Орелстрой
Свежий номер №19(1223) 7 июня 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Специально для "ОВ"

Некстати

15.09.2016

Демократия с уклоном

Как помнится из истории, взяв власть в свои руки, большевики немедленно начали воспитывать население (большей частью малограмотное) путем наглядной агитации и монументальной пропаганды. Партийных теоретиков вдохновляла простая, но сильная идея: если уставить города и веси памятниками революционерам, их доминирующее присутствие в окружающей среде будет ориентировать общественное сознание в нужном направлении. Надо сказать, что в значительной мере метод оправдал себя: три четверти века советская власть продержалась почти что на голой идеологии. Правда, сознательность масс была дополнительно укреплена системой репрессий… Свержение советской власти сопровождалось низвержением поставленных ею (ей) памятников.

В последнее время в отечестве нашем вновь оживился интерес к репрезентации истории в наглядных примерах; соответственно увеличились темпы роста мемориальной индустрии. Что характерно, основную часть художественного производства составляют памятники властителям, святителям и воителям. В перезагруженной программе монументальной пропаганды просматривается модернизированная уваровская триада: православие – самодержавие – народность.

Значит ли это, что исподволь меняется социально-политическая парадигма, и государственное образование «Российская Федерация» переформатируется в священную державу «Российская империя»? Говорить об этом всерьез преждевременно, но полностью исключать такую возможность неразумно. Демократия с уклоном в автократию имеет скрытую тенденцию тихой сапой создавать в себе предпосылки перестройки в автократию с демократическим антуражем. Будучи реалистом, нельзя исключить вероятность авторизованной версии новорусской великодержавности.

Допустим в порядке мысленного эксперимента, что ход событий на самом деле приведет к установлению в стране модернизированной монархии. Предположим, что на очередном повороте (выверте) российской истории власть, рассредоточенная ныне (хотя бы формально) по демократическим институтам, будет централизована, генерализована, сакрализована и персонифицирована. Процедура не важна – важна перспектива. Тогда самый главный вопрос – под каким образом видится сторонникам особого русского пути монархическая идея? насколько вменяемы сторонники реставрации единоличного режима правления? можно ли в той или иной мере допустить возможность общественного согласия под эгидой авторитарной власти? И, самое главное: что значит в свете дискуссии об особом статусе евразийской цивилизации – править по-русски?

ЖПерезагрузка монархической идеи в общественном сознании путем монументальной пропаганды невольно наводит на мысль о поэтапном возврате к исторической форме правления. Причем совсем не обязательно, чтобы авторитарный правитель облачался в старомодную мантию с царского плеча, подбитую горностаями; самый полновластный правитель в нашей истории ходил в шинели без погон и довольствовался скромным званием секретаря, – правда, генерального. Вот уж кто повластвовал всласть!

В рассуждении о возможности внутреннего перерождения системы правления речь идет не о социальной целесообразности, а о политической целенаправленности. Насколько это реально? Учитывая опыт авторитарных лидеров, бывших в минувшем веке сосредоточием всей полноты власти, этот вариант не кажется таким уж фантастическим. Демократия с внутренним уклоном в автократию под тяжестью обстоятельств может легко скатиться в наезженную колею. Тем более, если есть кому подтолкнуть…

Будет ли очередная перестройка системы власти управляемой катастрофой? Возможно, но не обязательно. Пример некоторых вполне благополучных европейских государств показывает, что при определенных параметрах монархия не только не является препятствием для демократии, но даже в какой-то мере компенсирует ее издержки. Могло ли так быть в России? Бесспорно. Более того – так почти произошло…

Точкой бифуркации исторического процесса стал день 3 марта 1917 года – день безвременья, последовавший за отречением царя Николая II от престола. Воцарение Михаила II, брата императора и его преемника, если бы оно состоялось по всей полноте закона о престолонаследии, могло бы стать переходным этапом от самодержавия к народоправию; случись такое, отечественная история произвела бы на свет современную форму государственного устройства без кесарева сечения гражданской войны. Но музе Клио, выступавшей повитухой тех событий, не хватило благоразумия, и в результате грубо сделанной хирургической операции родилась на свет уродливая государственность, глубоко травмированная изначальным насилием.

В конце этого лета, лета Господня 2016, в Орле был открыт памятник великому князю Михаилу Романову, последнему местоблюстителю царского престола. Юридически, согласно последней воле Николая II с момента подписания им Акта об отречении, его младший брат становился самодержцем всея Руси под именем Михаила II. По всем свидетельствам современников Михаил Романов отличался от сородичей чистосердечностью и ответственностью: не видя иной возможности предотвратить внутренний раздор, он не принял корону, а предоставил решение о судьбе России Учредительному собранию. Что дало стране отсрочку катастрофы, которой она не смогла воспользоваться.

Памятник Михаилу Романову установлен перед зданием 17-го Черниговского гусарского полка, командиром которого он был несколько лет; в этой должности Его Высочество проявило себя лучшим образом. Настолько, что орловцы просили его стать почетным гражданином Орла, и он оказал уважение согражданам, приняв это звание.

Инициатором памятника великому князю Михаилу Александровичу стало Орловское отделение Императорского православного палестинского общества, автором – известный скульптор Салават Щербаков. Что характерно для этого проекта – все было проведено в обстановке общей благожелательности. Место установки обосновано исторически и топографически, процедура согласована во всех инстанциях; кураторы и спонсоры не скрывали ни своих имен, ни своих мотивов. Памятник идеально вписался в архитектурный контекст. Единственный момент, вызвавший некоторые разногласия, – выбор изобразительного источника для художественного воспроизведения, но и здесь разномыслие не носит принципиального характера.

Памятник Ивану Грозному, идея которого родилась неизвестно где и непонятно как, напротив, выявил принципиальное расхождение сограждан в вопросе о его уместности. Внедрение этого персонажа в патриотический пантеон Орла изначально вызывало обоснованные возражения, а выбор места для установки памятника сопровождался акциями протеста. Тем не менее, вопрос решен в пользу царя. Вопреки тому, что самые известные публичные авторитеты расценили эту акцию как недостойную провокацию. Несмотря на то, что здравомыслящее большинство активной общественности вовсе не радо новой достопримечательности.

Дело сделано… Теперь надо осмыслить – зачем Орлу этот монумент? Даже с верноподданной точки зрения, если ее можно представить в дискуссионном спектре мнений, царь царю рознь. Тем более рознится идеологическое значение правителей в системном анализе исторического опыта. Так получилось, что в плане монументальной пропаганды орловцам представлены две крайности монархической идеи. По двум берегам Оки стали в камне и бронзе две царственных персоны – фигура благородства и идол злодейства. Если раскрыть их символический потенциал, то в них воплощены два противоположных системных принципа: государство для народа или народ для государства. Какой же из них восторжествует впредь? Вот в чем вопрос…

Конфликт, индикатором которого стал кумир царя Ивана Грозного, в подоплеке своей подразумевает вопрос об источнике суверенности: что является конечной причиной и ментальной основой государственности – воля народа или властный произвол?

Иван IV и Михаил II как аллегорические фигуры олицетворяют два противоположных ответа на вопрос о смысле монархии. Первый полагает свою параноидальную персону первоисточником власти, отчетом обязанной одному Богу. Второй предполагает, что особа монарха должна быть гарантом социального согласия, – иначе монархия не оправдывает своего предназначения.

В свете этого рассуждения стремление навязать нашему обществу Ивана Грозного в качестве мемориального объекта выглядит подозрительным: в этом прецеденте наглядно проявляется волевая избыточность и нравственная недостаточность действующей власти – действующей по своему хотению, едва прикрытому фиговым листком выборочного опроса общественности.

Так на чем же будет основано единомыслие в России – на убеждении или на устрашении? на общественном согласии или на послушании властям предержащим? Можно сказать с достаточной уверенностью, что никто, находясь в здравом уме и твердой памяти, не может доверять политикам, которые из собственных соображений, вопреки всем обоснованным возражениям, оправдывают тирана, осужденного судом истории.

Апологеты Ивана Грозного утверждают, что царя оболгали. Мягко говоря, странное утверждение… Если так, разоблачите исторические свидетельства как подделки и проведите ревизию русской классики на предмет искоренения скрытой русофобии. Дураку понятно, что ничего не получится. Но сторонники сильной власти и не ставят себе такой задачи; их намерение состоит в том, чтобы представить иррациональную жестокость высшей власти как неизбежность и необходимость. Смазать елеем заржавевший репрессивный механизм и заново интегрировать его в систему государства.

Не думаю, что инициаторы реабилитации одиозного царя публично признают свою ангажированность идеей неограниченного самодержавия. Тогда что же заставляет региональную власть навязывать городу злополучный памятник, ставя на кон свой авторитет? Урон очевиден, а резон сомнителен. Никто, с кем приходилось обсуждать этот предмет, не понимает упорства, проявленного руководством в этом спорном вопросе. Спрашивается – как на пустом месте образовалась зона напряжения? Зачем надо было создавать прецедент, усиливающий разногласия между руководством и обществом?

В философской логике есть правило разумной экономии, известное как бритва Оккама (по имени мыслителя, который его сформулировал): не умножайте сущности сверх необходимости. В реальной политике есть сходное правило, четко не выраженное, но столь же непреложное: не усложняйте проблемы без явной нужды. Тот же критический подход предлагает Станислав Лем (в романе «Осмотр на месте»), полагая, что основной причиной системных ошибок является не зломыслие, но худоумие…

Кто бы ни стоял за непонятной историей с нежеланным памятником, какими бы мотивами он ни руководствовался – вышло худо. Кажется, что в качестве символов самодержавной власти одиозный царь держит не скипетр и державу, а железный батог в деснице и яблоко раздора в шуйце. И поднялся брат на брата, и заорал оратор на оратора, и наехал правый на левого. Бей своих, чтоб чужие боялись! – подзуживают ангажированные рассерженных. И трудно сказать наперед, как обернется дело дальше. Попытки переписать набело черные страницы прошлого омрачают настоящее и бросают тень на будущее. Как сказал губернатор, поясняя свою позицию в данном вопросе, – Мы не имеем права к своей истории так похабно относиться и ее не помнить. Я думаю, с такой формулировкой согласятся все истинные патриоты своего отечества.

Избирательная кампания, составляющая основное содержание нынешнего политического года, близится к решающей фазе. Можно быть уверенным, что при откровенно скептическом отношении к щедрым обещаниям кандидатов выборы пройдут без особых неожиданностей. Если говорить напрямую, общий итог в значительной степени станет суммарным показателем доверия президенту. Но результаты по регионам могут заметно розниться – в зависимости от местной конъюнктуры.

В этом плане особенно странно, что воздвижение памятника тирану происходит одновременно с выдвижением кандидатов в органы законодательной власти. Хотел этого кто-либо или нет, но спровоцированная Иваном Грозным конфронтация городской общественности и областной власти реально снижает электоральную поддержку политического курса, установленного на федеральном уровне как устойчивый компромисс правящей партии с системной оппозицией.

Что бы ни говорили в сердцах обыватели о правителях, нести ответственность – тяжелая работа, не каждому по плечу. Хороши те руководители, что умеют с честью выйти из кризисной ситуации, но много лучше те, что умеют разрешать внутренние противоречия до того, как они станут неразрешимыми конфликтами. Признаться, я (с некоторой внутренней неловкостью) сочувствую ответственным лицам, поставившим свой престиж под основание памятника царю Ивану. Не знаю, как им удастся выйти из конфликта без урона. Как говорилось о таких ситуациях в старину, положение хуже губернаторского. Пренебречь общественным мнением – проявить начальственное самодурство; пойти на попятную – признать свою некомпетентность.

Перенос места памятника – паллиатив, снимающий часть претензий, но не снимающий основного вопроса: что означает прославление Ивана Грозного в идеологическом разрезе государственного курса? Надо полагать, ответ мы увидим в свете решений, которые будут приняты на высшем уровне по итогам нынешних выборов.

Владимир Ермаков

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям