Орелстрой
Свежий номер №28(1232) 17 августа 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Неформат

Некстати

20.04.2017

Критический дискурс 2. Рассуждение о духовности. Для обозначения самого главного свойства человеческого существа, таинственного чувства ответственности за свое существование, критический разум ввел понятие совести. Философия так определяет эту непостижимую вещь: Совесть – способность человеческого духа познавать этические ценности в их реальности вместе с выдвигаемыми ими требованиями; в более узком смысле – нравственное сознание. 1) Откуда это в нас, нам неизвестно; даже самым любознательным людям вряд ли когда-либо удастся свести резоны разума к доводам рассудка.

Когда в порядке вещей начинается порча, обусловленная потерей нравственного сознания у тех, кто должен отвечать за производство добра и пресечение зла, власти предержащие, чтобы покрыть моральные убытки, начинают нагнетать в риторику духовность. Опасные пустоты, выеденные злостным цинизмом в этической структуре социальной системы, идеологи пытаются заполнить пафосом. Когда в этосе теряется стыд, духовность становится суррогатом нравственности.

Что такое духовность? В философских словарях такого слова не держат. Зато оно в чести у духоборцев определенного сорта, которых вежливо назовем обскурантами, чтобы не сказать мракобесами. Духовность – высшая деятельность души, устремленность к стяжанию Духа Святого и моральному совершенству. Понятие русской духовности обусловлено естественной и первобытной географией русской души. Таким образом, русская душа не чувствует себя скованной нормами цивилизации, или морали, или науки. 2) Риторический вопрос: знал ли автор сего определения иеромонах Иоанн (Кологривов), что почти дословно повторил основные тезисы немецкого национал-социализма, уничтожившего на пути к совершенству несчетное множество менее совершенных людей? Видимо, это избирательное сродство нимало не смущало душу, не скованную нормами морали или науки.

Кого Господь хочет наказать, лишает разума. Однако тем, кто богом обижен, схождение с ума представляется восхождением к вершинам духа… не иначе как дьявольским наваждением. Вот характерный пример. «Большая литературная премия России» в 2017 году присуждена Евдокии Лучезарновой за книгу «Время России» – поэтическое произведение, в котором отразилось православное мировоззрение русских людей. Согласно имеющейся в свободном доступе информации, Евдокия Лучезарнова является основоположницей духовно-просветительной организации РАДАСТЕЯ, которую церковные власти считают тоталитарной сектой. Неологизм радастея, ставший титулом духовной наставницы, разъясняется так: творящая законы радости. Не слабо, однако!

Что же касается православного мировоззрения, тут хоть святых выноси. Вот что пишет лауреатка о метафизике пола в эссе «Откровенное знакомство»: Высокий уровень кармичности у мужчин и женщин проявляется требованием повышенной энергии. Женщинам необходимо ощущать любовь мужчины, запуская его вовнутрь. Мужчина должен выбить, отнять энергию из внешнего, окружающего мира, поскольку его существо всегда направлено наружу. Он получает основную энергию в момент добычи угля, дичи, любви. Чем больше кармичность, тем больше мужчина охотится, выбивает из скал камни, рубит дрова, отнимает у кого-то женщину. Мужчина должен ощущать плотность выше его самого, и в момент ее разрушения он наполняется энергией. Ну и так далее. Что называется шизофренический дискурс: химерический гибрид «Домостроя» и «Камасутры», и уж во всяком случае – хула на Духа Святого.

Что можно думать о критериях, которыми руководствуется Союз писателей России, увенчавший автора лаврами? Духовность такого рода свойственна фашистской эротике, но отнюдь не христианской этике. Видимо, распорядители премии, решительно разрушая рубежи здравого смысла, перебрали кармической энергии. Хорошо бы проверить членов жюри не только на компетентность, но и на вменяемость.

Что же такое эта пресловутая духовность, о необходимости которой настойчиво говорят разные харизматические личности, хотящие народы пасти и нравы блюсти? Исходя из контекста исканий, контент оной духовности – умопомрачительная смесь астральности и креативности: нечто вроде синтетического ментального наркотика, которым шарлатаны пользуют профанов от сенсорной депривации, сиречь истощения чувств. Философ Хайдеггер, в сумерках немецкого духа соблазнившийся мистикой крови и почвы, знает по себе, как прельщается душа дьявольским наваждением: Неизбывная опасность благопристойной пошлости в духовном! Она удушает все, представляет посредственности подходящее самосознание и благосклонно устраняет все страдания у людей, ощущающих свою неполноценность. 3) Соблазн действует на слабые мозги как дурман, порождающий умозрительные галлюцинации.

Давая место сарказму, предлагаю следующее определение. Духовность – пустое понятие, изобретенное теми, кто не имеет понятия о том, что оно должно означать, для обозначения того, что в нем отсутствует. Фраза вроде бы невразумительная, но, если разобраться, это идеальная логическая иллюзия; при всей своей скромности, я горжусь этим словесным фокусом. Кто сможет сказать лучше, не сказав ничего, может по праву стать духовным наставником дураков всего мира.

Куда ведут духовные искания нищих духом? Собственно говоря, никуда. Между эмпирикой и метафизикой есть незримая и непроницаемая пелена, на которую харизматики и шизофреники проецируют свои измышления. Если свести надуманную сложность к простой истине, становится очевидно, что никакой духовности, отдельной от разумности, в природе человека нет и быть не может. А вот бездуховность – есть! Как правило, духовная пустота обнаруживается именно там, где больше всего говорят о духовности. Скажем, в публичных скитах – вроде заведения мадам Лучезарновой, ныне благословленной на словесный блуд от имени русской литературы. К слову сказать, и в наших палестинах немало литераторов поощрено именно за духовность, – поскольку художественные достоинства их словесных изделий весьма сомнительны.

Если духовность может быть в сознании вне конкретной проблематики, как некое напряженное душевное состояние, – она может быть тревогой, но не заслугой. Но нищих духом невозможно в этом убедить. Вся беда в том, что локализовать духовность практически невозможно. Оперирование высокими понятиями – самое большое искушение для человека, которому он охотно поддается, думая, что уже сам факт обращения к ним возвышает его. 4) Поистине так. Если присмотреться, у благонамеренных ораторов, намеренных изречь нечто духоподъемное, на лице образуется значительное выражение, похожее на то, с которым собаки справляют большую нужду.

На поле духовной брани благодаря открытому доступу к средствам массовой информации подвизается чертова прорва ретивых духоборцев. Некоторые из пустосвятов образуют идейные сообщества, типа Рериховского общества или Изборского клуба, искушая простодушных духовной халявой. Однажды я ненароком попал на такое сборище – и просто ошалел от услышанного; смысла в речах не было никакого, зато от духовности не продохнуть… вплоть до апелляции к ангелам, слетавшим (по мнению участников радения) с небес на эту светскую литургию. Будь я склонен к мистике, я скорее ожидал бы увидеть по углам мелких бесов, стенографирующих выступления ораторов, чтобы на Страшном суде им не отпереться от своих слов. Нет уж, думайте что хотите, но духовность по Проханову, ересиарху православного сталинизма, это такое же надругательство над логикой и глумление над моралью, как, скажем, справедливость по Чубайсу, идеологу криминального либерализма.

В умозрительной сфере, где трудно отделить видения от наваждений, можно годами громоздить турусы на колесах, создавая духовные пирамиды, – но в конечном итоге ничего, кроме темноты и пустоты, в них не обнаружится.

Как сказано в Евангелии, Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит. 5) Ловить дух за хвост – дело и грешное, и зряшное. Дух эпохи проявляется в трех ипостасях: в логосе, эросе и в этосе. Иначе говоря, в жизни должен быть смысл, радость и мораль. Этого достаточно. Есть повседневная действительность, в которой лишений больше, чем свершений, но, как бы то ни было, ее надо прожить достойно. Есть творческая активность, реализующая духовный потенциал в достижениях науки и произведениях искусства. Есть молитвенная и литургическая работа, сосредоточенная в душах и в храмах. Есть сознательная деятельность, в которой обстоятельства места и времени складываются в биографию. А что сверх того – от лукавого.

В русло рассуждения о духовности хорошо ложится средневековое моралите о строителях храма.

В незапамятные времена, в летописях не записанные, на земле случалось всякое. Христианское предание утверждает, что Господь прежде имел обыкновение обходить земную юдоль. Как-то во время такого обхода на окраине одного населенного места Он увидел множество людей, занятых общим делом. Иисус, никем не узнанный, стал на краю дороги, а мимо Него шли трудники, сгибаясь под тяжкой ношей. – Что вы здесь делаете, добрые люди? – спросил Иисус работников. – Таскаем камни! – ответил первый; Иисус опустил голову. – Зарабатываем деньги, – ответил второй; Иисус пожал плечами. – Строим храм, – ответил третий; Иисус просиял лицом и сказал: – Бог в помощь!

Такова притча, придуманная бог весть когда, но действительная доныне. Хотя мораль ее выдохлась. Люди нового времени достигли многого, если судить по качеству и количеству производимой сообща работы, но конечная причина прогресса им неведома.

Возвращаясь к небесному престолу, Иисус, по свидетельству Матфея, оставил людям обещание божьего содействия во всех добрых делах: – Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них. 6) Кто может судить, как часто грешные люди собирались за прошедшие века для совместного исполнения божьего промысла? Кто может знать, для какого исторического свершения мы, ныне живущие, собраны в нашей эпохе? Кто может сказать, почему мы так разобщены, если друг без друга ничего хорошего сделать не можем? Горе современности в том, что никто не верит в то, что его работа – часть общего дела, имеющего целью высший смысл.

Что-то испортилось в человечестве… Впечатление такое, словно мы откатились ко временам каменного века. Вновь ожили человеческие типы, казалось бы, вымершие давным-давно: пляшущий дервиш, и разбойничий атаман, и великий инквизитор, причем сегодня они отнюдь не пациенты психиатрической больницы, а властители мира. 7) Или духовные лидеры, что еще хуже. Внутреннее устройство безвременья – нравственное варварство: прогрессирующее помрачение рассудка и хроническое расстройство совести.

В срезе экзистенциального анализа, в вышеизложенной притче о строителях храма дана шкала мотивации, разработанная некогда вольными каменщиками: какова степень ответственности каждого в общем деле. Сегодня это моральное отличие проявляется как социальное различие. В плане проектно-сметной документации у всего задействованного на строительстве храма (или больницы) трудового контингента представлен один конкретный объект, – но в качестве стимула к работе в душе у каждого свой профит. Так было всегда. То же сегодня. Одни таскают камни в фундамент общего дома, другие растаскивают деньги из общей казны. Когда тем и другим приходится собираться вместе, чтобы разобраться, почему дело не ладится, труженики обращаются к действительности, а жулики апеллируют к духовности. И чем больше в деле злоупотреблений, тем высокопарнее риторика тех, кто в них замешан.

Особенно наглядно выявляется это фатальное несоответствие слова и дела в большом масштабе, скажем, на торжественных встречах предстоятелей власти с представителями общественности, где в отработанном формате обсуждается идейно-нравственное и духовно-патриотическое воспитание населения. С этого все начинается. И на этом все кончается. Все, о чем говорится, ограничивается речью; регламент исчерпывается, и пафос рассеивается в эфире, как призрачный дымок погасшей церковной свечки. Все, что остается в душе, чью смертную тоску нельзя утолить пустыми словами – растерянность перед временем: бесцельная ностальгия, бессмысленная злоба, беспредметная надежда. И мучительное чувство никчемности – подспудный источник метафизической тщеты. Если хотите, назовите это духовностью.

1) Краткая философская энциклопедия.

2) «Святая Русь». Энциклопедический словарь русской цивилизации.

3) Мартин Хайдеггер «Размышления II – VI» (Черные тетради 1931–1938): III. 74.

4) Мераб Мамардашвили «Мысль в культуре».

5) Евангелие от Иоанна: 3; 8.

6) Евангелие от Матфея: 18; 20.

7) Джордж Оруэлл «Мысли в пути».

Владимир Ермаков

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям