Орелстрой
Свежий номер №9(1109) 22 марта 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Неформат

Некстати

16.09.2016

О невозможности навести порядок в мыслях. Хорхе Луис Борхес, один из самых влиятельных писателей второй половины XX века, чтобы продемонстрировать недостаточность логики, в одном из своих эссе привел выдержку из китайской энциклопедии под названием «Небесная империя благодетельных знаний», в которой была дана классификация животных. Согласно убеждению составителя энциклопедии, животные делятся на:

 

а) принадлежащих Императору;

б) набальзамированных;

в) прирученных;

г) молочных поросят;

д) сирен;

е) сказочных;

ж) бродячих собак;

з) включенных в эту классификацию;

и) бегающих как сумасшедшие;

к) бесчисленных;

л) нарисованных тончайшей кистью из верблюжьей шерсти;

м) прочих;

н) разбивших цветочную вазу;

о) похожих издали на мух.

Наиболее известным ответом на эту семантическую провокацию является классическая книга философа Мишеля Фуко по археологии знания. Эта книга вызвана к жизни одним из произведений Борхеса. Точнее – смехом, прозвучавшим под влиянием его чтения, смехом, который колеблет все привычки нашего мышления и сотрясает все координаты и плоскости, упорядочивающие для нас великое разнообразие существ, вследствие чего утрачивается устойчивость и надежность нашего опыта. 1)

Луис Сасс, американский теоретик модернизма, предположил, что алогичная системность, описанная Борхесом, проясняет особенность шизофренического мышления. Если он прав, значит, склонность к шизофрении присуща едва ли не каждому из нас.

Известный лингвист Джордж Лакофф, напротив, указал, что список отражает семантические системы, реально существующие в культурах, чье отношение к миру в большей степени подвержено иррациональной природе и в меньшей мере привержено к формальной логике. Может быть, он в чем-то прав; порывшись в своей загадочной русской душе, я порой нахожу в ней нечто такое, что не могу взять в разум.

(Вероятно, именно это имел в виду Федор Тютчев, изрекая на века парадокс в форме постулата: Умом Россию не понять, аршином общим не измерить…Видимо, именно потому в руководство страны, которое должно, прежде всего, понимать всю сложность стоящих перед ним задач, чаще всего выбирают не самых умных.)

Писательница Татьяна Толстая в китайской классификации увидела неразрешимую проблему библиотечной систематизации; каждый книжник знает, как трудно разработать правильную схему расстановки книг. При всей своей склонности к педантизму я давно отказался от попыток систематизировать свои четыре тысячи книжек таким образом, чтобы в распределении по разделам и полкам была формальная логика. Уверяю вас, что это заведомо невозможно. Поэтому в моем мысленном каталоге моей библиотеки книги подразделяются на:

а) собрания сочинений;

б) навевающие золотые сны;

в) подаренные авторами;

г) лекарства от меланхолии;

д) книги, изъясняющие другие книги;

е) нелюбимые, но престижные;

ж) ненужные, но жалко;

з) особо художественные издания;

и) которые надеюсь когда-нибудь прочесть;

к) часто перечитываемые;

л) написанные братьями Стругацкими;

м) серийные издания;

н) словари, справочники, энциклопедии;

о) остальные.

Кроме того, в моей библиотеке есть две виртуальные полки. На первой из них размещены дезидераты 2) – книги, которые я так и не смог приобрести за всю свою долгую книжную жизнь. (К примеру, Саша Черный «Стихотворения» в серии «Библиотека поэта».) На другой – книги, которые напрашиваются в каталог, но я их не имею принципиально. (Например, Михаил Шолохов «Поднятая целина».)

В основу каждой классификации должна быть положена методология. Поскольку же в исследовании природы вещей нет (и не может быть) единого универсального метода, любая система заведомо несовершенна. Модель многомерной системы мира не более чем умозрительная иллюзия.

Однако структура сознания такова, что ни одна вещь не найдет своего места в уме, пока она так или иначе не будет сопоставлена с другими. Говоря по существу, отличие шизофренического бреда от научной теории именно в методологии. Если не обольщаться на свой счет, придется согласиться с тем, что мы судим и рядим общество, в котором существуем сами, по разнородным критериям, подобным нелепым принципам китайской классификации животных. Составляя реестр типажей, обнаруженных мной в анализе имеющегося в моем мысленном распоряжении человеческого материала, я мог бы сказать, что люди делятся на:

а) родных и близких;

б) хороших и разных;

в) мужчин, женщин и прочих;

г) живых, мертвых и спящих;

д) человечищ (отдельно – Льва Толстого) и людишек;

е) начальников;

ж) неизвестных;

з) homo sapiens;

и) недостающее звено;

к) людей без свойств;

л) придуманных;

м) влюбленных;

н) желающих невозможного;

о) похожих на собак;

п) народ;

р) вышедших в люди;

с) сумасбродных и сумасшедших;

т) каиново отродье;

у) родившихся в рубашке;

ф) андроидов;

х) увековеченных в бронзе и мраморе;

ц) вызывающих неприязнь;

ч) скрывающих свою сущность;

ш) блондинок;

щ) настоящих;

ъ) пропавших без вести;

ы) засекреченных;

ь) с избыточным весом в обществе;

э) не прошедших фейс-контроль;

ю) только что сделавших подлость;

я) посланных в нехорошие места…

Только я вошел во вкус, как алфавит кончился! такая неожиданность… Однако по мере того, как подбирались несовместимые между собой критерии человеческих различий, я, кажется, стал лучше понимать, почему люди не понимают друг друга.

Конечно же, приведенная выше классификационная схема это всего лишь литературная мистификация и интеллектуальная провокация, – но какая продуктивная идея! Изобретение Борхеса – анализатор иллюзорности, свойственной рассудочным построениям. Ничто так не прочищает мозги, как хорошая доза сарказма. Однако на выходе из умозрительной коллизии нам предстоит вполне серьезный вывод: не существует классификации мира, которая бы не была произвольной и проблематичной; причина весьма проста: мы не знаем, что такое мир. 3)

В чем мораль полученного урока? Невозможность обнаружить систему в существующем порядке вещей не является доказательством отсутствия в мироздании высшего замысла (если хотите – божьего промысла), но дискредитирует претензии любой религии и всякой науки на полное и окончательное решение вечных вопросов. Однако критический разум, пока он в своем уме и в своем праве, не откажется от стремления внутри огромного сумбура, каковым предстает нам божий мир, обнаружить предустановленную гармонию как виртуальную структуру реальности.

О странном и страшном

Хорхе Луис Борхес, кроме создания оригинальных текстов, ставших хрестоматийными, собирал в книжные издания странные истории, доставляющие ценителям бездну удовольствия. В его антологиях собраны литературные раритеты, которые вряд ли кто из нас смог бы найти в бесконечной вавилонской библиотеке без помощи всезнающего библиотекаря. Вот, к примеру, маленький шедевр черного юмора из книги «Собрание коротких и необычных историй», подготовленной им совместно с другом и коллегой Адольфо Бьой Касаресом.

УЧЕНИЦА Красавица Цзы Ши нахмурила брови. Безобразная мужичка, увидев ее, застыла в изумлении. Очень захотелось ей стать такой же; нарочно пришла она в дурное настроение и насупилась. Потом вышла на улицу. Богачи заперлись на ключ и не высовывали носа: бедняки похватали детей и жен и убежали в другие края. (Герберт Аллен Джайлс «Чжуан-цзы».)

Имея интерес к необычному, я вычитал из разных книг множество диковинных происшествий, случившихся давно и далеко. Следуя традиции, заново открытой великим книжником Борхесом, хочется собрать собственную коллекцию редкостей и диковин. Ниже несколько примечательных экземпляров из моего собрания выдержек и выписок, поразивших меня креативным абсурдом, встроенным в обыденность.

ПРИЧУДА В провинции Инаба у одного праведника была красавица дочь. Много людей сваталось к ней. Но эта девица питалась одними только каштанами и ни в каком виде не признавала риса. – Такая странная особа не может вступить в брак, – говорили ее родители и не отпускали девушку замуж. (Кэнко-хоси «Записки от скуки».)

МЕЧТА Один мясник в маленьком городке в глубине бразильской сельвы был одержим желанием, чтобы в их захолустье когда-нибудь заехал цирк. Не потому, что был большим любителем циркового искусства. Мясник мечтал воочию увидеть слона. Однажды он видел слона в кино, и тот поразил его воображение. Слон неотступно предстоял внутреннему взору мясника, обесценивая окружающую действительность: сколько мяса…(Клод Леви-Стросс «Печальные тропики».)

ФАНТАЗМ 1 В одной деревне недалеко от столицы жил богач по имени Этидзэн. Алчность его превосходила все пределы – и кончина его была поистине ужасной. Умер он в жестоких страданиях. А когда его клали в гроб, он вдруг ожил и принялся ползать. Сколько его ни били собравшиеся на похороны, он все не умирал. Пришлось его зарубить. Никому не ведомо, где погребли его останки. (Судзуки Сёссан «Повести о карме».)

ФАНТАЗМ 2 Когда похоронная процессия по пути к храму Дзёбару пересекала мост через реку Такао, покойник выскочил из гроба и прыгнул в воду. Шестнадцатилетний послушник из Сюфукудзи без промедления прыгнул в реку и вытянул тело из воды. Все подбежали к воде и помогли ему вытащить тело на берег. Главный монах был очень тронут поступком юноши и велел всем послушникам брать с него пример. Говорят, что этот молодой человек стал очень знаменитым человеком. (Ямамото Цунетомо «Книга самурая».)

БОЖЬИ ТВАРИ Однажды Баал Шем Тов был вынужден встречать субботу в чистом поле. Неподалеку паслось стадо овец. Когда Баал Шем Тов запел гимн приветствия наступающей субботе, овцы поднялись на задние ноги и стояли так, покуда наставник не закончил. Ибо, слушая молитвы Баал Шем Това, всякая тварь Божья принимала то изначальное положение, в котором она стояла перед троном Господа. (Мартин Бубер «Хасидские истории».)

Серьезный читатель может отнестись к такой изощренной книжности с недоумением и даже раздражением, как к пустым забавам праздного ума. И напрасно. В литературной игре ценитель классической словесности находит удовлетворение особого рода. Когда читаешь о вещах, настолько странных или страшных, происходящее рядом кажется почти нормальным. А то ведь тем, кто всерьез воспринимает то, что творится вокруг, порою хочется похватать жен и детей и убежать в другие края.

1) Мишель Фуко «Слова и вещи».

2) От лат. desideratum – недостающее, желаемое: пробел, который должно восполнить; термин, принятый у библиофилов для обозначения целевого поиска.

3) Хорхе Луис Борхес «Аналитический язык Джона Уилкинса».

Владимир Ермаков

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям