылья», «Дыхание»; «На берегу безымянной реки», «Прогулки по воде».

Драмы без надрыва

Многие песни явно тяготеют к притчевости или кинематографичности, но с самобытной «наутилусовской» колористикой. Подтверждением первой мысли может служить «Тутанхамон» (на месте которого мог оказаться и Соломон, и Конфуций, и Заратустра), мудрость которого является практически трюизмом, но и через тысячелетия каждому открывается заново, овеянная морально-информационной свежестью: «Если ты выдернешь волосы, ты их не вставишь назад. И твоя голова всегда в ответе за то, куда сядет твой зад…». На вторую мысль наталкивает «песня про девочку и фотографию известного французского киноактера», как вы понимаете, речь об «Ален Делоне», или «Взгляде с экрана», который под пером Кормильцева возник в качестве «смешных, даже издевательских стишков о пролетарской дурочке из многоэтажных кварталов, единственным утешением для которой среди фантасмагории родимого быта стала фотография на стене», но в исполнении Бутусова превратился в «тяжелую, полную мрака и безысходности песню» (цитация по ранее упомянутой книге). Надо сказать, что драматизм сюжета с годами не ослаб.

Лично меня в песнях Бутусова привлекает отсутствие кликушеского надрыва и чопорного менторства, соседствующего зачастую с инвективами, яростными обличениями и обвинениями всех вышестоящих и многоимеющих. В этом мне видится мужественное решение не перекладывать ответственность на чужие плечи, не отделять себя от поколения, не противопоставлять окружающим и не возвышать над ситуацией, а работать с ней, очерчивая ту моральную границу, за которой начинается личностное небытие.

Ярким примером является своеобразная визитка «Наутилуса» «Скованные», самый, пожалуй, смелый выпад против системы, который и сейчас соответствует духу времени, с той лишь разницей, что политическая идеология заменилась потребительским ажиотажем, а диктат партии уступил место вездесущей рекламе. Цепь осталась и едва ли не окрепла, ведь человек быстро заражается вирусом конформизма, даже когда пропадают государственные «санитары». «Одни слова для кухонь, другие для улиц. Здесь брошены орлы ради бройлерных куриц…» – сразу и не понимаешь, отчего эти слова обдают таким подвальным ужасом. Вроде бы время тотальных запретов и тягостного дефицита минуло, но двойные стандарты так и не вышли из социальной моды, а романтический идеал по-прежнему отвергается в угоду бытовой устроенности. Это даже не синица в руках, это сытная сваренная мечта, дальше которой аппетит не распространяется, в духовные сферы не залетает.

Гармония vs абсурд

Но уйдя от ламентаций, я бы хотела отметить, возможно, одну из ведущих черт эмоционально-смысловой парадигмы творчества «Наутилуса», отразившуюся в подборе песен, тональности их звучания (а возросшую мелодичность исполнения невозможно было не отметить). Это джентльменское отношение к женщине, роль которой в мире показана как страдательная и незавидная или же, напротив, целесообразная и возвышенная. «Здесь женщины ищут, но находят лишь старость», – с горечью констатирует лирический герой. «Где твои крылья, которые нравились мне?» – тоскует он из-за «обытовления» идеала. «Она читала мир, как роман, а он оказался повестью: соседи по подъезду, парни с прыщавой совестью...», – начинает поэт рассказ о неприкаянной юности. Но если взаимопонимание достигнуто, мужчина всецело берет на себя заботу о женщине: «Я пытаюсь разучиться дышать, чтоб тебе хоть на минуту отдать того газа, что не умели ценить…», «Мы будем жить с тобой в маленькой хижине на берегу безымянной реки. Никто и никогда, поверь, не будет обиженным на то, что когда-то покинул пески…». И «Утро Полины», и «Кто еще?» – это надежда на торжество гармонии в сужающемся водовороте абсурда, отражение которого можно увидеть в песнях «Шар цвета хаки», «Хлоп-хлоп», «Зверь».

Когда-то Илья Кормильцев оставил довольно показательное свидетельство: «Слава, очевидно, никогда всерьез не мечтал переустроить сей мир, а больше ориентировался на поиски в нем какой-то ниши, необитаемого острова или с друзьями, или с близкими людьми, с любимой женщиной. С которыми всего окружающего просто не будет». Может быть, причиной этого взгляда на мир стало осознание порочной природы человека, невозможности осчастливить его насильно, уверенность в необходимости воздействия изнутри, а не извне и надежда на существование настоящего счастья. Все песни «Наутилуса Помпилиуса», написанные за 30 лет, наверное, об этом.

Наталья Смоголь, фото Екатерины Легостаевой

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям