Орелстрой
Свежий номер №13(1217) 19 апреля 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Неформат

Некстати

22.07.2016

Поэтика ватника (2) семантика одежды: тема и вариации. Тема, ставшая предметом рассуждений в предыдущем эссе («Поэтика ватника»; «Орловский вестник» №23 13 июля 2016), – семантика одежды, отражающая социальное расслоение общества – в процессе прояснения сосредоточилась на одних содержательных моментах, оставляя в стороне другие, по-своему интересные, возможности высказывания. В суждениях, не нашедших места в тексте, остались мысли, с которыми автору жалко расставаться. Отслоившиеся от основного текста абзацы, собранные вместе, сложились в некое продолжение – приложение, в котором нет особой нужды, но интерес к затронутому вопросу находит дополнительный материал. Вроде о том же, но не то же самое. Так уходящий гость, наскучивший хозяевам, договаривает в дверях то, что упустил или умолчал в ходе застольного разговора.

 

Как установлено в христианской традиции, необходимость человека в облачении тела обусловлена его греховностью. Нарушив запрет на знание добра и зла, Адам и Ева устыдились своей наготы и прикрыли срамные части своего тела фиговыми листками (сшили смоковные листья и сделали себе опоясания). Ибо в момент истины им открылась неприглядная правда об их животной природе, и они восхотели сокрыть ее…

Однако ни один из художников, изображавших изгнание из рая, не обратил внимания на то, что по свидетельству первоисточника Бог не дал людям уйти в земную жизнь в таком непотребном виде. И сделал Господь Бог Адаму и жене его одежды кожаные, и одел их (Бытие: 3; 21). Таким образом, первым кутюрье в истории стал Бог Ветхого Завета. Представляю, чего бы только не отдали современные дизайнеры, чтобы вызнать божественную идею одежды в ее исходном виде!

Впрочем, если бы это кому удалось, был бы разочарован. Мне кажется, что прообраз одежды по крою и шитью был ближе к ватнику, чем к пиджаку (жакету). Ибо райская жизнь для Адама и Евы была позади. На земном поприще им предстояла трудовая деятельность: работа в поте лица своего…

nЖВ истории цивилизации манера одеваться выработана опытом практических решений и регламентирована системой сословных отношений. Семантика одежды во все времена имела огромное значение в социальной ориентации. Соблазн выглядеть неодолим для тщеславного помышления: кто полагает, что он достойнее прочих, свое достоинство норовит выставить наружу. Злые языки язвили вслед разодетому вельможе: ему дьявол чванством кафтан подстегал. И наоборот – стремление к нравственному самосовершенствованию сопровождалось отказом от излишеств в одежде.

nЖВ классической античности облачением личного достоинства в значении римского гражданства была парадная тога. Но в торжественном одеянии, требующем от носителя сдержанного поведения, особо не разгуляешься. В повседневной жизни верхней одеждой свободных граждан был гиматий – шерстяной плащ особого покроя. В то время как солдаты и путешественники носили хламиду – тот же плащ, но проще по крою, плотнее и прочнее. В первом было больше понта, а от второго больше проку.

С какого-то времени хламида стала излюбленной одеждой философов – системной особенностью, выделявшей их из сограждан. Наверное, в пристрастии к этой непритязательной одежде было нечто нарочитое, отчего в наш речевой обиход понятие «хламида» вошло в переносном значении – с насмешливым смыслом.

Великий пролетарский писатель Максим Горький начинал литературную деятельность под псевдонимом Иегудиил Хламида; насмешник в роли проповедника, войдя в роль идейного предводителя российских босяков, стал основоположником социалистического реализма.

nЖПлащ философа со временем стал образным выражением независимости мысли от прописи, – как в иные времена униформой инаковости становились другие виды одежды – блузы художников, джинсы битников, твидовые пиджаки левых интеллектуалов. Хотя, скажем, такой авторитетный мыслитель, как Гегель, осуждал в умных людях склонность выделяться из окружающей среды. Сам профессор одевался соответственно статусу, утверждая, что философ не должен отличаться покроем пиджака.

Утверждение категоричное, но верное. И более того. Если довести эту мысль до логического конца… в определенных исторических обстоятельствах, когда вечные вопросы решают идеологи, лагерная телогрейка – лучшая одежда для истинного философа, чем ученая мантия. В отечественной истории такое уже было. Русский экзистенциализм, в отличие от французского и немецкого, был лишен возможности самовольно решать проблему выбора и свободно преодолевать пограничную ситуацию: в советской действительности взыскующий истины разум находил свой предмет исследования в зоне особого режима.

Если согласиться с мнением, что наша духовность осуществлялась в культуре как словесность, и вспомнить известное выражение Достоевского, что русская литература как великое явление человеколюбия вышла из «Шинели» Гоголя, далее можно представить следующий образный ряд: разделившись на повороте истории, родная речь в трех не сходствующих ипостасях облачилась соответственно в дорожный плащ Бунина, орденский пиджак Фадеева и зябкое пальтишко Платонова. Пройдя через тяжкие испытания и страшные искушения трагического и героического двадцатого века, словесность, как совесть, обналиченная словами, вернулась в мир в ватнике Солженицына.

nЖВатник рожден от нужды и носится по необходимости; это одежда на каждый день. Особенно в тяжелые времена, когда каждый день если не черный, то серый. По мере того как время светлело, в гардеробе обывателя у непрезентабельного ватника стали появляться респектабельные конкуренты. Прежде всего, драповое пальто – на выход в люди. Но в обыденном обиходе ватник еще долго оставался на позиции ближе к телу.

Ватник предрасполагает своего носителя к житейской простоте. Человека в ватнике трудно поставить по стойке смирно: в нем всегда будет проглядывать идеологическое разгильдяйство. В недавние времена, когда положено было всем думать одинаково, инакомыслящие носили свои ватники с большим достоинством, чем клевреты режима свои ливреи.

Поэтика ватника – аскетика: ничего лишнего. В ватнике трудно быть снобом. Можете себе представить телогрейку, отделанную позументами или кружевами? А тем более аксельбантами…

Семантика ватника – суровая справедливость: имеет значение лишь то, чего ты стоишь сам по себе, без званий и титулов. Только то достоинство подлинно, которое не теряется с мундиром.

Люди, одетые запросто, нутром чувствуют родство с неопределенным множеством простых людей – народом, в котором растворена национальная независимость и государственная суверенность.

nЖИсторическая рознь между знатью и чернью с внешней стороны просматривается как вражда между кафтанами и зипунами. Затаенная неприязнь простых людей к непростым сказалась в старинной пословице: лиха беда кафтан нажить.

В Московском государстве царь жаловал бояр, отличившихся служебным рвением, шубой со своего плеча – в порядке особой чести. Шуба, верхний предел роскоши в верхней одежде, могла стоить целое состояние. Мягкая рухлядь, то есть меховая одежда, передавалась по наследству, и каждая доха дотошно описывалась в духовной (завещании).

В наши дни предметом язвительно-завистливого обсуждения в средствах массовой информации стало шубохранилище одного магната, пристроенное к роскошному дворцу в его подмосковной усадьбе. Правда, сомнительно, чтобы множеством шуб сего государственного мужа пожаловал президент. Скорее, это счастье дано ему по особой божьей милости, – поскольку в том же особняке рядом с гардеробной расположена молельная комната. Видимо, именно за стремление к праведной жизни Бог дал благочестивому чиновнику столько всего, что до Страшного суда хватит с лихвой…

Презрение знати к черни метафорически выражалось как отношение шелка к сермяге. Человеческое содержание, облаченное в шелка, как бы обладало особой ценностью, а обряженное в сермягу таковой не имело. Барин мужика полагал существом низшей породы, по природной сообразительности превосходящим тягловый скот, но по благородству натуры уступающим породистой лошади. Новое барство примерно также относится к тем, кто позволяет им жить по-барски. К рабочей силе, закрепощенной рыночной экономикой. К обезличенной массе социальных аутсайдеров, окрещенной апологетами новорусского порядка дискриминирующим прозвищем ватников.

Что-то очень не так в Российском государстве… В теории открытого общества, которой вроде бы следует либеральное правительство, утверждается постулат об объединительной роли рыночной экономики, а в практике капиталистического строительства усиливается и увеличивается социальное расслоение. На одном краю пропасти, разделившей русский мир, стоят роскошные особняки больших бояр, обобравших страну, а на другом – неблагоустроенные общежития тружеников, обустраивающих Россию. Некоторое количество людей в собольих шубах и неопределенное множество людей в одежках на рыбьем меху сходятся вместе разве что в демографической статистике, в графе «общее число жителей».

nЖВ разное время жизни мне, так или иначе, приходилось заниматься неквалифицированным физическим трудом – по своей охоте или по житейской нужде. Социализм предоставлял рядовому интеллигенту множество возможностей почувствовать себя плечом к плечу с трудовым народом. Сказать, что я радовался каждому случаю сменить пиджак на ватник, было бы ораторским фарисейством. Не шибко крепкому телом и не слишком сильному духом, вкалывать по-черному мне было тяжеловато. Но, в общем и целом, я не жалею о том, что довелось почувствовать тяжесть жизни на своих плечах. Ибо была в тех трудных днях, когда я отрабатывал свой хлеб в поте лица своего, неопределимая и несомненная правда, которая утоляет тоску разума по смыслу лучше, чем радужные иллюзии праздного времени.

nЖКак сказал один видный деятель эпохи Просвещения, стиль – это человек. Очень точное замечание, притом многозначительное.

Манера одеваться так или иначе обусловлена стилем жизни. Когда одежда в установленном порядке обнаруживает (обналичивает) идентичность данного индивида, человек в несвойственном ему облачении ощущает, что он пребывает не в своем обличии. Если не по Сеньке кафтан, несчастный Сенька чувствует себя ряженым. Во всяком случае, не равным самому себе, но притворяющимся тем, кем нужно казаться.

Вероятно, я не сделал карьеры потому, что не любил носить галстуки и гладить брюки. А человек, находящийся при исполнении в незастегнутой рубахе и неотглаженных штанах, не вызывает у начальства доверия. Несоблюдение дресс-кода есть отклонение от регламента, в конечном счете ведущее к нарушению режима.

nЖВ гениальном фильме Георгия Данелии, грустном гротеске «Кин-дза-дза», продвинутый инопланетянин так объясняет землянам, неискушенным в специфике внеземных цивилизаций, общую причину всех социальных кризисов: Когда у общества нет цветовой дифференциации штанов, то нет цели. А когда нет цели, нет будущего. Если воспользоваться терминологией, предложенной сценаристами, можно сказать, что согласно неписаной табели о рангах нашим чатланам (читай: начальникам) вместо малиновых штанов положены пиджаки, а пацакам (то есть кацапам, людям социально неполноценным) взамен желтых штанов надлежит ходить в ватниках, – и тогда сразу будет видно, кто перед кем должен приседать. Главное, чтобы стремления людей были мотивированы и стимулированы желанием повысить свой социальный статус – с желтого до малинового, с малинового до голубого. И так далее, по радужному спектру.

Тем, кто достигает высшего уровня, дающего право ходить в любых штанах или, если захочется, вообще без штанов, становится мучительно ясно, что жизнь потрачена зря, – но высшего уровня достигают очень немногие.

Символической стороной социальных отношений пренебрегать опасно. А еще опаснее злоупотреблять символикой, свойственной иерархии ценностей. Бог весть, как может вывернуться порядок вещей, в котором значения подменяются понятиями. Форма одежды в отрыве от содержания способна вводить в заблуждение. Таким образом, семантика одежды может быть использована для утверждения лжи.

На ярмарке тщеславия, где встречают по одежке и принимают по наряду, общественная жизнь последовательно сводится к маскараду. Информационное пространство заполняют волки в овечьих шкурах, вороны в павлиньих перьях, аферисты в парадных мундирах, дураки в академических мантиях, грешники в белых одеждах, циники в златотканых ризах… Who is Who? Кто есть кто? Бог весть.

Господи Боже, сделавший одежды Адаму и Еве! – может, было бы лучше, если бы Ты пустил их по миру голыми? – как сотворил и вразумил… Правда, сотворил хорошо, а вразумил не очень.

Владимир Ермаков

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям