Орелстрой
Свежий номер №28(1232) 17 августа 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Культурная среда

Одна, но пламенная страсть

12.07.2017
В сегодняшнем завершающем обзоре спектаклей, представленных на фестивале LUDI в Орле, – о поэзии Серебряного века на театральных подмостках, мрачно-эмоциональных историях о жизни и смерти, сербских Карамазовых и кое о чем еще.
 
Сюрреализм на сцене
 
Спектакль «Вдребезги» («Лучший спектакль большой сцены») театра для детей и молодежи «Малый» (Великий Новгород) – самый будоражащий и сюрреалистичный во всей фестивальной программе. Он порожден непростой стихией поэзии Серебряного века. Ни на что не похожее содержание продиктовало форму – звучную, яркую, абсурдную, условную.

Актеры (заслуженная артистка России Любовь Злобина, Андрей Данилов, Кристина Машевская, Алексей Коршунов, Марина Вихрова) предстали на сцене с белыми неподвижными лицами, будто потерявшими выражение. И лишь только глаза танцевали удивление, любовь, жалость, боль, протест. Эти люди явно из тех, кто «отдается грозово», «ненавидит свет однообразных звезд», может найти выход «из досок водяного плена» к «моему живому раю». В сценическом мире царствовали виолончель, помогающая наладить резкость, и свисток, напротив, ломающий жуткой какофонией вдруг нечаянно возникшую гармонию. Слово, мысль, звук рождались от движения, скрипа, удара, дрожания струн. Настороженность действий переходила в безудержность страсти. Условность становилась над реальностью. Каждый контраст, каждый режиссерский прием громом отражался от стен, пола, потолка и только после этого бил молнией в зал.

Надежда Алексеева («Лучшая режиссура») собрала для своей мозаики камушки разного цвета, с острыми, как бритва, и аккуратно закругленными краями. В таком полотне и могильный холод, и острый вкус жизни, и, главное, движение. Жесты-конвульсии, жесты-пародии, жесты-чечетка, жесты-браво нервно подчеркивали полетность и свободу необузданного стиха Маяковского, Крученых, Блока, Северянина, Мандельштама… Все, что делали актеры, просачивалось внутрь от удивления забывшим захлопнуть души и потом, громоздясь там, взрывало сознание. Это ли не то самое «вдребезги» – пульс удивительного вечера!

Последняя черта
Если идти по мрачно-эмоциональной нарастающей, следующим из увиденных должен быть спектакль Калужского областного драматического театра «Тихий шорох уходящих шагов». Режиссер-постановщик – Иван Миневцев. Он о том, как родные люди трагически разучились слышать друг друга, как непонимание и выгода стали бичом священных семейных уз, а бытовые темы, пустые размышления заменили искренность и уважение.

Главный герой Саша (Денис Юшечкин) с одержимостью и трепетом хочет узнать, любил ли его почивший отец. Он не надеется на собственную память и восприятие мира, обращаясь для разрешения терзающего вопроса к некому загадочному специалисту, которому подвластны тайны подсознания. Так встречаются два пласта. Реальность, неприглядная, коварная, где родные дочери на могиле родителей делают печальные лица исключительно для селфи, слезы, раскаяние заменяются «общими местами»… И мир сюрреалистичный, стоящий над обыденностью, но пропитанный ее ядом. В нем для сближения людей еще больше барьеров, материализовавшихся в виде сколоченной из досок глухой стены. Спектакль пронзительно и настойчиво напомнил, как важно хотя бы изредка чистить колодец своего сердца: аккуратно пройтись по стенам жесткой щеточкой, убрать мутную ильность со дна...

Наперекор большинству спектаклей фестиваля, которые были о жизни, пусть и непростой, «Череп из Коннемары» пермского театра «У моста» (режиссура и сценография – Сергей Федотов) стал певцом смерти: неприятной данности, но не избавления. Гротесковый психологизм на фоне черного юмора довел таинственное, порой абсурдное звучание пьесы М. МакДонаха до апогея. В ней нет чувствительных натур и тонких характеров, и даже униженных или оскорбленных. Зато есть пленительная длительность и вместе с тем какая-то тяжесть мигрени в разговорах, сиюминутных перебранках, вспышках гнева, громком смехе. Зритель принимает все это без условностей и уступок, как стеклянный глаз моряка, как бородавку на носу старухи.

Основная мишень спектакля – беспросветное невежество, оторванность от корней. Драматизм переплетается с темой формирующей среды: черепа на столе смотрятся страшнее, чем в гробу. Человек, выросший среди могил, будет воспринимать кладбище как родину. Воспитывающийся среди мерзавцев найдет мораль в их поступках. Поэтому антураж здесь в превосходной степени. Сцена словно делится на два мира, неожиданно, но верно перетекающих друг в друга: обстановка маленькой грязной комнаты и кладбище, пугающее шоковой реалистичностью. Холод тумана пронизывает до костей, скрипы кажутся воззванием мертвецов, засохшие деревья – призраками. Сергей Федотов объединил самые важные и бессмертные темы, скрестил правду с символизмом, обреченность с преемственностью.

Чтобы помнили
Но все же не пермяки дошли до Эвереста неоднозначности, а спектакль «Карамазовы» сербского театра Slavija. Действо началось весьма зрелищно. Громогласный стук сердца, зловещий дым и чуть ли не запах серы. Крест, составленный из металлических клеток, буквально кричал, что человек не только несет свой рок, но и является заложником судьбы. На этом фоне в атмосфере вежливого безразличия светской вечеринки герои за коктейлем говорят и об особенном сорте людей, и о воровском времени, и о России – матери и мачехе, и о бессмертии души, и о добродетели, и много еще о чем.

Режиссер Владимир Лазич выделил и провел сквозь призму своего сознания одну ключевую тему – больную любовь. Но лейтмотив так близко соседствует с размышлениями о зле, что две идеи буквально сливаются. Постановщик выступил своеобразным антиэкзорцистом. Он не очищает героев, вслед за Достоевским проводя их через страдания, а, напротив, словно подселяет в их тела какие-то мятущиеся сущности. Оттого и любовь здесь – полное безудержное сумасшествие. Эти волны так неистово бьются, что берега реального, прозаического сосуществования людей полностью скрываются за пеной страсти.

Карамазовы препарируются как клан, как тип людей, как мучители и мученики. В образах братьев Ивана, Дмитрия, Алеши сталкиваются в хаосе, но все же просвечивают хрестоматийные идеи Достоевского. Федор Карамазов (Бранко Джурич – «Лучшая мужская роль») представлен совершенно оригинально и весьма любопытно. Это некий престарелый полусумасшедший американский миллионер, глава большого бизнеса и большой подлец, которого с детьми связывают непрочные ниточки наследства. Захочет кукловод – и оборвет слабую паутинку. Он жутко подозрителен и дьявольски расчетлив, презирает всех вокруг, уважая лишь наслаждение, деньги, женщин. Упивается тем, что его не за что любить. Символизирует пришествие в город поверженных грешников, то ли ангела, то ли беса. Один из наиболее ярких, хоть и отталкивающих, неожиданных характеров в рамках режиссерского задания.

Завершил фестиваль еще один «страшный» спектакль – «Кабаре» Big Empty Barn Productions из США («Лучший моноспектакль»). Но на сей раз душу леденили не раздробленные черепа МакДонаха, а разгромленная жизнь Берлина 1933 года (режиссер – Дэйв Доусон).

Актер Бремнер Дьюти рассказал написанную им самим остро-трагическую историю импресарио кабаре, который единственным уцелел из всей труппы в эпоху тотального безумия 30-х годов. Его обращения к публике звучали зловеще и пронзительно, в них были боль, страх, упрек, любовь. Увенчалась исповедь-отповедь пламенным личным призывом к бунту, сдержанным всегда существующей диаметральной возможностью выбора и поддержанным многогранным талантом. Актера выхватывает из темноты и оживляет луч света точно так, как он будет выхватывать из прошлого и воскрешать своих друзей, чтобы рассказать о взаимоотношениях власти и культуры, людей и демонов, исполнить «Блюз XX века» – гимн людей, молча созерцающих горящую деревню. Импресарио покидает оскверненное кабаре медленно, будто с корнями вырывает из сердца. И вслед ему, как и ушедшему фестивалю, хочется сказать: «Спасибо за память».

 Ольга Сударикова, фото Олеси Суровых и Николая Рожкова

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям