Орелстрой
Свежий номер №40(1244) 15 ноября 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Таланты и поклонники

Некстати

21.11.2016

Разные судьбы

Не все ли равно, про кого говорить? Заслуживает того каждый из живших на земле. Эту фразу, первую в рассказе Ивана Бунина «Сны Чанга», писатель Иван Рыжов поставил эпиграфом к своей книге «Позднее свидание» (Орел, 1996). В рыжовских рассказах, выверенных по фразам, в потаенном подтексте, в незримом зазоре между словесностью и действительностью возникает осознание невысказанного смысла, превращающего жизнь в судьбу.

Если из хроники жизни отжать все лишнее, историю человека, не потерявшего своего смысла в житейской суете, можно представить как жизненную драму. Цикл драматических этюдов о страстях человеческих Александр Пушкин назвал «Маленькие трагедии». Это жанровое определение содержит в себе скрытое противоречие. Катарсис, то есть переживание трагического как возвышенного, выводит человеческую участь из масштаба обыденности в героическое измерение. Каждый, кто в прозу жизни вписывает свой сюжет, в той или иной степени становится героем своего времени.

Вот, ниже, избранные страницы, вырванные из книги судеб. Четыре частные истории, не сводимые к общему знаменателю; может быть, единственное, что их объединяет – трагическая аура, окружающая эти имена ореолом легендарности.

ВЯЧЕСЛАВ ПУРШЕВ

История жизни, оборванной красивым безрассудством.

Его жизнь созвучна и соразмерна времени, которое впоследствии назовут эпохой шестидесятых: Вячеслав Пуршев родился в 1935 году; погиб в 1967. Его юность совпала с оттепелью, ознаменованной массовым явлением экзистенциального оптимизма. В нашем городе в те годы сложилась творческая среда талантливых журналистов, художников и поэтов, в которых находил свое воплощение дух времени. Художник Слава Пуршев был одним из наиболее ярких персонажей в этой среде. Отзывчивый и открытый, азартный и активный, он был всем нужен и со всеми дружен. Его газетные рисунки и книжные иллюстрации отличались лаконичностью и точностью авторской манеры, характерной для свободного стиля молодежной культуры, мотивированной дружескими спорами физиков и лириков. Визуальный образ 400-летнего юбилея Орла, кстати, создавался при его непосредственном участии в той же сдержанной стилистике.

Его нелепая смерть оставляет чувство растерянной горечи… как же так?! И в то же время в фабуле его гибели, как в пробе воздуха, проступает дух эпохи. Ищите женщину – и найдете конфликт. Он романтичен, она саркастична. – Любишь? – Люблю! – Безоглядно? – Беззаветно! – Докажи! – Как? – Прыгни с обрыва в реку… Он прыгнул. Очертя голову. А река в тот год обмелела… Его хоронил весь город. Не было только ее. Как ее звали, никто не помнит. Кем она была, всем ясно. А вот каким был он, и кем он мог стать… Те, кто его знал, вспоминая о нем, в звуке имени слышат зов несбывшегося. Словно шорох оборвавшейся струны стал последним аккордом авторской песни, напрасно обещавшей прекрасные празднества и счастливые сумасбродства…

ВАЛЕНТИН АНИСИМОВ

История жизни, всецело оправданной творчеством.

Валентин Анисимов родился в Валентинов день – 14 февраля 1942 года. Он был одним из тех избранников судьбы, кто рождается в России с умом и талантом, чтобы два божьих дара – жизненный потенциал и творческий ресурс – расходовать легко и щедро, не считая скаредно труды и дни. Отец его был фотографом, и все, что осталось в наследство сыну – старый дом, старинный фотоаппарат и умение смотреть на вещи особым образом. Валентин учился художеству сначала в Орле, потом в Харькове; в промежутке прослужил четыре года во флоте. Он рано достиг человеческой и творческой зрелости; не стремясь к академической карьере, стал в художественной среде неоспоримым неформальным авторитетом. Как художник он был в равной мере продуктивен в графике и живописи, однако профессионально начинал работать в монументальном искусстве. В усвоенной им технике левкаса и холодной энкаустики он открывал утерянные секреты старых мастеров и продолжал успешные эксперименты современных новаторов; в суровом стиле его монументальных росписей проступает одухотворенная аскетика средневековых фресок и напряженная сдержанность советского авангарда.

Харизматический лидер, он генерировал вокруг себя силовое поле, в котором способности к искусству становились потребностями в творчестве. Рядом с ним было трудно оставаться ординарным: кто попадал под его влияние, поднимался над собой. Притом что при жизни он не имел ни одной персональной выставки; говорил: успею к юбилею! не успел: не дожил.

Вектор творчества – фактор риска. Художественной богеме, как никакому другому образу жизни, свойственно неизбывное ощущение невыносимой легкости бытия. Валентин Анисимов был средоточием проблем своего поколения. Его внезапная смерть 2 июня 1988 года стала внутренним потрясением среды, в которой он был центром тяжести и мерилом ценности. Когда мне сказали, что его не стало, я не поверил. И до сих пор не могу согласиться с тем, что его нет.

ВЛАДИМИР БАБИН

История жизни, отданной главному делу.

Владимир Бабин родился 6 октября 1949 года в Орле. Родители были школьными учителями, и сам он после окончания школы поступил в педагогический институт. Но преподавателем не стал, видимо, по причине разносторонности энергичной натуры. Математик по образованию, он одним из первых в городе освоил компьютерную технику; поработал инженером на заводе, побыл на государственной службе, поучаствовал в частной фирме… все – не то! Тем, что надо, оказалось телевидение.

Придя на работу в Орловскую государственную телерадиокомпанию, он вскоре стал в ней самым главным лицом – лидером. Увлеченный новым делом, Бабин воспринимал телевидение как сведение всего, что происходит вокруг, в общее понятие современности. В широком жанровом спектре от дежурного репортажа до телевизионного фильма культурный потенциал провинции выявлялся и возводился в образ жизни. Чтобы расширить влияние, Бабин создал при телерадиокомпании еженедельную газету и книжное издательство. (Изданием своих первых книг я обязан ему.)

Двенадцать лет, с 1992-го по 2004-й, он был во главе ОГТРК, и это были лучшие годы в истории нашего телевидения. Если руководство может быть творчеством, это был тот самый случай. Так, как он мог работать, другие не умели праздновать. Романтик и прагматик, он соединил в себе лучшие черты двух систем, переходящих друг в друга – социалистической и демократической. И страдал от того, что традиции и тенденции, осознаваемые им в единстве, в действительности не сходились…

Он умер 9 апреля 2004 года, в Страстную Пятницу. Сердце не выдержало житейской перегрузки, а «скорая помощь» оказалась слишком медленной. Последний раз я виделся с ним на художественной выставке. – Как сам? – спросил я, зная, что в эти дни ему приходилось особенно трудно. Володя неопределенно махнул рукой и грустно улыбнулся… Два дня спустя я писал ему некролог: Он был мудр и добр; таким приходится по этой жизни тяжелее всего. Единственной его защитой была ироническая улыбка, с годами становившаяся все печальнее…

ВЛАДИСЛАВ ТРАХТЕНБЕРГ

История жизни, воплощенной в харизматическом образе.

У каждого живущего свой счет мертвых. О, это трагическое противоречие воспоминаний! – чем меньше сожалений о прошлом, тем беднее жизнь. Одной из самой непоправимых утрат, общей для многих, стала безвременная смерть артиста театра «Свободное пространство» Владислава Трахтенберга.

Владислав Трахтенберг родился в 1947 году на Украине, театральное училище окончил в Сибири, потом работал в разных театрах на Урале, на Кавказе и на Севере – пока не нашел своего места в Орле. И это место стало едва ли не центральным в нашей театральной жизни. После ухода Влада никто не смог заместить его в главной роли – в образе харизматического героя нашего времени.

Он – Креон в «Антигоне» и Панглосс в «Кандиде»; он – танцующий медведь в «Арканзасском чуде» и мудрый ребе в «Тойбеле и ее демоне», он – Журден в «Полоумном Журдене» и Вальсингам в «Пире во время чумы»; актер на все роли, он камертон игры и талисман театра. Кто не знал, как он болен, поражался его мастерству; кто знал – поражался его мужеству. До конца своих дней он оставался на сцене.

Но сцена театра, одного из лучших в провинции, была ему маловата. Его театр был там, где он был в урочный час, – и где он только не был! его знали везде, его звали всюду, потому что он был один такой. Он был – Влад. Так коротко и знаково – «Влад» – названа книга воспоминаний, созданная театроведом Марией Честных.

Пятнадцать лет тому назад, 18 ноября 2001 года, его среди нас не стало. В моем поминовении мертвых воспоминание о нем одно из самых живых. Однако стихи (о нем? к нему?) написались только сейчас, – по случаю вечера актерской песни, прошедшего в минувшее воскресенье в «Свободном пространстве». Вечера, посвященного его памяти.

ПАМЯТИ ВЛАДА ТРАХТЕНБЕРГА

Весь мир – театр.

В нем женщины, мужчины –

                                                            все актеры.

У них свои есть выходы, уходы,

И каждый не одну играет роль.

Шекспир «Как вам это понравится»

1.

Ноябрь, словно жесткое ретро,

наводит на душу тоску,

сдувает порывами ветра

слезу из глазницы к виску.

То снег налетает, то каплет…

То чувства, то мысли не в лад…

И, словно несбывшийся Гамлет,

друзьям вспоминается Влад.

Так ясно, печально и чисто

его годовщин торжество:

нет лучших поминок артисту,

чем вспомнить на сцене его.

Как горстка сокровищ из клада,

как благо дождя по полям,

вот так в биографии Влада

судьба разошлась по ролям.

Он жил нелегко, но свободно,

обласкан и взыскан судьбой;

на сцене он был кем угодно,

по жизни он был сам собой.

Он жил откровенно и смело,

со всеми терпя и скорбя,

по ходу житейского дела

другим раздавая себя.

Заветные звезды лучились,

чтоб с ними дорогу сверять…

Мы, глядя на Влада, учились

творить, обретать – и терять.

Работа актера – растрата.

Свой дар он изводит на нас.

Сакральный наркотик театра

обманчив, как чудо на час.

Неверная радость мгновенна,

невольные слезы скупы…

От Влада осталась легенда –

прощальной улыбкой судьбы.

2.

Пусть чары театра коварны, –

на пире во время чумы,

театру мы все благодарны

за то, что в нем выжили мы.

Когда от предчувствия крови

эпоха встает на дыбы,

нам важно не выпасть из роли

в мистерии общей судьбы…

Счастливые дни самоценны…

Пока божий свет не померк,

пока не сошли мы со сцены, –

играем, как Влад Трахтенберг.

Играем, как в драмах Шекспира,

и будь ты хоть шут, хоть король,

во тьму за кулисами мира

уходим, сыграв свою роль.

Несчастье не ищет причину;

невзгод в нашей жизни не счесть…

В трагическую годовщину

друзья собрались в его честь.

Яснее сплоченья приметы,

теснее наш дружеский круг,

и песни, что им были спеты,

из нот обращаются в звук.

Как будто меж нами все время

незримо присутствует он, –

вот только не выйдет со всеми

в конце на прощальный поклон.

В печали бывает отрада…

И вот я на сцене стою,

и тень просветленная Влада

ложится на душу мою.

Забудется все, и простится

все, кроме потери лица…

Счастливая участь артиста –

сыграть свою роль до конца.

Владимир Ермаков

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям