Орелстрой
Свежий номер №37(1241) 18 октября 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Культурная среда

Открытый финал трагедии совести

12.11.2013

3 октября 2013 года в Москве в театре «У Никитских ворот» состоялась премьера спектакля «Гамлет» в постановке народного артиста России Марка Розовского. Для орловских театралов это событие культурной жизни значимо вдвойне. Во-первых, любопытно сравнить свой взгляд на неисчерпаемую в смысловом отношении вещь мировой драматургии с прочтением такого мастера сцены, как Марк Григорьевич. Во-вторых, орловцам и гостям города памятен приезд мэтра в Орел в июне этого года, который был связан с участием спектакля по произведению В. Гроссмана «Все течет. Жизнь и судьба» в конкурсной программе IV Международного фестиваля камерных и моноспектаклей «LUDI». Тогда спектакль был признан «лучшей режиссерской работой», а также получил приз зрительских симпатий и диплом «за глубокое осмысление трагических страниц истории страны».

 

Серебряные нити искусства

На этом ниточка, связующая театр «У Никитских ворот» с нашим городом, не обрывается. Думаю, читателям будет интересно узнать, что роль Гамлета в московской постановке исполняет очень талантливый молодой актер Максим Заусалин, связанный с Орлом годами обучения в Орловском государственном институте искусств и культуры в мастерской А.А. Поляка и А.А. Михайлова.

Орловцы помнят актерские работы Максима в спектаклях театра «Свободное пространство». Вот что в одном из интервью он рассказывает об орловском периоде своего творчества: «Из весомых музыкальных работ я бы назвал как точку отсчета спектакль «Вестсайдская история» орловского театра «Свободное пространство», где я в 1999 году исполнял роль Тони. Те звуки, которые я тогда извлекал, сложно назвать вокалом, но я был влюблен в эту роль, в этот спектакль и в этот театр. Тем малым количеством ролей, что я сыграл в нем, я доволен и даже в какой-то степени горжусь».

Наверняка и этот опыт, трепетно сохраненный в актерской копилке, был использован Максимом Заусалиным в работе над ролью, ведь чтобы уловить резонанс с Вечностью, от исполнителя и его вдохновителя-режиссера требуется предельное напряжение духовных и интеллектуальных сил. «Браться за постановку «Гамлета», не имея своего взгляда на этот тысячу раз сыгранный образ, нельзя, – говорит Марк Розовский. – Не с целью во что бы то ни стало отличаться любой ценой – эта дешевизна не по мне. Новое освоение «Гамлета» есть попытка распознать самое себя и жизнь, которая в данной истории испорчена кровавым преступлением».

Справедливость на острие клинка

Имеет ли моральное право homo mortem – «человек смертный», пусть лучший из лучших, «соединенье знанья, красноречья и доблести, наш праздник, цвет надежд», по долгу крови и чести вершить суд над себе подобным, то есть мстить, то есть, как булгаковская Маргарита, изменив свою природу, обратиться возмездием, скорым и бескомпромиссным – вот главный вопрос, поставленный перед зрителем в спектакле Марка Розовского «Гамлет».

На авансцене – принц датский. Студент Виттенбергского университета, блестящий интеллектуал, поэт с философским складом ума, харизматичный пассионарий с потребностью во всем «дойти до самой сути».

На людях силы часто лежит печать трагического бессознательного. Отмечен ею и Гамлет. Недаром Станислав Выспянский писал о нем как о «несчастном юноше с книгой в руке». По мысли Розовского, несчастье юноши, помимо того что его вероломно изгнали из отеческого рая, обратив в пленника хоррор-мистерии «Сада земных наслаждений», еще и в том, что, оказавшись загнанным в угол, потрясенный масштабом злодеяний и предательств, когда, как у Андрея Белого: «Все грани чувств, все грани правды стерты в мирах, в годах, в часах», он не столько доверяет опыту своей души, сколько книжному опыту человеческой мудрости, нередко ангажированной, противоречивой, продвигаемой под торговой маркой «истина в последней инстанции».

Да, и на солнце есть пятна. Однако благородный Гамлет их не замечает: он ослеплен идеями, заряжен их активной, бунтарской энергетикой. Действительно, долг, справедливость, праведная месть – категории сильные, без толики обывательщины и подлого консьюмеризма, зато с изрядной примесью крови.

Четко обозначив для себя, что есть добро, а что зло, Гамлет режиссирует свою и чужие судьбы, отведя самому себе роль судьи. Грустно и страшно: умный, отважный герой сражается за справедливость, мстит за пролитую кровь, убежденный, что окупает столь дорогой ценой грядущие мир и спокойствие, а в итоге «море бед» не только ни мелеет, а еще и пухнет, расходится по швам, исходя багряной жижей. Григорий Соломонович Померанц писал так: «Дьявол начинается с пены на губах ангела… Все рассыпается в прах, и люди, и системы, но вечен дух ненависти в борьбе за правое дело, и благодаря ему зло на земле не имеет конца».

Короля делает свита

Идея отмщения кладет предел жизни девятерым, в том числе и самому Гамлету, неординарной личности, аристократу по крови и духу, который в качестве правителя многое мог бы сделать на пользу Дании. Вместо того он, помимо своей воли, расчищает путь к датскому трону норвежскому принцу Фортинбрасу. Объявляя войну всей скверне мира, Гамлет не догадывается, что на самом деле он лишь марионетка «в ловких и натруженных руках» расчетливого норвежца.

Персонажи, окружившие Гамлета мертвым кольцом, вносят еще больший разлад. Все они мнимые величины: что Полоний, этот «мелкий бес с насморком», с харизмой тарантиновского мистера Вольфа, истово натаскивающий дочь на зверя королевских кровей, что эта несчастная, нет-нет, не с полотен прерафаэлитов, убогая Недотыкомка – Офелия, несостоявшаяся королева, что бедная, пусть и преступная мать, которой, в любом случае, суждено быть лишь пешкой в мужской игре.

В душной атмосфере Эльсинора нет покоя душе Гамлета. Любви нет. Есть тщательно затушеванные отчаянье и безысходность, ощущаемые как тупая фантомная боль. Помните, как у Ахматовой: «Несказанные речи я больше не твержу. Но в память той невстречи шиповник посажу».

Добро… с кулаками?

Насилие как средство борьбы с насилием – бескомпромиссный выбор Гамлета. К такому выбору его подталкивает и господствующая в обществе идеология. Его решение приходит извне. Приходит, неся с собой лишь разрушение. Девять трупов, залог восстановления расшатавшегося века, не оправдывают теорию добра с кулаками: мир, как и прежде, «во зле лежит», а все новые и новые гамлеты, восклицая: «Век расшатался – и скверней всего, что я рожден восстановить его!» – рискуют своими и чужими жизнями.

Чем ночь темней, тем важнее нам, в том числе и в пространстве культуры, иметь альтернативу. Примером такой альтернативы, на мой взгляд, является спектакль «Гамлет» Марка Розовского, ставший главной премьерой тридцатого юбилейного сезона театра. Символично и то, что он был поставлен в преддверии 450-летия Шекспира, которое весь мир будет отмечать в 2014 году. Эта постановка – предупреждение, знаковое в контексте сегодняшних болезненных общественных процессов. Этот спектакль – противоядие от раболепства единому мотиву фанатизма, фундаментализма и террора.

Полагаю, каждый зритель, пережив муки Гамлета, на самом донышке души найдет (а может, и нет) ответ на сокровенный вопрос, легитимна ли жажда мести закону удержания и преумножения в этой жизни хрупкой материи добра, любви и взаимопонимания.

Инга Радова

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям