Орелстрой
Свежий номер №19(1223) 7 июня 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Взгляд в прошлое

Под пальмами Бразилии (Окончание)

23.02.2017
В октябре 1819 года русских дипломатов в Бразилии потрясла невероятная весть: в Рио пришли корабли российского флота – шлюпы «Открытие» и «Благонамеренный», а вслед за ними – «Мирный» и «Восток». Последние совершали кругосветное плавание и направлялись к берегам Антарктиды. Эта нежданная радость стала настоящим подарком для членов дипмиссии.
 
Российские моряки в Рио-де-Жанейро
Русские сошли на берег. Их старались угостить, развлечь, показать самые интересные места. Вице-консул Кильхен возил офицеров на водопад Трижука, шумевший в 26 километрах от Рио-де-Жанейро. По горам и над пропастями гости ехали в каретах и верхом, в гору шли пешком. Устали и измучились решительно все. К счастью, в маленьком трактире в горах удалось освежиться лимонадом. Наконец, увидели мощный водопад, яростно бивший среди гор. Ф.Ф. Беллинсгаузен увидел на одной из скал и на плите, похожей на стол, «имена посещавших сие место, между которыми мы нашли наших соотечественников – капитана Головнина и других офицеров и начертали имена свои». Плиту тут же использовали в качестве стола: по распоряжению вице-консула Кильхена негры принесли в горы на плечах роскошный обед. В город возвращались верхом; лишь капитан «Мирного» М.П. Лазарев, давший слово пройти первые десять верст пешком, не сел на лошадь, а реально прошел десять километров пути, хотя утомился до крайности и, восходя на гору, держался за хвост лошади Беллинсгаузена, который ехал верхом.
Русские моряки побывали в театре, где по странному совпадению давали пьесу из русской жизни, о чем никто и не догадался бы, если б не название. Дипломаты приглашали офицеров в гости. Кильхен возил членов команды на мызу своего тестя, за город. Консул Лангсдорф у себя показывал им свою коллекцию местных бабочек и жуков – 1600 штук. Его супруга Фредерика играла для моряков на рояле. «Молодая, прекрасная женщина, – записывал мичман Новосильский. – В ней было столько милого, доброго, что невозможно было ею не восхищаться; но здоровье ее было ненадежно. Она походила на нежный цветок, перенесенный с родной почвы на чужую, где вянул и томился». Акинфий Бородовицын, должно быть, тоже любовался ею.
Проводы в Антарктиду
Гостей не хотелось отпускать. Но они уплыли. Северный отряд – шлюпы «Открытие» и «Благонамеренный» – вернулся на родину. А южный  ждали еще неоткрытые земли. Теперь мы знаем, что это была Антарктида. Вообразите: наш Бородовицын вместе с бароном Тейлем и генеральным консулом Борелли провожал моряков в Антарктиду! Трое дипломатов взошли на борт шлюпа «Восток»: «Барон Тейль благодарил всех гг. офицеров за их благоприязнь, пожелал видеть служителей, их также благодарил и просил… отдать от него каждому унтер-офицеру по десяти, а рядовому по пяти талеров. Сверх сего на оба шлюпа прислал множество разной зелени, фруктов, пятнадцать сыров и виноградного вина, коего было достаточно на три дня. При отъезде посланника ему отдана была почесть согласно морскому уставу».
12 декабря 1820 года поверенному в делах России в Бразилии г-ну Бородовицыну в награду за отличную, ревностную службу, за его усердные труды был присвоен чин статского советника. Однако тот нескоро узнал о своем повышении: про телеграммы еще никто и слыхом не слыхал, а русские корабли годами не заходили в Рио. В 1821 году капитан шлюпа «Восток» Ф.Ф. Беллинсгаузен еще называет Бородовицына коллежским советником.
Шлюпы «Мирный» и «Восток» вернулись в Рио спустя два года. Их встречали 26 февраля 1821 года. Морякам было что рассказать русским «бразильцам» о посещении Южного полюса.
На шлюпе «Мирном» – в Португалию
В апреле 1821 года король Иоанн VI, проживавший в Бразилии с 1808 года, собрался в Лиссабон. Представители иностранных дипломатических миссий обязаны были сопровождать его. Отъезжавшим с королем нужно было озаботиться наймом судна: с собой на борт своего 74-пушечного корабля «Иоанн VI» король их не брал. А фрахт стоил страшно дорого.
Но русским дипломатам повезло. Капитаны Беллинсгаузен и Лазарев, возвращавшиеся домой, предложили свои суда. Им было, что называется, «по дороге». «По предложению капитана Беллинсгаузена барон Тейль решил отправиться на «Востоке», и 21 апреля на него переехал, а поверенный в делах г. Бородовицын и датский поверенный Дальборго в тот же вечер перебрались на «Мирный», – записывал в своем дневнике мичман П. Новосильский. О том же пишет Беллинсгаузен: «Я предложил нашему посланнику отправиться с нами в Лиссабон и тем сохранить необходимые издержки на наем иностранных судов для перевоза посольства в Европу. Посланник весьма обрадовался моему предложению и сего же дня, с принадлежащими к нему, перебрался ко мне на шлюп, а поверенный в делах коллежский советник Бородовицын и датский поверенный в делах Примодель Борго перебрались на шлюп «Мирный».
Вот корабли подняли якоря. Вот скрылась из виду гора Сахарная Голова. И вот уже нигде не видно бразильской земли. Линия горизонта слилась с океанской водой. Далек был Лиссабон, но настолько ближе он казался Бородовицыну к России, к Орловской губернии, к сельцу Немерь.
Двухмесячное плавание сопровождалось бесчеловечной качкой. 21 апреля 1821 года суда отошли от берега, а 22-го вечером уже налетел шквал с дождем. И хотя матросы успели убрать все верхние паруса, «г-н Бородовицын очень терпел от качки и почти не вставал со своей койки».
27 апреля имела место небольшая плавная качка. Но и она была в тягость Бородовицыну. Беллинсгаузен интересовался, как обстоят дела на «Мирном»: «На вопрос наш посредством телеграфа со шлюпа «Мирного» ответствовали, что один только поверенный в делах Бородовицын страдает от морской болезни». «28 апреля крепкий ветер с дождем вынудил судно идти «полным бейдевиндом к северу, склоняясь несколько к востоку». Нечего и говорить, что Бородовицыну при таких делах снова пришлось несладко. Даль-Борго пытался храбриться, а, может быть, у него и не было морской болезни. Но Бородовицын так и не приобрел «морских ног», позволявших ему беспечно ходить по палубе в то время как шлюп карабкался на гребень океанской волны и проваливался вместе с нею вниз.
Периодически, спустив шлюпки, офицеры «Мирного» и «Востока» вместе с гостившими дипломатами плавали или, как говорят моряки, ходили друг к другу в гости. Они вместе обедали, приятно проводили время. Легкий шторм не останавливал их стремление к дружескому общению. Бородовицын же часто чувствовал себя плохо, и в таких замечательных обедах участия почти не принимал.
7 мая на небосводе впервые появилась родная нам Полярная звезда. Такой факт вряд ли прошел мимо Акинфия Сергеевича. Судя по дневникам офицеров, океан в тот день был спокоен и умиротворен. И плюс на экипаж «Востока» хорошее впечатление произвели выданные в честь прохождения экватора из запасов барона Тейля по бутылке вина на человека и два барана. В тот же день оба судна наблюдали в море «много светящих морских слизких животных». Зрелище было интересным, и, может быть, Бородовицын тоже вышел на палубу посмотреть на них. Впечатлений было много: летучие рыбы, плывущие острова морской травы, высокие звезды, теплые вечера, но и ветры, дожди и шквалы, а с ними качка, качка, качка.
21 июня 1821 года русские корабли прибыли в Лиссабон. Оттуда они направились в Кронштадт. А Бородовицын поехал на лошадках в здание русской дипломатической миссии.
Домой, в Орловскую губернию!
Вероятно, Акинфий Сергеевич, натерпевшийся за два месяца ужасов качки и настрадавшийся от тропической жары, от которой у него наверняка поднималось давление, решил для себя, что еще одного плавания в Рио он не снесет. И решительно попросил свое начальство уволить его от бразильских дел. 30 ноября 1822 года «По Высшему Именному Указу он был отозван от бразильской миссии в Россию, оставлен при делах коллегии» и награжден орденом Св. Анны 2-й степени. Еще три года Бородовицын служил в дипломатическом ведомстве в Петербурге, а затем подал прошение об отставке. Она была принята «за слабостью здоровья»: бразильская эпопея не прошла для Акинфия Сергеевича даром. А 31 августа 1825 года «за усердные труды» на благо России Бородовицын был пожалован чином действительного статского советника.
Выйдя в отставку, Бородовицын отправился в Орловскую губернию, в родное сельцо Немерь. До Орла он добрался осенью. Ехал, должно быть, счастливый, к себе в деревню, дышал русским воздухом, ел на постоялом дворе щи с куском свежего хлеба с хрустящей коркой, вареную курицу ел, яичницу, жареных карасей, утром пил молоко и чай из самовара. Домой к себе ехал человек, во все глаза смотрел на лес и речки. Тот, кто годами жил в окружении бананов и попугаев, в полной мере ценил прохладу осенней рощи и подосиновик, который самостоятельно нашел, пока на постоялом дворе запрягали лошадей.
Отдохнув и оглядевшись, Бородовицын женился и даже включился в общественную жизнь. 16 декабря 1838 года дворяне Брянского уезда дружно избрали его своим главой. По данным на 1839 год, у дворянского предводителя Бородовицына было две дочки: старшая – Мария, 11 лет, и младшая – Ольга.
Ну, посудите сами: разве правильно было не обратить внимания на Акинфия Сергеевича? Оставить дело первого поверенного в делах России в Бразилии, знакомца Беллинсгаузена и Лазарева лежать в орловском архиве неузнанным, забытым? Да ни за что на свете!
 Елена Ашихмина

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям