ПАО "ОРЕЛСТРОЙ"
Свежий номер №1(1249) 17 января 2018 годаИздавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Размышления на тему…

Пейзаж после империи

03.04.2014

Окончание. На государственном уровне Украина лелеет надуманные обиды и тешит застарелые комплексы. По русско-украинской пословице, простота такой политики хуже воровства (которого, кстати, тоже хватает в наших экономических отношениях). Украина набивает цену своим уступкам и одновременно рассчитано играет на сентиментальность Запада, все менее склонного вкладывать деньги в ее экономику.

Попытка Грузии, Украины и Польши наметить антироссийскую ось на съезде президентов Саакашвили, Ющенко и Квасьневского в Крыму в августе 2005 года не более чем опасная спекуляция.К счастью, неудачная и недолговечная. Украина не вписывается в контур Единой Европы (проверьте по карте). Грузия неудовлетворена результатами попытки сменить традиционную ориентацию. Польша, конечно же, рада случаю показать свое влияние на Востоке, чтобы подороже продать его на Западе. Своекорыстные интересы политических элит не сложились в государственную идеологию. Что и следовало ожидать.

Украинская экономика еще в большей степени чем российская сохраняет принципы позднесоветского номенклатурного феодализма. Передел собственности производится как раздел добычи между вассалами удельного князя, победившего в междоусобной войне за киевский стол. Зачистка пророссийского истеблишмента, которую провела команда Ющенко–Тимошенко, невольно вызывает аналогии из истории тоталитарных режимов. Политическую систему, которую очевидным образом начала строить эта властная группа, можно предварительно определить как национал-демократизм: правовой произвол на основе национальной идеи, плохо прикрытой демократической демагогией. Команда Януковича выждала время и взяла реванш: голимые олигархи вернули свое с лихвой… лихва, понятное дело, за счет общего. Это жлобье не утруждало себя никакой идеологией.

Ни одна из организованных политических группировок в конечном счете не нашла поддержки в украинском народе. Украина неоднородна, и эта неоднородность в свете политического расклада отсвечивает раздором. Униатство, вбитое некогда как клин меж православным и католическим славянством, раскололо нарождающуюся украинскую нацию. Западные регионы, прошедшие школу унижения в составе Австрии и Польши, считают, что этой ценой они выкупили свое место в Европе. Это их право, – но мироощущение наиболее рьяной части политически активного населения нельзя механически распространять на весь народ. Нельзя не видеть, что Восточная Украина (историческая Малороссия) с трудом (чтобы не сказать: с кровью) насильственно отрывается от единого этнокультурного и социально-экономического поля центрального региона бывшего СССР, где во многом доминировала, а Южная Украина (историческая Новороссия), включая русско-татарско-немецкий Крым и греко-еврейско-молдавскую Одессу, в социокультурном и геополитическом плане осознает и утверждает свою особость в категориях федерализма (если не сепаратизма). Таким образом, в независимой Украине существуют значительные внутренние напряжения, способные под давлением обстоятельств разорвать неокрепшее государство. Линии напряжения проявились как трещины в хрупком кристалле украинского суверенитета.

Те же центробежные тенденции, хотя уже в гораздо меньшей степени, можно обнаружить и в новейшей истории Российской Федерации. Пройдя через ряд кризисов, системность нашей государственности значительно усилилась, но неразрешенные проблемы как незалеченные болезни – при неблагоприятных обстоятельствах возвращаются с тяжелыми осложнениями. Как ни странно на первый взгляд, но консолидация русской и украинской нации реально будет проходить не через унификацию и обособление, а через включение России и Украины в более универсальную надгосударственную систему. В общий перспективный проект, симметричный в геополитическом плане проекту Единой Европы.

Что объединяет и что разъединяет Россию и Украину? Объединяет история, а разъединяет политика. В христианской традиции, общей для наших народов с 988 года, с года крещения Руси равноапостольным князем Владимиром, разъединителем является дьявол. Русский, украинский и белорусский народы, являясь самостоятельными нациями, реально составляют один суперэтнос. Падре Карло Туллио-Альтан, итальянский социолог, сформулировал в рамках культурной антропологии правило необходимости пяти основных элементов этноса:

ЭПОС (коллективная память) –

ЭТОС (моральные ценности) –

ЛОГОС (языковое наследие) –

ГЕНОС (родственные связи) –

ТОПОС (общественное и личное пространство).

У России, Украины и Белоруссии общий эпос: перволетопись «Повесть временных лет» и вся последующая книжность вплоть до XV века суть наш единый культурный корень. Киев – мать городов русских. Цикл исторических былин также не разделяет русский мир на отдельные земли. Предания Киевской Руси, кстати, сохранены на Севере и собраны в эпос русскими фольклористами. Пафосом единства и болью раздоров проникнут шедевр древнерусской литературы, знаменитое «Слово о полку Игореве»: О, печалиться Русской земле, вспоминая первые времена и первых князей! Того старого Владимира нельзя было пригвоздить к горам киевским; а ныне одни стяги Рюриковы, а другие – Давыдовы, и порознь их флаги развеваются. Копья поют…

Относительно этоса, то есть особенностей поведения, канонизированных в повседневности как моральные нормы, можно ответственно сказать, что здесь разность исчезающе мала. Пресловутая хитрость москаля (как украинцы пренебрежительно зовут русских) на практике ничем не отличается от известного лукавства хохла (как исстари великороссы дразнят малороссов). В смешанных коллективах у русских и украинцев национальных трений никогда не возникает.

Что касается языка, то если украинский язык сохранил большую близость к древнерусскому, то русский ценой отрыва обрел большую свободу, что определило его неоспоримое лидерство в качестве имперского языка. Языком общения смешанного населения южных регионов стал так называемый суржик: смесь русских и украинских слов с легким влиянием еврейского говора. Братские народы без всякого напряжения понимают друг друга. На Руси до сих пор бытует пословица: язык до Киева доведет.

Так же неоспорима общность генотипа. Разность этнического характера и народного типа обусловлена лишь примесями тюркского элемента на юге и угро-финского на севере. Общность же топоса практически доказана отсутствием исторических границ и географических рубежей меж южными и северными регионами единого цивилизационного пространства.

Как другие народы Европы сжаты в нации географической теснотой и спрессованы в этносы давлением событий, российский суперэтнос вызван к историческому бытию великим простором. Составляющим его различным этническим субстратам приходилось жаться друг к другу, чтобы не разорвало связи с землей и не развеяло народы в нетях, чтобы не сорвало с насиженных мест и не смело прочь с дороги мощными ветрами евразийской степи. Отсюда наша старая мания великодержавности. Отсюда наша странная идея соборности, отзывающаяся в западном разуме ироническим недоумением.

Начало русской государственности в современных понятиях можно рассматривать как борьбу за геополитическую ориентацию. Древняя Русь имеет два корня – Новгород и Киев. Два открытых моря – Балтийское и Черное. Это два альтернативных стратегических направления развития, от которых зависел выбор цивилизационной модели: латинский Запад или Византия. В конечном счете двуручный меч крестоносцев и кривая татарская сабля пресекли оба направления. Выход из геополитического тупика нашла Москва – и вывела из кризиса остатки древнерусского многоплеменного этноса, не сложившегося в нацию. Великорусский народ – это (по убедительному мнению Льва Гумилева) новый этнос, сохранивший и приумноживший наследие (духовное и генное) предыдущего исторического периода. И ставший доминировать через империю в новом российском суперэтносе как самый многочисленный и наиболее энергичный (пассионарный). В итоге сложного задержанного генезиса из населения юго-западного региона, столетиями оспариваемого окружающими государствами, постепенно сложился украинский этнос, близкородственный великорусскому. Его самодостаточность складывалась в пределах Российской империи и его государственность формировалась в недрах СССР.

Предположим, что необходимость в единой державности для нас отпала. Москва не в силе и не вправе по своему разумению решать проблемы бывших сограждан. Счет за ошибки минувшего века оказался непомерно велик, и у России нет ни желания, ни возможности оплачивать издержки перестройки постсоветского пространства и инвестировать в развитие сопредельных государств необходимые и достаточные средства. А все же новое положение вещей не снимает с нас ответственности за судьбу региона и не снимает с повестки дня вопроса о необходимости стабилизации евразийской цивилизации.

Геополитическое давление на наше неструктурированное геополитическое пространство не только не ослабевает, но возрастает из года в год. И участие Украины в судьбе региона суть необходимое и достаточное условие общего спокойствия. В реальной проблематике украинских национальных интересов нет ни одной цели, которая не могла бы быть достигнута с меньшими затратами и с большей эффективностью в условиях русско-украинско-белорусского воссоединения. Рано или поздно три отдельных народа так или иначе вернутся к общему государственному проекту. И нитка, втрое скрученная, не скоро порвется. Возможно, столицей будущей Евразийской Федерации (или Конфедерации) вновь станет Киев, мать городов русских, – почему бы и нет? Во всяком случае, политика России по отношению к Украине и Белоруссии будет придерживаться генеральной линии на воссоздание разорванного единства.

А может быть, осью евразийской сферы следует полагать Волгу, и тогда политическим центром Евразии может стать многонациональная и полиэтничная Казань? Почему бы и нет… Относительный порядок в постсоветском пространстве сегодня может быть гарантирован только геополитическим союзом России, Украины, Беларуси и Казахстана. Расщепление этого евразийского ядра чревато если не взрывом, то превышением уровня радиации насилия и беззакония до пределов, опасных для всей планеты. Судороги государственности в незалежной Украине есть логическое продолжение далеко зашедшего деструктивного процесса. В хаосе распада экстремалы получают преимущество перед эмпириками. Разумные решения не проходят сквозь кордоны, воздвигнутые националистической или идеологической истерией. Все основания для консенсуса или хотя бы компромисса рушатся одно за другим. При данных условиях задача решения не имеет.

Гарантию от конфронтации сопредельных государств может дать только хорошо продуманная и прочно построенная структура геополитического пространства. В идеале для нас – Единая Евразия. Не как оборонительный блок и – упаси Боже! – не как агрессивный пакт, а как исторический процесс и как производственный комплекс. Риторически говоря, надгосударственная корпорация по страхованию будущего. В систему модернизации мира встраиваются только интегральные схемы. Смысл украинской самостийности не может быть понят вне российского контекста. Так было. Так и осталось. Можно разделить территории, но нельзя разорвать земли. Наша судьба – или вместе выстоять, сохраняя исторические ценности и охраняя национальные интересы, или порознь отдать простор от Волги до Дуная новым кочевникам без роду и племени.

Владимир Ермаков

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям