Орелстрой
Свежий номер №24(1228) 19 июля 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Специально для "ОВ"

Некстати

28.10.2016

Умножающий познания к портрету историка. В минувшее воскресенье доктор исторических наук Сергей Тимофеевич Минаков, профессор Орловского государственного университета имени Тургенева, отметил свое семидесятилетие. Поскольку общественный интерес к истории ныне сузился до полемики по поводу Ивана Грозного, коему идейные опричники воздвигли памятник, юбилей ученого остался почти незамеченным средствами массовой информации.

Быть может, главная наша беда в том, что в нашей информационной среде мнений намного больше, чем знаний. И потому было бы лучше для общего дела, если бы мы меньше внимания уделяли ушлым политикам, живущим по понятиям, и больше прислушивались к умным людям, умножающим познания. И хотя бы по случаю отдавали им должное.
В плане общего суждения о жизни и творчестве Сергея Тимофеевича Минакова, авторитетного российского историка, на первый план выходит общественное значение его высокообразованной личности. В инфраструктуре среды Минаков занимает вакансию, которая в слаборазвитом гражданском обществе слишком часто остается пустующей – безвозмездную должность публичного интеллектуала: ученого, который оправдывает доверие к науке. В российской истории традиция согласования научного дискурса с культурным нарративом идет от Радищева и Новикова, а завершается Лихачевым и Аверинцевым. В третьей литературной столице эту позицию занимали (последовательно и параллельно) филологи Г.Б. Курляндская, Л.Н. Афонин, В.А. Громов, философ Г.А. Габинский, историк Л.Я. Цехновичер, библиограф В.Г. Сидоров. Публичный интеллектуал – роль трудная и сложная, но чрезвычайно важная для формирования общественного мнения в узловых моментах. Наука как таковая не склонна упрощать сложные вещи применительно к социальному запросу на простые объяснения, и потому публичное пространство обыкновенно отдается на откуп недобросовестным посредникам, с пользой для себя профанирующим всякий внятный смысл. И тем выше значение тех немногих, кто способен совмещать две умозрительных сферы – познания и понимания – в одном информационном пространстве.
Что традиционно присуще нашей активной общественности, – в агрессивной идеологизированной среде обсуждение событий очень скоро переходит в выяснение отношений. В спорных ситуациях, периодически возникающих в ходе идейных конфликтов, публичный интеллектуал своим авторитетом поднимает уровень разговора от пререканий до прений. Эрудит, логик и аналитик, Минаков как никто другой в нашем городе умеет выявить живые корни, пронзающие насквозь культурные пласты, составляющие нашу историческую почву, – и обнаружить новые ростки, в которых национальная традиция заново проявляет свою жизнетворную силу. То, что с дотошной достоверностью выявлено им в исследованиях, рассмотрено в монографиях, рассредоточено в научных статьях и сконцентрировано в учебных пособиях, – все это с запоминающейся убедительностью рассказано им в учебных лекциях и с завораживающей убежденностью высказано в публичных выступлениях.
Научные интересы Сергея Тимофеевича Минакова отличаются избирательностью, в которой угадывается взаимосвязанность; наиболее глубоко разработанные темы – цивилизационная специфика Древней Руси, генезис и кризис европейского Средневековья, военная и политическая история Российской империи и СССР. На пересечении тем возникают повторяющиеся мотивы, в которых проступают скрытые векторы исторического процесса. Его труды остерегают от поспешных выводов, связанных с нашей предрасположенностью к упрощению сложностей.
Десятки лет занимаясь личностью одного из самых ярких персонажей новейшей отечественной истории – красного маршала Михаила Тухачевского, он оберегает образ своего героя как от прославления, так и от поругания. Сильные мира сего так же не избавлены от слабостей, как их незнаменитые современники, чьи имена сохранились лишь в служебных документах и расстрельных списках. Но то, что отличает исторических деятелей от рядовых обывателей, продвигая избранные фигуры на стратегические позиции, требует описания, осмысления и осознания. Назовем это нечто – дух эпохи.
Имея счастливые случаи слушать его выступления, я неизменно приходил к выводу, что позитивный критицизм, свойственный его методологическому подходу, и есть подлинный историзм, суть которого иначе, чем опосредованно, выразить не удается. При попытках превратить постижение истории (понятие, предложенное историком Арнольдом Тойнби) в поучение (чего историк Сергей Минаков не принимает принципиально) законы истории превращаются в догматы и живое знание вырождается в пустое начетничество. Храни нас Бог от окончательного решения исторических вопросов…

Кредо Сергея Тимофеевича Минакова сложилось на основе консенсуса убеждений: он патриот без патетики и демократ без догматики. Это единственно достойная позиция русского интеллигента; все остальное – идейные спекуляции, которыми занимаются политики, вводящие историософию в соблазн идеологии. Державный образ сильного государства и либеральный проект гражданского общества в исторической перспективе должны соединиться в едином понимании наибольшего блага для наибольшего числа людей. Идеализм историка, не ангажированного политикой, в оценке происходящего руководствуется этим критерием утилитаризма. В политическом плане Сергей Минаков последовательно поддерживает центростремительные силы; для историка достоверно одно: не конфронтация, а консолидация выявляет цивилизационные возможности национального потенциала. Но эту достоверность трудно верифицировать. На политической карте общественного мнения между научной истиной и сермяжной правдой располагается поле прений, и если его не возделывать надлежащим образом, на нем обильно произрастают волчцы склок и тернии раздоров. Чтобы на пустом месте создать провокационную ситуацию, далеко ходить не надо – достаточно в центре споров о демократии поставить кумир тирану. Как это сделано на днях в Орле…
   
Что еще нужно знать об особенности творческого подхода профессора Минакова к историческому методу, – его натуре присуща художественная одаренность. Сложись обстоятельства иначе, его призванием могла бы стать музыка. Рожденный с умом и талантом, выбирая между музыкой и наукой, он все же предпочел поприще исследователя карьере исполнителя. Кто знает Сергея Тимофеевича ближе, мог видеть также его изобразительные опыты, отличающиеся оригинальным почерком. Один из его рисунков украсил обложку одной из его книг, – но рисование, как и музицирование, осталось отложенной возможностью. Однако следует помнить, что история в своем античном истоке принадлежит к свободным искусствам, имея свое представительство на Олимпе; за вдохновение историков отвечает муза Клио. Судя по библиографии, к трудам нашего историка она относится весьма благосклонно.
Манере поведения и стилю жизни Сергея Тимофеевича Минакова свойственны особенные черты, выделяющие его из общего ряда. Применительно к нему вспоминается старинное русское слово “вежество”, в котором гармоничным образом соединены ученость и учтивость. Смысл слова лучше усваивается от обратного; вежеству по жизни противостоят невежество и хамство, на заре истории заключившие между собой соглашение о взаимной поддержке. Профессорство Минакова есть своего рода прогрессорство: в его противостоянии агрессивному обскурантизму проявляется врожденное рыцарство.
Блистательным примером проявления интеллектуального благородства была его речь на выездном заседании Изборского клуба, где ретивые ораторы, введя в оторопь мирную аудиторию, стали толковать национальную идею на свой лад – как шовинистскую стратегию. Опровержение наглой глупости было проведено нашим историком как  профессиональное применение высокоточного интеллектуального оружия: целенаправленными аргументами Минаков поразил юродствующую дурь в ее центральном пункте – без разрушительных для общей дискуссии полемических последствий. Проще говоря, не потрафил сраму – и не допустил до скандала.
Как признанный авторитет, Сергей Тимофеевич Минаков долгие годы возглавлял Ученый совет Орловского краеведческого музея. Особенно значимым было его участие в формировании концепции Военно-исторического музея, во многом экспериментальной. Минаков сумел снять большинство конфликтных ситуаций, возникавших в сложном процессе согласований различных позиций. Сугубо мирный и толерантный человек, профессор Минаков – известный специалист по военной истории и в то же время истинный гуманист, а потому во всяком конфликте главное для него – выиграть дело с наименьшими потерями человеческого потенциала.

Поколение, к которому принадлежит Сергей Минаков, – последние шестидесятники. Им достался глоток свободы на пороге застоя, и опыт внутреннего сопротивления засасывающему влиянию идеологической среды выработал в них собственный этос, отличающийся глубокой индивидуализацией. Пожалуй, художественным выражением идеала этой генерации русских интеллигентов стал барон Мюнхгаузен, представленный Олегом Янковским в знаменитом телевизионном фильме, поставленном Марком Захаровым. Что-то от этого харизматического образа есть в натуре Сергея Минакова. Изящные усы, историческая примета авантюристов и философов века Просвещения (оный же Галантный век) – характерная черта его имиджа. Сильно поседевшие и слегка поникшие, но не отклонившиеся от стиля, они наглядно свидетельствуют о верности человека своей натуре. Хотя вектор характера с возрастом склоняется от дерзости к мудрости, от пассионарности к меланхоличности.
Во многой мудрости много печали, – и каждый человек, наделенный от природы здравым смыслом, в конце концов убеждается в этом на собственном опыте. Как предопределено в книге Екклесиаста (1; 18), кто умножает познания, умножает скорбь. На этом грустном постулате зиждется консерватизм, свойственный подлинным интеллектуалам. Однако в Евангелие от Иоанна (8; 32) нам дано иное обетование, – познаете истину, и истина сделает вас свободными. Из этого мужественного положения исходит либерализм, свойственный истинным интеллигентам. Два несовместных принципа познания, сведенные в логический силлогизм, образуют эпистемологический парадокс. Сергей Минаков, интеллектуал и интеллигент, последовательно культивирует в себе это трагическое противоречие между двумя библейскими заповедями. Как утверждал по сходному поводу один из персонажей вышеупомянутого фильма, не скажу, что это подвиг, но что-то героическое в этом есть.
Личность учителя – половина учения; ученикам Минакова свободное мышление давалось вкупе с осознанной ответственностью – в живом примере. За сорок лет плодотворной работы в Орле Сергей Тимофеевич Минаков стал заметным ориентиром в культурном ландшафте нашего города. Его популярность естественным образом перешла в узнаваемость. Когда он проходит по Александровскому мосту в сторону старинного здания исторического факультета – одухотворенный, отстраненный, особенный – мало кто из тех, кто знает его в лицо, рискнет остановить для праздного разговора. Я, случается, по праву давнего дружества останавливаю, – без всякой нужды, просто для того чтобы получить удовольствие от общения. Беседа с ним, какова бы ни была тема, никогда не опускается до банальности. Он слишком хорошо изучил опыт прошлого, чтобы увлечься наивными надеждами, и слишком хорошо понимает проблематику настоящего, чтобы поддаться пустым соблазнам. Ибо основной закон истории состоит в том, что в ходе событий ничто не возникает из ничего и не исчезает бесследно. Значит, и от наших дней останется нечто, что оправдает наше существование

Этот текст не конспект юбилейной речи, а некий словесный жест, долженствующий выразить отношение автора, историка по образованию, к авторитету персонажа, историка по призванию; в старой  университетской традиции обычай почтить юбиляра сборником посвященных ему статей назывался термином, заимствованным из рыцарской практики: оммаж как дань уважения.
Согласится ли Сергей Тимофеевич с основными тезисами представленного текста? Не уверен. Более того, полагаю, что многие утверждения он отклонит как произвольные допущения, не оправданные предметом исследования. Но в свойственной ему утонченной манере сделает это так, что досадовать на его возражения будет невозможно. И, переводя разговор на другие предметы, более, на его взгляд, достойные обсуждения, он спрячет в усы улыбку, великодушно извиняющую собеседника, который слишком легкомысленно отнесся к обязанности думать, определяющей статус homo sapiens в порядке вещей.
Завершая высказывание, я осознаю ненужность этого памятного адреса для самого адресата. Я догадываюсь, что больше всего ему хочется, не обижая никого из доброхотов, поскорее освободиться от праздничной напрасности юбилейных ритуалов. Чтобы с учетом всех обстоятельств места и времени спокойно продолжать главное дело своей жизни – постижение истории и просвещение аудитории. Умножая познания, ведущие к свободе разума от заблуждений и предубеждений.

Владимир Ермаков

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям