Орелстрой
Свежий номер №17(1221) 24 мая 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Неформат

Некстати

04.01.2017

Недодуманное… недосказанное… Последний номер газеты настраивает на подведение итогов. Хотя бы предварительных…
За время работы в «Орловском вестнике» у постоянного автора этой полосы накопился опыт ответственности. Начиная год, тревожишься – хватит ли креативного потенциала, чтобы заполнить надвигающуюся пустоту? Завершая год, удивляешься, как много осталось недоговоренного! – не хватило места и времени высказаться вполне. Или же хватило политического такта, чтобы некоторые больные темы не договаривать до логического конца…

 

Доброе отношение читателей располагает к доверительности: автору хочется выложить на стол то, что отложено для себя, – на черный день, когда актуальная тематика исчерпается многократным повторением, а ясности ни в чем так и не появится.
Когда рассуждения не доходят до выводов, особый интерес получают боковые ходы мысли: может быть, надо было думать в другом направлении? Недодуманное и недосказанное оставляет больше свободы для встревоженного воображения, чем завершенное и законченное.
В старой присказке – скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается – словари закрепили неверное (по ослышке) прочтение. На самом деле фраза построена не на повторе опорного слова, а на внутренней рифме: скоро сказка сказывается, да не споро дело делается. Наверняка так, поскольку народная мудрость семантически экономична. Почувствуйте разницу: устроение дела не равнозначно ускорению сроков. Поспешишь – людей насмешишь. Особенно рискованно думать наскоро. А тем более судить и рядить.
Некомпетентность властей становится делом настолько обыкновенным, что неисполнение обязанностей уже не считается основанием для отстранения от должности. Вот пример поразительного цинизма, на который никто не обратил внимания.
12 декабря сего года глава правительства РФ прибыл в Оренбург – попиариться на открытии перинатального центра. Заодно поинтересовался в прямом эфире, как дела в других регионах. Оказалось, в Смоленске аналогичное строительство по федеральной программе отстает от графика… на полтора года. – Но (успокоили премьера смоленские чиновники) мы скорректировали график. – Ну, смотрите (напоказ пригрозил премьер), – если и в продленный срок не уложитесь, заберем деньги назад.
Понял ли сам премьер, что совершил публичное разоблачение порочных принципов действия своего правительства? Согласно административной логике, за срыв демографического проекта будут наказаны не те, кто виноват в провале дела, а те, ради кого оно было начато. Женщины и дети лишатся необходимой поддержки, потому что руководство не способно исполнять свои непосредственные обязательства. Не то что договаривать, но даже додумывать не хочется, что следует из такого отношения правительства к интересам народа, чьими деньгами оно так вольготно распоряжается.
Люди, которые не принимают существующий порядок мнений, а потому стремятся докопаться до сути вещей, становятся философами.
Люди, которые принимают существующий порядок вещей, и потому берутся решать проблемы, в которых не могут разобраться, становятся начальниками.

Странное дело, но после римского императора Марка Аврелия среди больших начальников не было ни одного философа. Да и среди руководителей среднего звена таковые встречаются нечасто. Видимо, кроме конторы по заготовке рогов и копыт, ни одно серьезное учреждение к праздным размышлениям не располагает.
В России две беды… избыточность начальства и недостаточность руководства. Чем больше у власти чиновников, тем меньше в бюрократии проку. Когда в национальной почве укореняется крапивное семя, сколько ни сей в общественном поле разумное, доброе, вечное – на урожай рассчитывать не приходится.
О мистической семантике, – с уклоном в политику. Вот базовый постулат системы власти: да, у нас демократия, но в существующем порядке вещей государственный интерес превыше народного. В семантической конструкции да, но негативный фактор намного сильнее позитивного…
Противительный союз но, включенный внутрь социально-политического термина, открывает дорогу для злоупотреблений: демократия с внутренним но – демо(но)кратия. Невидимые демоны овладевают внутренними органами системы, и, опираясь на административное право, сатана там правит бал. – Что толкнуло вас на злоупотребление властью? – спрашивает следователь проворовавшегося чиновника. – Черт попутал… Это признание выявляет в составе преступления признаки греха. Значит, по большому счету это дело надлежит попечению священнослужителя, а не следователя.
Согласно благочестивой статистике, три четверти наших людей считают себя православными. Так ли это на самом деле? Подавляющее большинство граждан, если провести соответствующий опрос, по собственному мнению окажутся хорошими людьми. А по жизни расклад выходит другой…

Меньше всего в истинности веры убеждает церковная пропаганда: клерикальные идеологи облыжно поглощают пищу духовную и обильно выделяют… нечто, начисто лишенное благодати; человеческое, слишком человеческое…
Свобода совести – это право быть не согласным с доминирующим мнением – будь оно представлено как господствующий дискурс (установка официоза) или же позиционировано как модный идейный тренд (директива протеста). Метод идеологии – недобросовестное поглощение (рейдерский захват) общественных идеалов.
Идеологический мейнстрим втягивает прямую речь в русло целенаправленности, выхолащивает из содержания смысл – и выбрасывает на ветер пустые слова. Протестное движение, напротив, разжигая эмоции, доводит смысл до кипения, испаряя все тонкие фракции содержания, пока в котле не останется сгусток злобы.
Богатство в нашей ментальности обременено подозрением: от трудов праведных не наживешь палат каменных. Современность оправдывает эту пословицу, снимая с нее иронические кавычки. В иерархии ценностей моральный долг важнее банковского кредита. А в действительности наоборот. Вот и живи, как можешь…
Продажность в словаре имеет два значения: коммерческое и моральное: первое характеризует спрос на товар, а второе свидетельствует возможность сведения личности к стоимости. Если человек готов по сходной цене продать душу, значит, товар порченый…

Если подходить к жизни философски, на одни и те же вещи можно смотреть по-разному. В частности, вопрос о свободе выбора в экзистенциальном плане остается открытым. На что человек окажется способен, если дать ему волю? Историческая практика открывает такие темные глубины в человеческой природе, что ни одна антропологическая теория не может учесть весь отложившийся материал.
Субъект истории, рассматривая себя в качестве объекта, утрачивает идентичность. Никто из людей не узнает себя в человеке вообще, проходном персонаже всеобщей истории.
История как наука исследует целенаправленность событий, чтобы выявить их целесообразность, – но все, что удается понять, свидетельствует о том, что у истории как процесса цели нет. Только дурак может считать настоящее целью прошлого. Только идиот может полагать, что смыслом настоящего является будущее.
Хочется мудрости – ясности в мыслях и разумности в желаниях. Но мысли мои смутны от сомнений, а простая жизнь, со всеми ее резонами и бонусами, оказывается такой же иллюзорной, как та, что грезится в телевизоре.
Совершенномудрый отшельник в раковине равнодушия. Бес попутал его выйти из себя – выйти в люди и поверить свою мудрость злобе дня… Слава – лесть дьявола.
Сама по себе вселенная смысла не имеет. Смысл появляется, когда кто-то, имеющий власть называть вещи своими именами, превращает определения в понятия. Человеческое отношение к сущим вещам наделяет их высшим смыслом.
Явление истины… не гром среди ясного неба, а свет, рассеянный в сумерках. Истина сокровенна, но не сокрыта; постижению предшествует созерцание.

Беда в том, что разум, подверженный порнографическому влиянию массовой культуры, хочет лицезреть не чистую истину, а голую правду… в пикантных подробностях, свойственных бесстыдной лжи.
Обретение недостающего смысла жизни требует согласной работы духа, ума и души. Непрерывное воспоминание минувшего и напряженное ожидание грядущего – это и есть культура, то есть антропологическая матрица мировой истории. Утрата культуры имеет следствием упадок человеческого начала.
Общественное сознание подвержено эпистемологической энтропии: в истории идейного движения отдельных мыслителей сменяют единомышленники, разделяющие общее мнение; истина, уловленная в силки учения, сворачивается в догму.
Между полюсами бинарной оппозиции полезный / вредный примостились промежуточные стадии: бесполезный и безвредный; большей частью по жизни мы стремимся занять одно из нейтральных положений.
Если нет общества, в котором наше существование имеет значение, надежды нет ни в бегстве, ни в одиночестве. Нет смысла скрываться тому, кого никто в упор не видит.
Всю жизнь я пытался осознать – что вмещает в себя эта безразмерная формулировка: вся жизнь. Разум подсказывал: все, что сможешь в ней понять. Душа возмущалась: так мало?!

Всю жизнь я на что-то надеялся. И моя наивная надежда среди окружающих циничных расчетов была так же безответна и беззащитна, как провинциальная старая дева среди веселых и наглых молодых блядей.
Всю жизнь я хотел быть разгильдяем и ротозеем. Не получилось…
В юности я мечтал какое-то время пожить в Париже. Мне казалось, что в расширенном ассортименте всемирной ярмарки тщеславия каждому легче найти свой образ. Как сказал некогда Хемингуэй, введя нищих духом в экзистенциальный соблазн, Париж – это праздник, который всегда с тобой. Даже если это так, я безнадежно опоздал на этот праздник. Как опоздал к началу других судьбоносных событий. Не рассчитывая на счастливый случай, я стал воспринимать гонку за удачей как пустую суету.
Наверное, изначально в этой нарочитой отчужденности была примесь терапевтического самообмана (зелен виноград), но со временем внутренняя установка на отстраненность обрела непритязательное удобство насиженного места – уютную продавленность обломовского дивана. Мне нечего делать в Париже. Мне даже в Москве быть незачем. Так уж сложилась жизнь. Иногда я жалею об этом, но, в общем и целом, принимаю как данность. Как говорил старый скептик Вольтер, остерегая молодых идиотов от непомерного усердия в погоне за ускользающими удовольствиями, лучшее – враг хорошего; ценность чего бы то ни было определяется ценой потери.

Каков ни есть, я не хочу терять себя.
Если не найдешь радости в себе, больше искать негде.
Датировка неизвестного события: год нынешний, месяц за тучами, число не сосчитано.
С наступающим Новым годом! По итогам накопившихся проблем нам трудно рассчитывать на лучшее, но – дай бог, чтобы в грядущих днях на всех хватило всего хорошего…

Владимир Ермаков

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям