Орелстрой
Свежий номер №40(1244) 15 ноября 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Осадок дня

Осадок дня

29.03.2012

12 марта, понедельник

Ну вот и все… Представление окончено. Цирк закрылся, и клоуны разбежались. ЦИК подчищает огрехи, новоизбранный президент готовится принять запущенные дела, а прочие, оставшиеся не у дел, пребывают в некоторой растерянности. Как же так, только во вкус вошли…

Нравится это нам или нет, но выборы утвердили существующий порядок вещей. Народ продлил мандат действующей власти. Это не значит, что народ доволен тем, как устроена страна. Критическое отношение молчаливого большинства к системным издержкам административного режима постепенно переходит в активное состояние. Политики всех мастей норовят снять пенки с медленно закипающего возмущения. Всяк мерит интерес народа на свой аршин. В то время как своего собственного образа гражданское действие в эти критические дни так и не обрело.

Новая волна массовых митингов не столько обнадеживает, сколько обескураживает. Возникает подозрение, что общественное поле захватывают и приватизируют частные предприниматели. Потенциал гражданского протеста против государственного диктата ловко используют в своих целях разного рода авантюристы. Сетевые бестии – чтобы выпустить в реал свою волю к власти. Проигравшиеся политиканы – чтобы получить новый безвозвратный кредит у народа. Политическая шпана – чтобы придать масштаб своим провокативным акциям.

Стихийные волнения поднимают муть со дна общества. Хронические проблемы обостряются до злобы дня. Откуда-то появляются сомнительные личности с завиральными идеями, и всеми правдами и неправдами стараются устроить кутерьму. А вокруг каждого скандала образуется воронка, втягивающая в себя разрозненное множество недовольных. Как сказал классик, – Была бы кутерьма, а люди найдутся. *)

13 марта, вторник

Свобода по-русски мыслится как своеволие и творится как беззаконие. Нам мало быть вольными, нам непременно нужно быть мятежными. Модус нашей свободы не актуальность **), а окказиональность ***): свобода как осознанная необходимость кумулятивного конфликта с действительностью; жизнь как опровержение жизни. Когда мятежный дух совращает нищих духом и слабых умом, выходит худо.

В центре общественного внимания в эти дни оказывается скандал, случившийся  в храме Христа Спасителя. Панк-группа из четырех бездарных и бесстыжих девах устроила шабаш на горнем месте. Бесовщина, оскорбившая всех верующих и неверующих. Провокация, возмутившая всех порядочных людей хорошо просчитанной подлостью.

Две новоявленные ведьмы задержаны. Им предъявлено обвинение в злостном хулиганстве. Вероятно, при надлежащем подходе к существу дела можно подобрать еще пару статей Уголовного кодекса. Дело, видимо, будет доведено до суда. И суд этот неизбежно разделит нашу общественность. Разделит неравнодушных на справедливых и милосердных. На тех, кто будет требовать должного возмездия, и тех, кто будет склонять к христианскому прощению.

Если бы спросили моего мнения на этот счет, я затруднился бы с ответом. Оставить безнаказанной эту циничную выходку нельзя, но и наделять безбожниц аурой мучениц… Куда ни кинь, везде клин. Там, где юридический казус выражает моральный кризис, простых решений, к сожалению, не бывает.

14 марта, среда

Вектор времени повернется к лучшему, когда (если) доминантой общественного сознания вместо диктата экономики будет приоритет этики. Противоречие между высокими технологиями и низменными интересами может стать катастрофическим. Разум без благоразумия способен доброе начало повернуть к злому концу. Как сказал философ Клод Леви-Стросс накануне миллениума: Этот век будет веком гуманизма – или его не будет вообще.

Чтобы быть готовым к неизвестному будущему, должно обратиться к неизменному прошлому. И вовремя вспомнить всем миром о семи главных добродетелях. Первые четыре, моральные, выделены античностью из обузданных страстей и впряжены в квадригу, влекущую доблестного мужа по жизненному пути:

Благоразумие

Справедливость

Воздержанность

Мужество

   

Христианство скорректировало и расширило список, заменив воздержанность смирением, а мужество силой, и добавив три теологические добродетели:

Вера

Надежда

Любовь

Согласно Аристотелю, погрешить против каждой добродетели можно как недостаточностью, так и избыточностью. Неумеренность, отклонение от воздержанности может быть скаредностью или расточительностью; нехватка мужества – трусость, а избыток – опрометчивость. Отсюда выводится определение добродетели как середины между двумя видами порочности, один из которых – от избытка, другой – от недостатка ****). Потому именно благоразумие ставится во главу угла.

(Аристотель составил также параллельный список интеллектуальных добродетелей: знание, мудрость, разумение, искусство; но тонкости различий в свойствах рассудка интересовали разве что схоластов).

Эмпирическая оценка добродетели в обществе менялась, но моральная ценность сомнению не подвергалась. Стоики определяли добродетель как стержень разумной жизни, неподвластной превратностям судьбы; эпикурейцы – как принцип чистой радости, неколебимой дурными страстями. Христианство направило душу человека на путь спасения; добродетель соизмерялась с благодатью. Ренессанс разработал концепцию добродетельности как предельной реализации духовного потенциала. Просвещение вознамерилось выявить в структуре личности имманентный источник нравственного совершенства; Кант назвал его категорическим императивом. Добродетель есть моральная твердость воли человека в соблюдении им долга, который представляет собой моральное принуждение со стороны его законодательствующего разума, поскольку этот разум сам конституируется как сила, исполняющая закон *****).

Новая философия потеряла интерес к душе, субстанции сомнительного свойства, уступив спорное поле психологии. За два века после Канта исследователи внутреннего мира изучили психику вдоль и поперек: откопали много чего, глубоко запрятанного, но категорического императива так и не отыскали. Вопрос о добродетелях был снят с повестки дня и списан в архив гуманизма. Зато погружение в бездну греха вызвало всеобщий интерес и породило теорию и практику схождения в свой внутренний ад – так называемый психоанализ. Не сумев обосновать добродетели, антропология подрядилась оправдать грехи.

Во все времена семь смертных грехов вызывали в массах больше энтузиазма, чем семь живых добродетелей. Список варьировался, но в основном пороки располагались по нисходящей степени важности. Богослов Григорий Великий выстроил лестницу в бездну по следующим ступенькам:

                  Гордыня

               Зависть

            Гнев

         Уныние

      Жадность

   Чревоугодие

Роскошь

O tempora! O mores! ******) В наши дни любой пункт из этого списка может быть представлен разве что как специфика характера. Как проповедовал Иоанн Златоуст, – Страшен не грех, но бесстыдство после греха. Наше время – эпоха бесстыдства.

15 марта, четверг

В наше время стыдно быть простаком, а все остальное не зазорно. Предосудительно не вызывающее поведение, а лишь вызывающее насмешки признанных знатоков грешной жизни. Чтобы не попасть впросак, во всем, что касается пороков, следует следить за господствующей модой.

Всякому овощу свое время; каждому веку своя специфика. Наша эпоха не жалует чревоугодия, но поощряет сластолюбие. Хороший вкус предписывает светскому человеку изысканную (но малокалорийную) еду и изощренный (но хладнокровный) секс. Мировая мода на содомский грех отделяет овец от козлищ, – причем козлища получают политкорректно обоснованные преференции.

Между Сионом и Содомом утверждается идейный компромисс и устанавливается безвизовый режим. На бирже житейской суеты котировка праведного и грешного зависит от инвестиций. Ну и, конечно, затрат на пиар.

16 марта, пятница

В театре «Свободное пространство» состоялась премьера спектакля «Безумный день, или Женитьба Фигаро». Великая пьеса Бомарше – озорной реквием переходной эпохе, что в анналах истории зовется век Просвещения, а также Галантный век. Время, когда соблазн впервые становится искусством, а искусство соблазном.

Игра о Фигаро – проверка театра на харизматичность. Ибо культурные люди (из которых по определению состоит театральная публика) прекрасно знают, на что идут, и ждут многого. Постановка Александра Плетнева оправдала ожидания: спектакль получился пластичным и праздничным. Чему немало способствовала работа художника Эли Невинной: функциональные декорации и фантазийные костюмы. 

Но самое главное, конечно, суммарная способность труппы к высокому искусству комедии, еще раз (далеко не лишний) представленная наглядно. История, лишенная всякого правдоподобия, разыграна как шутовская мистерия – с веселой дерзостью и легкой дурашливостью. 

Будь я не благодарный зритель, а придирчивый критик… вдоволь посмеявшись от души, после поворчал бы от ума. Мне показалось, в стремительном течении спектакля не замечается тихий омут, таящийся в фабуле философского фарса. Каждый из персонажей пьесы в тот или иной момент словно выпадает из своей роли – и обнаруживает себя обманутым. Обманутым не коварством людей, а устройством мира. На миг настигшей печали маски очеловечиваются, и мы чувствуем свое избирательное сродство с ними.

Но сцепление случайностей следует направлению страстей; все разъяснится к финалу и все устроится к лучшему. Театр дает долгосрочную гарантию нашим надеждам на жизнь.

17 марта, суббота

При упадке нормативной морали повседневность как систему жизнеобеспечения поддерживает этос: нравственная инерция среды. Этого худо-бедно хватает на прожитие среди нищих духом, – но этого мало для того, чтобы каждый мог нажить в своем опыте душевное богатство.

18 марта, воскресенье

Осудить действительность, уйти в себя… и, обернувшись из внутренней пустыни в покинутую жизнь, с ностальгическим чувством увидеть, что в мире столько хорошего!

Владимир Ермаков

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям