Орелстрой
Свежий номер №25(1229) 26 июля 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Неформат

Некстати

18.08.2016

Два принципа. Чтобы жить среди людей, и жить не хуже других, нужно выработать кое-какие житейские навыки и усвоить некоторые жизненные правила. Главная хитрость в том, чтобы научиться поступать соответственно обстоятельствам, но при этом не поступаться принципами. Тому, кто живет по уму, в каждом заблуждении нужно иметь метод…

 

В теоретической философии все актуальные темы находят принципиальное решение. Философы имеют ясные представления об умозрительных вещах, но по жизни многие из них не отличат хрен от редьки. Иначе говоря, философы знают, как нужно решать вечные вопросы, но если надо уладить конкретное дело – это не к ним. (Выйдя на это ироническое определение, я понял, почему мне так нравится считать себя философом, – не имея к тому никаких иных оснований, кроме хронической задумчивости.)

Навыки вырабатываются в опыте, а принципы устанавливаются в разуме. Согласно философскому словарю, принципом называется нечто, объединяющее в мысли и в действительности некую совокупность фактов. Как и все теоретические конструкты, это очень емкое и удобное понятие… вот только привести действительность в соответствие с понятиями удается крайне редко, если удается вообще.

Отец-основатель психоанализа Зигмунд Фрейд в сфере бессознательной мотивации нашей жизнедеятельности выявил два ведущих принципа, которые редко кому удается согласовать так, чтобы можно было жить с чистой душой и легким сердцем. Фрейд назвал их так: принцип удовольствия и принцип реальности.

Принцип удовольствия – самый непосредственный стимул человеческой деятельности, проявляющийся в сфере желаний в самых неожиданных и сложных формах. С этим все ясно… но не все просто. Дело в том, что в этой программной установке есть внутреннее противоречие. Поскольку неудовольствие сопровождается напряжением (стрессом), а удовольствие связано с расслаблением (кайфом), то по логике вещей получается, что экономика желаний должна стремиться к рецессии (спаду). Увы! в действительности все не так; юродивых среди нас много, а блаженных нет. Полное воплощение экзистенциального гедонизма представлено в образе сказочного дурака Емели, не желающего слезать с печи ради чего бы то ни было – ему и так хорошо. Но это бездеятельное блаженство, которое даром дается дураку, довольному тем, что есть, для умных людей, увы, недостижимо. Чтобы иметь радость, они должны ее заработать или заслужить. В природе разума заложен запрет на праздное существование: удовлетворение желаний приводит не к безмятежности, а к опустошенности. Отсюда вывод: кто тратит время, стараясь устроить свое счастье, напрасно тратит жизнь.

Доминирование в психике принципа удовольствия приводит к инфантильности; избалованные дети становятся экзистенциальными паразитами, чья активность сводится к предъявлению претензий. Дурное множество инфантильных индивидов, озабоченных удовлетворением своих возрастающих запросов, составляет вечно недовольное большинство всемирного общества потребления. Кто ищет в жизни радости, тот ее не находит. А кто живет как бог на душу положит, радуется просто так.

Принцип реальности – психологическое обоснование ответственного отношения к действительности, позиционированное в психоанализе как антитеза принципу удовольствия. Это жесткий принцип, трудный в применении. Всякое удовольствие преходяще, и депрессивное состояние, наступающее после эйфории, опустошает сознание; психический аппарат, травмированный столкновением с действительностью, вынужден отказываться от иллюзий. Чтобы устоять под напором вопросов, психика перестает подстраиваться под то, что приятно, и начинает соответствовать тому, что непреложно, даже если оно противно уму и тошно душе.

Что из этого следует? Опять же житейский парадокс. Получается, что критерием социальной эмпирики является скрытый психический дефект: обустройством реальности занимаются разочарованные мизантропы, не доверяющие радости, и потому с мрачной решимостью, сопутствующей чувству долга, творящие сущие безобразия.

Императив реальности направляет индивида в тот же социально-психологический тупик, куда его заманивает соблазн удовольствия. Как ригористы 1), так и гедонисты, отказываясь от сомнений в своих жизненных установках, становятся циниками. Так, скажем, Жак Лакан, гуру французского структурализма, чтобы объяснить очевидность, устраивал короткие логические замыкания. Вот, к примеру, его определение реальности: Реальное… это то, что всегда оказывается на том же месте. 2) Как это понять? Все дороги, как бы они ни были запутаны, ведут туда, откуда мы уходим. Что же значит тогда – вернуться к реальности? Разуть глаза – и увидеть знакомую до отвращения картину: стоит двор, на дворе кол, на колу мочало – начинай сначала…

Тому, кто хочет разобраться с окружающей действительностью, нужно научиться разбираться в самом себе. Два принципа жизни работают в психике на душевный разрыв. В огромном мире всегда недостает места, чтобы устроить жизнь как следует – к общему согласию и в свое удовольствие. Как объяснял Маяковский (до того, как застрелился) Есенину (после того, как тот повесился), для веселия планета наша мало оборудована…

Как быть? Решайте сами. Иной раз лучше поступиться принципиальностью, чем человечностью, а в других обстоятельствах, только занимая принципиальную позицию, можно сохранить свое достоинство. Имея твердые убеждения (или не имея таковых), надо всегда помнить, что в кризисных ситуациях принципиальность легко переходит в жестокость, а беспринципность в подлость.

Третий принцип

Фатальное несоответствие наших возможностей нашим способностям в социальной психологии формулируется как методологический принцип, без учета которого трудно понять, почему так плохо работают учреждения, устроенные так хорошо.

Принцип Питера – положение, выдвинутое и обоснованное в одноименной книге канадским социологом Лоуренсом Питером, – постулат в виде парадокса: В иерархической системе каждый служащий поднимается до уровня своей некомпетентности. Согласно неписаным правилам бюрократического производства, человек, добросовестно работающий в своем ведомстве, повышается в должности до тех пор, пока не займет место, на котором не сможет справиться с должностными обязанностями; его карьерный потолок называется уровнем некомпетентности. На этом уровне сотрудник застрянет намертво, и будет занимать не свое место до тех пор, пока не покинет систему (уволится, скончается или выйдет на пенсию).

Если решиться на расширенное толкование, социологический принцип можно перевести в экзистенциальный регистр: В реальной жизни каждый человек стремится занять положение, в котором не сможет реализоваться. На основе такой интерпретации можно представить непостижимую сложность соотношения жизни и судьбы. Получается вот что: кто не достигает цели, не теряет надежды; кто добивается своего, обречен на разочарование. Так что не надо надрываться, стремясь подняться над собой…

Система, в которой последовательно осуществляется принцип Питера, постепенно впадает в застой. Действительность, в которой все активные деятели достигли предела своих возможностей, уже не может измениться к лучшему: никто не знает, как это сделать, – поскольку на всех ключевых постах находятся ответственные лица, по степени компетентности не соответствующие занимаемому положению. Выйти из ступора система может только в результате социального переворота. Так переворачиваются песочные часы – и образ времени приходит в движение. Моменты переворотов отмечаются как исторические вехи: 1917… 1991… 20??...

Опыт мании и меланхолии

Предположение, что у человека есть душа, не удается подтвердить научными методами, но можно доказать от обратного – по фактической несомненности душевных страданий. Динамика роста психических болезней, свойственных нашему веку, свидетельствует о том, что рациональная резекция метафизической сущности не проходит даром для разумного существа.

Отчуждающая странность сущего не исчезает, если закрыть на нее глаза. Мир остается непостижимым, даже если отказаться от его постижения. Гони метафизическую природу в парадную дверь разума как архаический страх, она вернется через черный ход подсознания как непостижимый ужас. И сведет разум с ума: с твердой почвы здравого смысла сведет индивида в трясину душевного расстройства.

Как сказал мне старый друг, психиатр со стажем, никто, кроме специалистов, не представляет, сколько среди нас тихо помешанных. В клинических исследованиях выявлено столько различных психических девиаций, что уже непонятно, что можно считать нормальным состоянием. Основной диагноз современности – маниакально-депрессивный психоз: чередование безадресной агрессии и беспричинной фрустрации. Философ Мишель Фуко, занимавшийся исследованием внутреннего ландшафта современности, рисует нерадостную картину ментального мира, разделенного на трясину и пустыню. Поле наблюдения душевных болезней обозначилось на тех ландшафтах, которые скрыто определяют их стилистику и структуру. По одну сторону лежит мир всепроникающей влаги, едва ли не всемирного потопа; человек здесь глух и слеп, он охвачен спячкой и не замечает ничего, кроме собственного ужаса… По другую сторону находится мир пылающий и пустынный, мир паники, где все – бегство, беспорядок, мгновенно теряющийся след. Неукоснительная строгость этой тематики, принявшей космическую форму – вот организующее начало нашего опыта мании и меланхолии. 3) К манере рассуждений современных философов, конечно, надо привыкнуть, но если в ней разобраться, начинаешь на многие вещи смотреть с другой точки зрения.

Имея дело с кем-либо, прежде чем перейти к предмету разговора, надо догадаться, в какой фазе скрытого психоза находится ваш визави – маниакальной или депрессивной? Какой опыт сформировал его убеждения – опыт мании или меланхолии? В спячке его критический разум или в панике? Если векторы психических отклонений совпадают, есть вероятность взаимопонимания. Если же модусы сознаний находятся в противофазе, лучше сразу разойтись в разные стороны. Пусть каждый идет своей дорогой: одна ведет в пустыню, другая в трясину. Каждому свое.

Обобщая катастрофы минувшего столетия, британский историк Эрик Хобсбаум назвал XX век эпохой крайностей. Если предположить, что муза истории Клио больна маниакально-депрессивным психозом, иначе говоря биполярным аффективным расстройством психики, это определение получает дополнительное значение. Вероятно, политику делают психопаты, находящиеся в маниакальной фазе, а культуру – невротики, пребывающие в депрессивной прострации. Только так можно объяснить то, что иначе не входит в разумение – суицидные тенденции мировой цивилизации, неудержимо устремленной к концу истории.

Прерогатива возраста

Когда я был молодым и глупым, я был собой недоволен, но уверен в себе. Я старался вникать в то, частью чего была моя жизнь, и надеялся, что в итоге пойму все, чего не понимаю в процессе. Стану старым – буду мудрым. Как бы не так…

Пока получилось только первое. Увы. Как говорится, старость не радость. Что не договаривается, – старость не мудрость. По мере накопления житейского опыта (опыта мании и меланхолии), я не понимаю в жизни гораздо больше, чем не понимал, будучи молодым и глупым. Но я уже не расстраиваюсь по этому поводу так, как расстраивался раньше. Прерогатива возраста в том, что старого дурака, в отличие от молодого, оспаривать не принято. Так что, излагая свое мнение, можно не напрягать речь аргументами, – достаточно авторитетной недоговоренности (дескать, поживете с мое – поймете, что к чему).

Используя возрастное преимущество, в порядке назидания прилагаю к риторической тираде прописную истину, то есть бесспорную благоглупость; вот она: отправляясь в жизненный путь, надейтесь на лучшее, но рассчитывайте на худшее.

Прерогатива возраста (прожиточный минимум уважения) дается за выслугу лет, вне зависимости от жизненных достижений. Без гарантии, что тот, кто много прожил, нажил ума. Может так, а может, и нет: тут бабушка надвое сказала...

Настоящая мудрость является незваной, обретается неявной и остается неосознанной. В выстраданной мудрости нет ни радости, ни гордости. Кто познает истину, не достигает цели. Ибо не бесспорности ищет наш скорбный разум, а безмятежности.

1) Ригоризм – строгость проведения какого-либо принципа в поведении и мысли. Ригоризм исключает компромиссы и не учитывает другие принципы, отличные от исходного.

2) Жак Лакан «Семинары: 7».

3) Мишель Фуко «История безумия в классическую эпоху».

Владимир Ермаков

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям