Орелстрой
Свежий номер №33(1237) 20 сентября 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Неформат

Некстати

23.09.2016

Встречи и речи в тени Толстого. Предисловие. При всей своей нелюбви к путешествиям, раз в году, когда лето идет на ущерб, меня охватывает душевное беспокойство и сердечное нетерпение: как же! – скоро 9 сентября, день рождения Льва Толстого, и в Ясной Поляне, продолжая многолетнюю традицию, состоятся Международные писательские встречи – на мой взгляд, лучшее из культурных событий года. Как же без меня? И вот, собирая вещи в дорогу и мысли в голову, я пребываю в сомнении относительно того и другого: что нужно взять, чтобы не тащить ненужного? что нужно сказать, что не было бы лишним?

 

Этот форум стал для меня особенно ответственным, поскольку мне было предложено выступить на торжественном мероприятии по поводу дня рождения Толстого перед всеми гостями Ясной Поляны, собравшимися в полдень у дома-музея.

Праздничное торжество открыла Екатерина Толстая, генеральный директор музея-усадьбы. Затем сказал свое слово организатор и куратор писательских встреч, советник президента по культуре Владимир Толстой, праправнук Льва Николаевича. После него – я. Затем Людмила Сараскина – историк литературы с мировым именем, исследователь Достоевского и биограф Солженицына. И, в завершение короткой программы, свою почтительную благодарность яснополянскому гению высказали два зарубежных филолога – профессора кафедр русской литературы Тегеранского и Белградского университетов. На том и завершилась официальная часть. Посетители усадьбы разбрелись по туристским маршрутам, а писатели собрались в Доме Волконского, чтобы начать решать главные вопросы, которые не удалось толком решить никому – ни до Толстого, ни после него.

В основу моего сообщения легли некоторые соображения о нарастающей потере солидарности в нашем обществе, которыми я уже делился прежде с читателями «Орловского вестника», – поэтому не стану повторяться. Лучше на этой полосе приведу текст речи, прочитанной на торжественном собрании. Речи, озаглавленной –

В тени Толстого

Едва ли не каждый год, собираясь на день рождения Толстого в Ясной Поляне, мы вынуждены говорить о том, как на наших глазах вектор времени все дальше и дальше отклоняется от проложенного им курса. И трудно надеяться на лучшее: счет тревог намного превышает лимит надежд. Последнее время наши внутренние проблемы сгущаются под давлением извне. Все издержки мировой геополитики переписываются на Россию. Но, как бы ни старались клеветники России, как бы ни стремились нивелировать ее место на карте до географического понятия, у нашей страны есть два мощных аргумента в защиту российской цивилизации – атомная бомба и Лев Толстой.

Про бомбу никому объяснять ничего не надо: в этой демонической монаде соединились решимость и возможность стоять на своем – вплоть до конца истории. Собственно говоря, Толстой о том же: в явлении его мятежного гения в полной мере выражена несокрушимая русская вера в то, что слово правды весь мир переборет. Любое слово о Толстом, сказанное искренне, так или иначе, способствует утверждению истины.

В чем мы видим всемирно-историческое значение Толстого? Я думаю, что в этом вопросе следует различать два главных аспекта:

1. Консолидация национального сознания.

2. Интеграция русского фактора в мировую культуру

Вопрос о том, принадлежит Россия Европе или Азии, вопрос не просто праздный, но и заведомо ложный. Россия принадлежит себе. С запада, если посмотреть на глобус, к России прилежит прочая Европа, и потому наша история есть неотъемлемая часть европейской. Кто читал роман «Война и мир», у того нет никаких причин в этом сомневаться. А на востоке к России прилежит остальная Азия, и кто знает, какое влияние оказал Толстой на общественное сознание Индии и Китая, Кореи и Японии, тому очевидно избирательное сродство понятий пробуждение и преображение.

В навязанной нашему обществу геополитической дискуссии ставится ребром вопрос о том, когда и как Россия стала мировой державой. В зависимости от намерений вопрошающего вопрос становится то саркастическим, то сакраментальным – но всегда остается риторическим. Если не идти на поводу у политиков, ответ, в общем-то, прост: непосредственную ответственность за стратегический прорыв русского духа в сферу формирования картины мира несут наши великие писатели – Тургенев, Толстой, Достоевский и примкнувший к ним Чехов. Что сделано ими, неоспоримо и неотменимо.

Что же касается влияния отечественной классики на родную историю, тут все намного сложнее. В творчестве Толстого русская словесность и русская действительность сблизились до критического расстояния – и началась цепная реакция преображения российской жизни. К несчастью нашему, неуправляемая. В 1917 году рвануло так, что мир содрогнулся. Можно ли в этом историческом несчастье винить Толстого? Я думаю, это столь же правомерно, как обвинить Прометея, давшего людям огонь, в преступлении Герострата, предавшего огню храм Артемиды в Эфесе.

Идейно-нравственная парадигма, данная человечеству в личности Толстого, синтезировала духовный опыт веков и культур в некий недостижимый идеал, который нудит и тяготит совесть человечества. Мы научились чтить Толстого, чтобы не читать его. Мировоззренческий кризис современного гуманизма определяется психологическим конфликтом между умственной избыточностью и сердечной недостаточностью просвещенного человека, обо всем информированного и ни к чему не причастного.

Из этого трагического противоречия, свойственного общественному сознанию информационного общества, развивается биполярное расстройство личности, или маниакально-депрессивный психоз – психиатрический диагноз нашего времени. По степени распространенности в обществе всеобщего благоденствия болезнь принимает характер пандемии. Единственно, что может изменить тенденцию – перезагрузка системы ценностей. Не обращение в толстовство, но обращение к Толстому…

Говорить о современной литературе в рамках разговора о Толстом как-то не вполне прилично. Кто наши новые классики и где Лев Толстой? Стало притчей во языцех оптимистичное заявление одного из литературных деятелей советского времени о достижениях родной словесности: до революции во всей Тульской губернии был всего один писатель, Лев Толстой, а теперь в региональном отделении Союза писателей состоят на учете 60 членов! Ввиду отмены обязательной регистрации, статистика не может даже приблизительно сказать, сколько грамотных людей занято сегодня в словесном производстве. Ясно одно – их совокупное влияние на общественное сознание не идет ни в какое сравнение с воздействием былых властителей дум на умы и сердца современников. Не то чтобы оскудела талантами земля Русская – просто в эпоху постмодерна изменилась структура российской действительности. И эти изменения еще не осознаны нами.

Тем не менее, отечественная литература продолжает исполнять свою миссию. Стоит назвать лишь несколько имен из тех, что составляют творческий ресурс Яснополянского форума, чтобы убедиться в том, что русское слово не потеряло своей животворной силы. В продолжение и преображение традиции творит свою философскую прозу Анатолий Ким – новый классик, в котором происходит синтез западной умности и восточной мудрости. Две равновеликие вершины таланта и интеллекта представляют Валентин Курбатов и Владислав Отрошенко, соучредители яснополянских встреч. Может быть, наиболее близок к идеалу русского писателя Алексей Варламов, равно успешный как литератор и как литературовед. В том же ряду стоит Евгений Водолазкин; его всемирно знаменитый роман «Лавр», кстати, был анонсирован первыми главами на яснополянских встречах. Актуализацией классики в режиме реального времени заняты Игорь Волгин, Людмила Сараскина, Павел Басинский. Мне кажется, что каждая строчка, написанная ими, сшивает незримые разрывы, образовавшиеся в связи времен.

Если в слове о Толстом допустимо говорить о своих заботах, моя литературная карма во многом предопределена форматом Яснополянских писательских встреч. На протяжении многих лет я пытаюсь как-то объяснить другим то, чего не могу осмыслить сам. Мне кажется, невозможно возражать Толстому, не подвергая жесткой критике собственные убеждения. Прение с Толстым, бесконечное и безнадежное, если ведется всерьез, стимулирует внутренний рост того, кто рискует мыслить самостоятельно.

В программе форума 2001 года мое первое выступление в этом формате было поставлено на 10 сентября. Эссе, названное «Тень Толстого», кончалось мрачным пророчеством: Cерьезные мыслители России и Запада считают, что оснований для оптимизма маловато, и нас ждут горячие денечки. Начинает припекать. Еще не адов пламень, но уж и не красное солнышко вчерашнего дня. В обступающей духовной пустыне мы ищем спасения в тени Толстого. На следующий день в Нью-Йорке были взорваны башни Всемирного торгового центра. Мир перешел критическую черту, и количественные изменения в системе мира перешли в качественные: мировой порядок стал опасно неустойчивым. И мера риска возрастает из года в год. Несмотря на все усилия людей доброй воли сохранить мир на земле и в человеках благоволение.

В конце прошлого года в Финляндии вышла моя книга «Тень Толстого: эссе о тревоге и надежде» – в переводе Марьи-Леены Миккола, участницы яснополянских встреч. Презентованная на Международной книжной выставке в Хельсинки, книга получила хорошие отзывы в прессе. К удивлению издателя, тираж разошелся за три месяца, и через полгода он выпустил второе издание. Причина такого интереса финнов к моей эссеистике отнюдь не в таланте автора (хотя, должен сказать, написано нехудо). Заинтересовала, вероятно, проблематика: нашим соседям по планете интересно, что творится сегодня в загадочной русской душе. Я не настолько наивен, чтобы считать, что финны поймут о нас то, чего мы не понимаем сами, но может быть своевременное напоминание о личности и учении Толстого заставит задуматься о непротивлении злу насилием, – и Финляндия откажется от соблазна вступить в НАТО. Тем самым ослабляя позиции мирового зла. И доказывая конечную правоту гениальных заблуждений Толстого.

Послесловие

Все, что было сказано в формате писательских встреч, будет собрано под обложкой ежегодного альманаха. Кому интересно, альманахи за прошлые годы есть в фондах библиотеки Бунина. Хочется лишь отметить два момента, отличающих эти встречи (в порядковом счете – XXI) от предшествующих.

1. Накануне дня рождения Толстого Ясную Поляну посетил президент Путин. На веранде усадебного дома он пил чай с представителями общественности, обсуждая программу развития края. Что совершенно удивительно, и.о. губернатора Алексей Дюмин поручил разработку программы не своим чиновникам, а местным экспертам, лучше знающим, что нужно и можно сделать, чтобы тулякам жилось лучше. Я с горечью подумал… о чем – не скажу; завидовать стыдно, а сетовать совестно.

2. В эти дни в Ясной Поляне проходил театральный фестиваль TOLSTOY WEEKEND. Лучшие театры страны привезли в Ясную Поляну спектакли, так или иначе соотнесенные с толстовской тематикой. Фестиваль открылся спектаклем МХТ имени Чехова «Крейцерова соната». Вечер выдался не очень удачным для представления: мягко говоря, прохладным… в открытом амфитеатре, воздвигнутом в сказочные сроки, празднично одетые зрители зябко кутались в выданные пледы и сочувствовали не только персонажам, увязшим в психологических проблемах, но и актерам, самоотверженно преодолевавшим предложенные обстоятельства. А на следующий вечер Театр наций представил на поляне парка не то концерт, не то перформанс под титулом «Русскiй романсъ». В кронах берез, погруженных во мрак, потусторонние голоса вспоминали о своей потерянной жизни; в кустах стоял рояль, и три девицы в легких белых платьях жались к роялю (вокруг которого стояли обогреватели) и пели романсы о невозможной любви и неизбежной разлуке. И сердце сжималось от жалости к прекрасному несчастью человеческой жизни, воспетому так проникновенно. А где-то в темноте парка звукам рояля сорванным голосом вторила ночная птица… На другие спектакли писатели практически не ходили – было интереснее обсуждать действительность; весь мир – театр, и сюжет мировой драмы становится все напряженнее…

Три дня основной программы прошли как три часа. Как всегда, осталось впечатление, что было сказано много важного, но до самого главного договориться не сумели. Может, в следующий раз… Зато целенаправленным стремлением к трудной писательской работе зарядились на год. Креативный потенциал личности Толстой назвал однажды (в письме к Страхову) энергией заблуждения. Пусть так. Но просвещенному человеку, чем бы он ни занимался по жизни, лучше искренне заблуждаться в творческих поисках, чем с важным видом следовать требованиям конъюнктуры.

Владимир Ермаков

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям