Орелстрой
Свежий номер №40(1244) 15 ноября 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Специально для "ОВ"

Николай Чиндяйкин: «В кино я попал случайно»

07.10.2014

Народный артист России Николай Чиндяйкин – человек довольно скромный. Если бы не многочисленные фильмы с его участием, то артиста наверняка знали бы только любители и знатоки театра. Он служил Мельпомене на сцене Омска и Ростова-на-Дону, почти двадцать лет отдал Школе драматического искусства под управлением Анатолия Васильева, а сейчас играет на легендарной сцене МХТ им. Чехова.

С любовью о кино

– Николай Дмитриевич, как вас, театрального человека, затянуло в кино, да так, что вы без конца снимаетесь и снимаетесь?

– Случайно. Первый мой фильм был «Морской волк» по Джеку Лондону. Сценарий писал молодой Валерий Тодоровский, а снимал режиссер Игорь Апасян. Последний мне и пообещал славу, деньги, а главное, хороший отдых с женой в Одессе. «Будем снимать, пока у тебя в театре будет отпуск, в лучшей гостинице будешь жить!» – сказал он мне. Но все это оказалось неправдой: прошел первый месяц, потом второй, потом все встало, потом опять началось... Растянулась история ужасно. Наступил денежный кризис, девальвация... И когда кино в конце концов вышло – даже не знаю, кто его тогда смотрел... Меня на улице точно никто не узнавал, так что довольно смешно получилось…

– Не очень-то смешно. Но в конце 90-х началась новая волна в кино…

– И в кино, и в стране, и в последнюю очередь – у меня. В этом я разделил судьбу своей страны. Новые съемки были уже где-то в начале двухтысячных – когда появилось кинопроизводство и сериалы начали приносить реальную прибыль. Ведь артхаус артхаусом, но большинство людей смотрят нормальное кино: сказки, фантастику, детективы, боевики.

– А вы по какому принципу соглашаетесь сниматься, если не секрет?

– По-разному бывает. Свой пик я уже пережил – когда количество предложений превышало всякую человеческую возможность и приходилось делать выбор из пяти, шести, семи сценариев. А сейчас есть уже возрастные, чисто биологические моменты, когда ролей просто становится меньше. При этом я стараюсь руководствоваться принципом «чтобы не мешало».

– Не мешало чему?

– Работе в театре. Не мешало жить, болеть, лечиться и так далее… Может, я и не самый разумный человек. Ведь есть понятие «искусство проживать жизнь», и для этого надо иметь особое дарование – уметь распределять свое время, отделять важное от второстепенного, не бояться на что-то махнуть рукой… Но как живу – так и живу.

– Тут нам никто не судья. Разве люди вправе решать, что кому делать?

– Да я и сам периодически думаю: «Что же я отказался? Ведь хороший был материал!»

Выбор киноматериала – это как жениться. Очень трудно. Не могу сказать, что деньги для меня ничего не значат – конечно, значат. Но это далеко не самое важное, и на мое решение влияет не это. Хотя, конечно, если мне предлагают два равноценно неинтересных сценария с одинаково неинтересными ролями, я тогда выберу, где больше заплатят. Как иногда говорят, актеру платят за стыд...

– Плохие картины обычно быстро забывают. А как заранее узнать – хорошая картина будет или плохая?

– В кино вообще трудно прогнозировать результат, это существует вне актера. Мне кажется, что никто не думает: «Сниму-ка я плохую картину!» Наша жизнь тоже не состоит из одних побед и праздников – есть дни, которые никто не помнит. О таких обычно говорят: был серенький день. Но если бы ты не прожил эти серые дни – не случилось бы того особого дня, когда ты взлетел. Иногда думаешь, что проходная картина, а потом – бац! – сумасшедший зрительский интерес, люди звонят и говорят: «Бомба!» Но на съемочной площадке об этом никто никогда не думает – там мы работаем, и все.

Отцы и дети

– Ваши родители когда-нибудь говорили вам: «Я горжусь тобой, сынок»?

– Мои родители были простые люди, и они мало что понимали в театре. Мое желание заниматься театром их скорее обескураживало. Это даже не было вопросом: нужно или не нужно? Скорее всего, они думали: «Откуда у него это?» А может, и считали это чем-то несерьезным. Однажды, помню, папа мне сказал: «Я думал, ты будешь автомобилистом!»

Но, честно говоря, семья у меня была удивительная! По крайней мере, никакого противодействия с их стороны я не чувствовал. Уже позже, когда родители приходили на мои спектакли, мама очень нервничала и говорила: «Я больше не пойду, не пойду! Твой отец всем говорит: «Это мой сын!» Много позже оказалось, что мой папа на карте СССР отмечал, куда я с театром ездил на гастроли. А гастролей в ту пору было очень много. Он мне сказал тогда: «Сынок, все-таки правильно ты сделал, что выбрал эту профессию. Ты же весь мир посмотрел!» Карты СССР уже не хватало – присоединились гастроли в соцстранах: в Польше, ГДР, Болгарии…

– А с молодым поколением общий язык находите?

– Сейчас молодежь часто упрекает своих родителей, что они им что-то не дали, недодали. Но пятьдесят лет назад такое было невозможно. С чем это связано? У меня нет готового ответа. Мы можем с вами мириться с этим или нет. Но вообще-то, уже все – поезд ушел! Получайте таких детей, какие есть…

У меня самого растут внуки, младшему пять лет, старшему скоро восемнадцать, и я тоже задаю себе вопрос: почему между нами такая колоссальная разница? Я четко знал, что моим родителям тяжело купить мне ботинки. Тридцать пять рублей они не могут заплатить, двадцать шесть – это потолок, а еще лучше – парусиновые туфли за восемнадцать. Язык бы не повернулся сказать что-то типа: «Я это не надену!» И вы думаете, я буду своим внукам это рассказывать? Да вы что! Они меня просто не поймут… Лучше и не задаваться такими вопросами, а просто жить и их любить.

– А вы помните первую дорогую вещь, которую вам купили родители?

– До сих пор помню не только цвет и фасон, а запах своего первого пальто! Когда мама сказала: «Покупаем!», я ей ответил: «Я его не буду снимать, можно?» И гордо пошел по улице в пальто. Стояло лето, август...

«Я знаю, что ничего не знаю…»

– Когда вы пошли учиться на режиссера, то сказали, что ничего не знаете. А до какого возраста или предела человек может с легкостью сказать о себе: я ничего не знаю?

– Я заметил: с годами люди задаются все более простыми вопросами. И только настоящие мастера своего дела пытаются докопаться до истины, пробуют и изобретают что-то новое. Пастернак сказал: «Во всем мне хочется дойти до самой сути». Беда только в том, что каждый сейчас считает, что ему «есть что сказать»…

– А вы как серьезный художник можете себе позволить похулиганить?

– В зависимости от того, что вы имеете в виду. Безобразничать, показать голую задницу – нет! А хулиганить в смысле импровизации, неожиданности, какого-то нового поворота – так это один из приемов творчества и творческой профессии. Надо иметь чувство меры и вкуса, когда вы хулиганите. Можно изящно пошутить и даже шокировать публику, но важно, чтобы зрители это поняли и оценили. А задача просто эпатировать очень усредняет человека, это вид творческого бессилия.

Как живет народный артист России

– Год назад вам дали звание народного артиста России. Как вы это восприняли?

– Эта новость меня обескуражила – оказалось, что я к ней совершенно не готов. Не думал как-то об этом. Двадцать лет я работал в театре с Анатолием Васильевым, а там вообще другой мир, там этим никто не интересовался. Так же, как и благоустроенностью жизни, пенсией и так далее. Правда, мы много гастролировали по всему миру, и отчасти это компенсировало некий аскетизм существования.

– Но обычно о присуждении звания узнают заблаговременно…

– Вот именно! А я был абсолютно не в курсе. До сих пор в удивлении, что мой нынешний художественный руководитель Олег Павлович Табаков это сделал. Ведь я не являюсь его учеником или многолетним сослуживцем и товарищем. И вроде я уже не маленький, а тут по-настоящему удивился: «Надо же, оказывается, еще и так бывает!»…

Биография

Николай Дмитриевич Чиндяйкин – артист театра и кино, режиссер.

Родился

в 1947 году в селе Черное Уренского района Горьковской области.

Учеба, работа

В 1964 году поступил в Ростовское училище искусств. После его окончания в 1968 году работал в Ростовском ТЮЗе и Омском театре драмы.

В 1987 году после окончания ГИТИСа начал работу режиссером, актером и педагогом в Школе драматического искусства Анатолия Васильева.

С 1989 года снимается в кино и в телесериалах.

С 1996 года преподает в Российской академии театрального искусства.

C 2008 года является актером МХТ им. Чехова.

Звания

Заслуженный артист РСФСР (1985 год), народный артист России (2013 год).

Марина Долгорукая, фото Вадима Тараканова

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям