Орелстрой
Свежий номер №40(1244) 15 ноября 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Новости

Некстати

13.03.2015

У каждой зверушки свои игрушки. Из сезона в сезон, изо дня в день (а то и в ночь) в большом доме, где я живу, продолжается работа по обустройству внутренних помещений. Хозяева квартир – то одной, то другой – ремонтируют свои машины для жилья.*) Панельный дом отличается хорошим резонансом, так что общего шума хватает на всех; покой нам только снится! Иногда кажется, что в доме идет репетиция оркестра рабочих инструментов – дрелей и перфораторов, молотков и мастерков. Игра на нервах – без партитуры, без дирижера. Кто во что горазд. Но все – в охотку и без устали. Для себя же…

 

Что совершенно озадачивает меня как старожила дома – фронт работ расширяется из года в год. Вроде бы давно уже пора обустроиться на своих квадратных метрах по своему вкусу и жить в свое удовольствие… Так ведь нет! Иногда думается, что жильцы типового дома усердно и упорно выстраивают внутри него другой, невидимый миру. И этот внутренний дом намного больше внешнего. Поскольку запросы людей возрастают, прежнего метража для них уже маловато – и собственники жилищ (вероятно, заключая договоры с нечистой силой) в нарушение юридических и физических законов расширяют жилплощадь за счет четвертого измерения. Наверное, интерьеры их квартир подобны изобразительным парадоксам Мориса Эшера – как бы существующим в умозрительном пространстве, выходящем за пределы реальности.

Если же никаких таких чудес нет, и соседи попросту благоустраиваются, то я не могу взять в толк, как могут люди добровольно обрекать себя на бессрочную каторгу перманентного ремонта? Нечто им плохо жилось? Лучшее – враг хорошего. Наверное, у тех, кто с садомазохистским наслаждением вгрызается дрелью в стену, в жизни что-то не так – и неутолимое стремление к недостижимому совершенству обусловлено комплексом социальной неполноценности. Как иначе объяснить такую деятельность людей, которая поглощает их действительность, кроме как психологическими проблемами? Разве что – хобби у них такое. Страсть, ставшая напастью.

Охота, как известно, пуще неволи. Мир увлечений превосходит житейские стандарты разумной деятельности, – но в глубине интереса сходятся два основных принципа отношения к действительности: созерцание и соучастие. То и другое отношение так или иначе мотивированы желанием разобраться в устройстве мира. Что ж… главное, чтобы в конце жизни не разочароваться в том, на что ее потратил.

Есть одно хорошее занятие, способное скрасить скучную жизнь, – коллекционирование. Это нечто среднее между стяжательством и творчеством. Пожалуй, это самая достойная и доступная форма оппозиции существующему порядку вещей: выделить из беспредельного множества всего что-либо определенное и попытаться организовать его в заданной системности. Мало кому дано быть творцом или борцом, а вот коллекционером может стать каждый. Кто случайно свел воедино две вещи и увидел, что вместе они нечто большее, чем сами по себе, испытывает искушение найти третью, четвертую, пятую… Бог ему в помощь!

Правда, со стороны это порой выглядит довольно глупо, когда серьезные люди со страстным трепетом относятся к сущим пустякам, например, почтовым маркам или фарфоровым финтифлюшкам, но… Как говорится, у каждой зверушки свои игрушки. Аналогичная сентенция есть у немцев – jedem Tierchen seine Plаsierchen. **) Почему бы и нет? Тем более, если это занятие заполняет пустоты существования и отвлекает от житейских дрязг. Ибо обыденное занятие досужих людей – досаждать друг другу.

Моя страсть – книжная. Итогом деятельной любви к чтению стала личная библиотека. Сколько сил и средств затрачено на приобретение этого богатства! Принципиальную схему бюджетных расходов завзятого книжника некогда составил Эразм Роттердамский: Когда есть деньги, я трачу их на книги, а когда деньги кончаются – одалживаю на одежду и еду. Я перебираю взглядом собранные книги. Каждая содержит в себе нечто непреходящее и насущное. Вот хотя бы в заданную выше тему благоустройства – роман Абэ Кобо «Женщина в песках»: притча о жизни, которая сводится к заботам по поддержанию жизни. С точки зрения чистого разума наша повседневная деятельность кажется если не бессмысленной, то бесцельной. У каждой зверушки свои игрушки, – но своей тотальной вовлеченностью в обыденную круговерть человек уподобляется белке в колесе. Все его усилия направлены на то, чтобы изо дня в день возобновлять условия, в которых можно продолжать эти усилия.

Если все же вернуться к вопросу благоустройства… вернее, подойти с другой стороны – можно отнестись к этому совершенно иначе. Стоит ли так стараться? Философская рефлексия позволяет любому обывателю занять выигрышную позицию в борьбе за существование: принять данное как должное. Ведь есть же другие способы пребывать во времени. Зачем хронически стремиться к комфорту, если при этом лишаешься покоя? Зачем надо то и дело менять старое на новое? Воля ваша, а по мне в этом что-то маниакальное. В нашем отношении к окружающей среде должно быть больше терпимости. И великодушия. Ибо не только люди и книги, но и всякие вещи имеют свою судьбу. И в этом наше с ними экзистенциальное сходство. Как заметил писатель Рамон Гомес де ла Серна, в старых башмаках есть что-то нестерпимо душераздирающе человеческое, слишком человеческое. Может, поэтому некоторые люди (антиквары, а не старьевщики) собирают старинную обувь. В трещинах и морщинах, покрывающих оболочки вещей и облики людей, скрывается утраченное время.

К предметам, составляющим сферу повседневного обихода, надо относиться толерантно. Служат – и ладно. Вода в моей старой эмалированной ванне такая же мокрая, как и в любой другой, акриловой или мраморной. Пока ванна наливается, я смотрю на трещину в кафельной плитке: прихотливая линия похожа на иероглиф, значение которого неизвестно. Буду считать этот дефект элементом дизайна; не ввязываться же в ремонт из-за такой ерунды? как будто больше нечем заняться…

Главное, найти правильную точку зрения на порядок вещей, – и тогда в случайной совокупности обстоятельств места и времени для всякого разумного существа проявится осознанная необходимость собственного существования. Как утверждал философ Хосе Ортега-и-Гассет, я – это я и мои обстоятельства. Над этим надо задуматься…

Где-то за стенкой врубается дрель; сознание мобилизуется на отражение акустической агрессии – и непрочная мысль, разматывавшаяся в уме, путается и рвется…

Поставлен на счетчик

Как же не хотелось морочиться с установкой счетчиков на воду! Да и тратиться не хотелось; лучше б на эти деньги что-либо нужное купить. Но – куда денешься? Если уж премьер-министр (как будто ему больше делать не фига) взял это дело под свой контроль… Не особо разбираясь в конкурентных предложениях (некоторые, особенно настойчивые, были похожи на шантаж), наобум выбрал подрядчика и установил предписанные законом контрольные приборы. Осталось только опломбировать…

Звоню по телефону службы, которая занимается регистрацией. На третий день дозвонился; ответили неприветливо: – Приходите по адресу… –  А по телефону нельзя оставить заявку? – Нельзя! Ну, раз так… Выкроил время, приехал по указанному адресу, разыскал в лабиринте неблагоустроенного здания офис фирмы… Две скучающие дамы встретили неприязненными взглядами: чего надо? Объяснил цель посещения. – Адрес? Назвал. – Телефон? Назвал. – Такого-то числа такого-то месяца с восьми до трех быть дома! И все? Все. Хотел высказать недоумение: женщины, милые, почему же нельзя было записать те же данные по телефону? Посмотрел на них – и промолчал. Чтобы не нарваться. Это были не женщины – это были начальницы. При исполнении.

Вспомнился афоризм французского философа Монтескьё: Всякий человек, обладающий властью, склонен злоупотреблять ею. Невольно подумалось: наверно, парижское ЖКХ устроено так же, как орловское. Да и во всех прочих казенных учреждениях сидят такие же люди. Исполненные чувства позиционного превосходства. Посредством данных им полномочий реализующие свои претензии на особое значение. Вас много, а я – один (одна)…

В назначенный день пришел мрачный мастер, поставил пломбы на приборы, записал показатели. – Ждите квитанции, – сказал он с неясной интонацией. Жду…

Злачное место

Как-то, проходя по улице, углядел завлекательную вывеску: МЕСТО ДЛЯ ДРУЗЕЙ. Что бы это значило?! Ниже пояснение: бар. Надо же – бар! Это вам не какая-нибудь дешевая забегаловка. Это, знаете ли, репрезентация западного образа релаксации, смутно знакомого по старым американским романам. Прикинул в уме, как приткнусь со стаканом к стойке, словно потерянный персонаж Хемингуэя – персонаж без слов, у которого вся жизнь в подтексте. Представил, как буду маяться дурью бок о бок (вкупе, но не вместе) с такими же случайными людьми – и на душе стало так хемингуево…

Вспомнился анекдот в тему. Заходит в трактир человек, садится за стол. – Человек! подай штоф водки. – Сию минуту! А кушать что будете? – А вот ее, родимую, и будем кушать…Слава богу, – говорю я себе, – эта притча не про тебя. Если тебе повезло, и ты в молодости хлебнул лиха и не захлебнулся, если ты сумел вовремя остановить в себе процесс бессмысленного и беспощадного саморазрушения, обусловленного пристрастием к алкоголю, то жизнь – это будни, в которых лучше и впредь оставаться трезвым.

Конечно, соблазн велик… особенно для того, кому хочется быть свободным от крепостной зависимости, каковой является наша действительность. А как у нас это делается? Легко! выпил с утра – и весь день свободен. Этот тезис экзистенциализма, до которого Сартр не додумался, приписывается Андрею Битову. Большой писатель! Оказал заметное влияние на наше потерянное поколение. Помнится, на черном рынке за одного Битова двух Беловых давали, да еще приплачивали… Мне довелось общаться и с тем, и с другим – правда, уже в ту пору, когда оба завязали. А пьющий человек, решившийся на трезвый образ жизни, к общению не расположен. По себе знаю…

Так что в злачном месте, названном баром, я буду чувствовать себя не в своей тарелке. Лучше сказать, не в своей бутылке. Пожалуй, единственно, что было бы по мне – выпить за потерянных друзей, чье место в душе остается вакантным. Выпить чистой воды. Выпить не чокаясь. Ибо не с кем. Те, за кого я хочу поднять стакан, отсутствуют по уважительной причине – ввиду безвременной смерти. Как многие из моего поколения, подававшие большие надежды, они умерли от умственной избыточности и сердечной недостаточности. И алкоголь сыграл не последнюю роль в драме их жизни.

Нет уж, светская тусовка у стойки бара – это развлечение не из нашего репертуара. В отношении к алкоголю наши люди склонны к радикальным решениям: пить так пить! – или не пить вообще. Запой по-русски – жертвоприношение. Пропащий человек приносит в жертву злой судьбе последнее, что у него остается: самого себя. И подходящее капище для этого зловещего ритуала не бар, а кабак. Место, где до того, кто злым зельем вытравливает в себе образ божий, никому нет дела. Где схождение человека на нет не могут остановить ни препоны морального долга, ни резоны здравого смысла, – и смертная тоска неисцелимой отравой въедается в падшую душу, соблазненную зеленым змием…

*) дом по определению архитектора Ле Корбюзье.

**) (нем.) – у каждого зверька свои маленькие удовольствия.

Владимир Ермаков

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям