Орелстрой
Свежий номер №14(1218) 26 апреля 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Взгляд в прошлое

Орловские дворяне Казаковы: трагедия одной семьи

08.10.2015

11 апреля 1853 года околоточный надзиратель Мясницкой части города Москвы Свистунов, обходя свою территорию в целях проверки работы городовых, в одном из не очень заметных уголков Хитрова рынка обнаружил лежащего на тротуаре в бесчувственно пьяном виде и без верхней одежды человека.

Разбирательство в Мясницком доме

После безуспешных попыток разбудить незнакомца двое городовых оттащили пьяницу в Мясницкий частный дом (именно так именовался тогда здешний полицейский участок, располагавшийся в одном из самых известных зданий в живописном уголке города). Протрезвев к утру, выпивоха представился дежурному городовому коллежским регистратором Иваном Ивановым сыном Казаковым, помещиком Малоархангельского уезда Орловской губернии. Но вспомнить, как и когда он очутился в районе Хитрова рынка и при каких обстоятельствах потерял или пропил одежду, Казаков не смог.

В камере, где помещик провел ночь, было довольно прохладно, и во время разговора с городовым Тюриным коллежский регистратор непроизвольно клацал зубами. Проявивший сочувствие служащий полиции нашел в одной из каптерок старую списанную шинель, которую и предложил бедняге. Когда Казакова еще и накормили казенной пищей, он совсем повеселел, но сразу же, хотя и нерешительно, заикнулся о возможности выпить. Тут все сочувствие Тюрина разом исчезло, и он отправил протрезвевшего коллежского регистратора в камеру – ждать прихода околоточного надзирателя.

После того как Иван Иванович поведал о себе, выяснилось, что ему не около 50 лет, как казалось по внешнему виду, а нет еще и тридцати. Казаков оказался сыном штабс-капитана Ивана Ильича Казакова, владельца нескольких имений в Малоархангельском уезде Орловской губернии. До 1851 года младший Казаков находился на службе в Новосильском уездном суде, откуда уволился в отставку и жил в имении отца в сельце Никольском.

Других подробностей отставной чиновник не сообщил, но через несколько дней вдруг «подал в Мясницкую часть объявление, в котором известил, что мучимый совестью, он решил довести до сведения начальства об учиненных им преступлениях: 1) в нанесении раны кинжалом дворовому человеку родителей его Иосифу, что было в селе Никольском Малоархангельского уезда; 2) в покушении на жизнь канцелярского чиновника Ростовцева во время пребывания его в Новосильском уезде».

Визит к московскому обер-полицмейстеру

И завертелось дело, длившееся несколько месяцев. Московский обер-полицмейстер Иван Лужин попросил своего орловского коллегу довести информацию до малоархангельского помещика Ивана Ильича Казакова о том, где находится его сын и что с ним случилось. Ответ из Орла не заставил себя ждать, а уже 24 апреля 1853 года в канцелярию московского обер-полицмейстера Ивана Лужина, которая размещалась в доме №12 по Столешникову переулку, прибыл и сам Иван Ильич Казаков.

Московский обер-полицмейстер, генерал-майор свиты Его Величества Иван Дмитриевич Лужин был известной личностью в Москве. И не только своей близостью к императору, но и дружбой со многими знаменитыми деятелями русской культуры первой половины XIX века. Он, к примеру, будучи знакомым Александра Сергеевича Пушкина, выступил его посредником во время сватовства к Наталье Гончаровой. Когда генералу доложили, что к нему на прием со слезами просится какой-то отставной военный, Иван Дмитриевич отказать в этой просьбе никак не мог.

Посетитель представился: «Отставной штабс-капитан и кавалер Иван Ильин Казаков, помещик Малоархангельского уезда Орловской губернии». Лужин, которому уже было известно о происшествии, сразу понял, кто перед ним.

Генерал предложил отставному штабс-капитану присесть, после чего начался долгий, прерываемый короткими паузами (чтобы достать носовой платок и вытереть выступавшие слезы) монолог Ивана Казакова. Я, уважаемый читатель, передам его в сжатом виде.

Герой Отечественной войны

Род Казаковых (фамилия эта писалась и через «а», и через «о» в разных документах, в «Алфавитном указателе дворянских родов Орловской губернии» как раз через «о» – «Козаковы») был одним из известных и многочисленных дворянских родов. Предок их, «пращур родной Леонтий в 7162 году (1654) написан был в орловских десятнях между дворянами и детьми боярскими». Имение Казаковых находилось вначале в Новосильском уезде, а потом «за службу их верную и в соседних уездах они получили земли», в частности в Малоархангельском.

Казаковы служили как по военной, так и по гражданской части. Иван Михайлович, к примеру, еще совсем молодым, в 16 лет, принимал участие в Заграничных походах русской армии и отличился во время взятия Парижа, будучи адъютантом известного земляка – генерала Ермолова.

Но и сам рассказчик, Иван Ильич Казаков, тоже повоевал и не на краю битв, а в самом их пекле побывал. Отставной штабс-капитан свой «Формулярный о службе список» генералу Лужину показал, чтобы тот удостоверился, не врет, мол, провинциал. Обер-полицмейстер читал документ и только головой качал: «Да, сколько сражений прошел Иван Казаков!»

Выпущенный из второго кадетского корпуса в Елецкий пехотный полк прапорщиком 22 февраля 1810 года, за несколько последующих лет он принял участие в следующих сражениях: в августе 1812 года – при селе Заблоце и знаменитом Бородино, в октябре 1812 года – в ночной экспедиции при селе Покровском и битве у Вязьмы (за отличия здесь подпоручик Казаков стал кавалером ордена святой Анны 3-й степени), в октябре 1813 года – в трехдневной кровопролитной битве у Лейпцига (здесь Казаков был контужен в голову и за отличия в сражении получил звание поручика), в декабре 1813 года – при переправе через Рейн, в январе 1814 года – при городе Майнце, в феврале и марте 1814 года – при городе Реймсе во время взятия Парижа. Служба Ивана Казакова закончилась 21 февраля 1816 года, когда он был уволен «за раною штабс-капитаном и с мундиром».

Иван Дмитриевич Лужин и сам воевал – в Русско-турецкой войне 1828–1829 годов и с поляками в 1831 году бился, но при чтении «Формуляра» Казакова его не раз охватывала белая зависть, ведь Отечественная война – это совсем другого уровня событие. И потому обер-полицмейстер сразу же проникся симпатией к 60-летнему ветерану, время от времени вытиравшему платочком невольно катившиеся по усам и бороде слезы.

Иван, сын Ивана, алкоголик

Между тем Иван Ильич продолжал свое повествование. Уйдя со службы военной, он поселился в имении в сельце Никольском и вскоре женился на приглянувшейся ему дочери помещика-соседа из села Корсунского – Александре Рагозиной. Молодые жили дружно, рождались дети. Их оказалось пятеро – три сына и две дочки. Как и обычно, они вначале получили домашнее образование, а потом всех – в порядке старшинства – Казаковы отправляли в губернский центр.

Проблем особых не было, разве что самый младший и самый любимый – Иван (1825 года рождения) – рос довольно капризным и своевольным ребенком. Но родители посчитали, что время его исправит. К сожалению, не исправило. Сынок начал выпивать еще в старших классах Орловской гимназии, а потом пошло-поехало. В общем, Ивану Ильичу с большим трудом удалось устроить непутевого на скромную должность в Новосильский уездный суд. Но Иван-младший, оказавшись на воле, совсем «с катушек съехал», начав пить прямо на рабочем месте. Дело закончилось (и это в 26 лет!) «белой горячкой», когда он с ножом однажды погнался за одним из коллег. Тот сумел убежать. Терпение уездного судьи закончилось, и он, хоть и был другом Ивана Ильича, уволил допившегося со службы.

Привезли сыночка в Никольское, под присмотр родителей, надеясь, что здесь он одумается. Да куда там! 25 сентября 1852 года, когда младший Казаков в который раз допился до «белой горячки», отец решил отвезти его на лечение. Сын пустился в бега.

На его поиски Иван Ильич отправил четверых своих дворовых людей, чтобы отыскали, связали и привезли пьяницу в имение. Найти-то они его нашли, да Иван Казаков-младший так отчаянно и страшно размахивал вытащенным ножом, что «забоялись» они. А самого храброго, Иосифа, пытавшегося было барина уговорить, «белогорячечник» полоснул по руке.

Крестьяне отступили, а Иван Казаков сбежал уже по-настоящему, в Москву. Деньги какие-то у него были (в доме у отца в сейфе вытащил). По пути в большие города в знакомом ему Новосиле, напившись в кабаке, поссорился с бывшим товарищем, Ростовцевым, угрожал его убить. Правда, свалившись в беспамятстве, угрозу не выполнил.

Где и как в Москве провел несколько месяцев Иван Казаков-младший, одному Богу известно, пока 11 апреля его не нашли мертвецки пьяным на тротуаре у Хитрова рынка.

Отставной штабс-капитан попросил московского обер-полицмейстера отдать ему сына на поруки – «это судьба за мои грехи такая». Поскольку раненый когда-то младшим Казаковым крестьянин Иосиф благополучно выздоровел и претензий не имел, с Ростовцевым тоже договорились («что с больного взять?»), генерал-майор Лужин свое положительное решение на прошении героя Отечественной войны написал.

На следующий день из Мясницкого частного дома уезжала крытая карета с двумя мужчинами на вид примерно одного возраста. Один зябко ежился, а другой время от времени доставал носовой платок и вытирал стекавшие по усам и бороде слезы.

P.S. Что случилось с двумя Иванами – отцом и сыном Казаковыми – после их возвращения на Орловщину, выяснить не удалось.

Александр Полынкин

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям