Орелстрой
Свежий номер №37(1241) 18 октября 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Неформат

Осадок дня

14.02.2014

3 февраля. Бывают дни, когда хочется выбраться из календаря – совершить побег из зоны строгого режима привычной повседневности. Забыть обо всем и уйти от себя. Чтобы поток сознания прозрачной тенью влился в незримое течение времени. Кому-то для этого надо уйти в запой, кому засесть на льду с удой, кому пойти в божий храм с благими намерениями. А все же нет ничего лучше, чем снять с полки хорошую книжку, отворить дверь переплета и войти в иное измерение жизни…

4 февраля. В порядке книг, захвативших мое воображение в последнее время, на первом месте – автобиографический роман Александра Чудакова «Ложится мгла на старые ступени». Книга жизни, писавшаяся долго и трудно, вышла в свет в 2001 году. Роман не стал бестселлером, но, в общем и целом, был признан рецензентами и принят читателями. И даже номинирован на Букеровскую премию. По мнению критиков, автор создал своевременную вещь, поразительную по мастерству и пронзительную по чувству… Премию, как водится, присудили другому. Дело поправили только после смерти Александра Чудакова, нежданной и неясной. В 2011 году букеровское жюри признало роман лучшим в русской литературе первого десятилетия нового века. В связи с этим он был переиздан. Как тут не вспомнить к случаю сакраментальную иронию поэта-современника: Умру – полюбите, а то я вас не знаю… *)

Вот и я среди тех, кто полюбил автора задним числом. Уже как классика. А первая волна критического обсуждения романа моего интереса как-то не захватила; обычное дело для русского интеллигента, ленивого и нелюбопытного. Зато теперь искупаю свою символическую вину тем, что всем советую – не обделите себя: найдите и прочтите! Чтобы рекомендация была убедительнее, постараюсь изложить свое впечатление в нечто вроде рецензии.

5 февраля. Ложится мгла на старые ступени… Чтение начинается с попытки пробраться сквозь неясность заглавия и определиться на пороге книги: что это такое? В подзаголовке поставлено обозначение жанра: роман-идиллия. Начинаешь читать с недоверием и недоумением: разве это роман? где же тут идиллия? Вчитаешься – поймешь; дочитаешь – прочувствуешь. И примешь прочтенное как прожитое – укрепившись в себе за счет чужого экзистенциального опыта. Обновление личности, происходящее в процессе сопереживания, интеллектуальный технолог назвал бы перезагрузкой, а классический филолог катарсисом. Во всяком случае, такое чтение даром не проходит.

По всем критериям это, безусловно, большая книга. Произведение искусства (по одному спорному, но интересному определению) есть вещь, чьим содержанием является форма; этот текст устроен ровно наоборот: формой является содержание. Это летопись обыкновенной жизни: роспись поражений и достижений. Автор (он же персонаж) воспроизводит собственное прошлое, восстанавливая недостающее поздними изысканиями. Нарратор (ладно: рассказчик), разбирая содержимое своей памяти, выкладывает в случайном порядке мозаичный материал для панорамной картины минувшего века, но оставляет нашему воображению самое главное: синтез. Вот как оно было… Но что это было – судите сами. В судьбах людей дробится и рассыпается история двадцатого века – от начала и до конца; мало не покажется. Никто не забыт, ничто не забыто, – но сколько живых сокровищ растрачено бессмысленно и уничтожено беспощадно! И ни одна война не спишет всех человеческих убытков…

Спасение бытийствующих – дело самих бытийствующих. **) Выживает тот, кто живет не хлебом единым, но свой честный хлеб добывает в поте лица своего. Установка на бытие в условиях планомерного государственного абсурда есть героическое налаживание повседневного быта – вещный порядок в каждый отдельный момент жизни. В тисках системы каждый сам по себе; соучастники и соузники общей истории – своего рода робинзоны, выживающие на обитаемых островах своего частного существования. Уж кто как может. Если вывести какую-никакую мораль из темных задворков и тайных застенков нашей действительности, она сведется к старой русской пословице: обживешься, так и в аду хорошо.

Эта книга – пособие по выживанию в неблагоприятной среде. А также сборник примеров по сопротивлению истории. Чтобы выжить, все должны были уметь делать всё. А еще при этом делать вид, что всем премного довольны. То есть быть пламенными лицемерами. То, что люди были обольщены идеологическими иллюзиями, лишь одна из иллюзий идеологов. Насколько в стране была укоренена вера в справедливость советской власти? Можно сказать так: народ верил, а люди нет. Врать людей выучили, а верить отучили. Вот как одной фразой дезавуирована в романе смерть Сталина: Занятия были отменены, и мы пошли к Петьке и под траурную музыку из черной тарелки репродуктора до вечера играли в дурака. Да и другим было чем заняться. Если кто и плакал, то не о смерти тирана, а о своей жизни.

В книге есть эпизоды, исполненные кафкианского трагизма. Жена осужденного инженера, высланная за мужа, ютится с детьми в телятнике; им обещана землянка, где умирает такая же жертва режима… каждый день женщина посылает старшего из детей проведать: – Тетенька, вы еще не померли? – Нет еще, – отвечала тетенька, – приходи завтра. Настало завтра, и их вселили в выморочную нору… при условии, что прежнюю жиличку похоронят сами; везли на тележке, которая опрокидывалась, и тело, завернутое в мешковину, падало в грязь. Но и это счастье было недолгим; мелкий начальник, коему женщина отказала в близости, оную жилплощадь скоро отобрал, вернув семью в телятник. Найдется ли такая сволочь, что будет оправдывать обыденность этого житейского ужаса исторической необходимостью?

В книге есть эпизоды, исполненные раблезианского комизма. Вот, хотя бы… На эскалаторе метро один гражданин уронил цинковое корыто. Время было позднее, эскалатор был почти пуст – и корыто с грохотом понеслось вниз. В конце спуска оно толкнуло под коленки какого-то военного: тот осел в него, и корыто, как санки по склону, так и долетело донизу… – Стыдно, товарищ капитан, – сказала дежурная внизу. – Катались бы себе где-нибудь на горке… Неудержимый смех рождается из неустранимого противоречия: убийственная серьезность тоталитарной утопии – и уморительная комичность гротескной ситуации! Самое страшное для репрессивной власти – стать смешной; основы системы подорвали не целенаправленные диверсии врагов, а спонтанные взрывы смеха, детонаторами которых были такие вот анекдоты.

Эта книга – энциклопедия советской жизни, где все вкупе и вперемешку. Где в одном слежавшемся пласте действительности совмещались пережитки утраченного времени и задатки будущей жизни. Каталог вещей, хроника происшествий, вернисаж персонажей, архив историй… Все это и сверх того. На каждой странице обретаются виртуозные фразы или смелые мысли. К примеру: фронтовики сразу после войны вообще отличались большой сообразительностью; потом стали как все; в этой сентенции смысла на целую диссертацию по социальной психологии!

При всем том эта книга (роман-идиллия) сентиментальна и почти романтична. Автор не осуждает, а оправдывает феномен человека, в котором образ божий и образ жизни сосуществовали нераздельно и неслиянно. Как это может быть? А так… Существует разновидность опыта, превосходящая и преодолевающая вопросы истинности и ложности; этот опыт выражает себя в том, как мы сформированы им. ***) Хочется воскликнуть с чувством глубокого удовлетворения: знай наших! Как сказал главный поэт той эпохи, у советских собственная гордость… Как бы ни принуждали людей жить не по-людски, они не расчеловечились. Вопреки всему бывшему с ними, обыкновенные обыватели эпохи особого режима были обладателями неизъяснимой и непостижимой праведности.

Собственно говоря, эта книга, хотя и написана филологом, не поддается литературоведческому анализу. Рассыпанные фрагменты, из которых не собрать целого… Может быть, потому, что целого не было. А что было? Было всякое…

Бывшее как мираж и бывшее как кошмар, былое двоится в ретроспективе. Повествование то собирается в русло хроники, то опять растекается по ручьям частных историй. Роман так перенасыщен происшествиями и перенаселен персонажами, что кажется неисчерпаемым. И еще. Ощущение непосредственной правды, свободной от долговых обязательств, освобождает сознание от настороженности, от опасения чего-то не понять или понять не так. Книга – сгусток здравого смысла, извлеченного из прошедшей жизни и ностальгическим горьким медом отложенного в соты слов.

Александр Чудаков, выдающийся филолог (1938 – 2005), знаток русской прозы, написал много ученых книг, высоко оцененных коллегами, но его главная книга – история того, что не попадает в анналы истории. Книга-элегия с заглавием, заимствованным из поэзии символизма.

Бегут неверные дневные тени…

Высок и внятен колокольный зов,

Ложится мгла на старые

ступени…

Я озарен – я жду твоих шагов. ****)

6 февраля. По ступеням своего опыта мы медленно и трудно поднимаемся из бездны отчуждения на вершины духа – и с умозрительной высоты начинаем различать сквозь мерцающую мглу контуры времени, в котором живем. И угадываем шаги тех, кто идет следом… 

7 февраля. Ничто человеческое не возникает из ничего и не исчезает бесследно. Никому никогда не удастся начать человека заново: в какое бы время мы ни жили, мы доживаем прошлое, а что не можем пережить сами – откладываем на будущее. 

8 февраля. Разве настоящее не находится больше чем наполовину во власти прошлого, упорно стремящегося выжить? И разве не представляет прошлое посредством своих закономерностей, своих различий и своих сходств ключ, необходимый для всякого серьезного понимания настоящего? *****)

9 февраля. Если человек в трудных обстоятельствах места и времени сможет сохранить свое достоинство, он останется человеком. Если же нет, то, может, и выживет, но смысла в нем не будет.

*) Сергей Гандлевский «Как ангел, проклятый за сдержанность свою».

**) Григорий Амелин «Предисловие к книге А.М. Пятигорского “Избранные труды”».

***) Франклин Р. Анкерсмит «Возвышенный исторический опыт».

****) Александр Блок «Бегут неверные дневные тени».

*****) Фернан Бродель «Время мира»: т. 3.

Владимир Ермаков  

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям