Орелстрой
Свежий номер №32(1236) 13 сентября 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Неформат

Некстати

06.03.2015

Словесность и действительность. В Год литературы как-то особенно грустно думается о разрыве словесности и действительности, свойственном нашему образу жизни. Противоречие между тем, что говорится, и тем, что делается, порой кажется непреодолимым. Между экзистенциальными позициями пафоса и скепсиса – зияние, в котором бесследно исчезают все прекрасные иллюзии. В порядке планового производства государственной идеологии это несоответствие особенно разительно. Особенно в кризисы. Вот, в связи с обострением международной ситуации на повестку дня снова ставится вопрос об особом русском пути. Камо грядеши? Хорошо мотивированные оптимисты уверяют, что социально озабоченная власть ведет народ трудной дорогой в рай, а хорошо информированные пессимисты утверждают, что благие намерения ведут в другое место…

 

Публичные высказывания, оторванные от реальности, порождают ментальные миражи. Уставшие от тяжести жизни, мы уже почти готовы согласиться, что и впрямь верим в то, в чем нас уверяют. О, наведенный морок пропаганды! О, мертвая вода кривды! Сколько ее ни лей, пользы от переливания из пустого в порожнее меньше, чем мало. Казалось бы, все сложилось и срослось… но жизни в том нет. Одна из целей лжи – скрыть ее причину. *) Что же мы хотим скрыть, делая вид, что не видим того, что видим?

Мы лжем потому, что не хотим оказаться в ложном положении. Когда все блага земные сосредотачиваются в центре житейского круга, очерченного господствующим мнением, мы боимся оказаться крайними. Когда общее дело не ладится, начинается активный поиск виноватых. И тогда каждый, кто говорит не в лад, может попасть в круг подозреваемых в сговоре с неблагоприятными обстоятельствами: из-за таких, как ты… И никто, кроме немногих блаженных и праведных, не сможет предъявить морального алиби.

В нашей общественной жизни изо дня в день создается множество ситуаций, когда желаемое так некритично выдается за действительное, что теряешь уверенность в том, что критерии действительности еще в силе. Казалось бы, на то и свобода слова, чтобы освободить пути к истине – как от властного произвола, так и от самовольного беспредела. Однако в нашей жизни все устроено не так, как узаконено. Критическое высказывание приравнивается к протестному выступлению, а принципиальное возражение должностному лицу расценивается как посягательство на авторитет власти. Так что прения допускаются только при условии предварительного согласия. Язык нам дан для того, чтобы выражать свои мысли, а мозги для того, чтобы не давать воли языку. Как сказал однажды бывший спикер нашего парламента, парламент не место для дискуссий.

Общественные форумы у нас тоже не для прений. Вот и на торжественном открытии Года литературы, состоявшемся в Орле 26 февраля сего года, разногласий не было. Да и откуда им взяться? Ибо речь шла не о злобе дня, а о вечных ценностях. Лучшие люди города, собравшиеся в библиотеке имени Бунина, клялись в верности слову. Вернее, признавались в любви к красивым словам. А как иначе? Как сказал Иван Бунин, лишь слову жизнь дана. И не только жизнь, но и власть. Власть над совестью. Поистине, так. Правда, толковать этот постулат можно по-разному. В радикальной интерпретации креативную силу литературы можно выразить парадоксальным образом: что написано пером Достоевского, не вырубишь топором Раскольникова.

Итак, литературный год открыт. Правда, пока не очень понятно, чем он отличается от прежних лет. Писатель пописывает, читатель почитывает. Писателей, правда, стало больше, а читателей меньше. Власть предержащая выразила готовность (по мере возможности) способствовать изящной словесности. Не знаю, будет ли прок литературе от такого казенного отношения, – но каков решпект! каждый писатель, до сих пор остававшийся с носом, в этом тематическом году может ходить гоголем…

Как бы там ни было, начало положено. Как говорится, хорошее начало – половина дела. Значит, можно считать, полдела сделано. Осталось так же успешно закрыть Год литературы – и закрыть эту тему. До лучших времен. То есть надолго. Если не навсегда.

Литература и номенклатура

По окраинам информационного поля прошел слух о том, что патриотически ориентированные парламентарии обсуждают проект закона об обязательном прохождении военной службы для государственных служащих. Концепция законопроекта проста: к конкурсу на замещение ответственной должности впредь не будут допускаться лукавые уклонисты, не обученные ходить строем и стоять смирно. Ну и, значит, не наученные (теми же ретивыми сержантами) родину любить. Резон ясен: путем целенаправленной селекции улучшить качественный состав отечественного чиновничества.

Интересная идея. Но не лучше ли подумать о том, чтобы для претендентов на место в системе управления страной ввести тест на коэффициент интеллектуальности и установить культурный ценз? От такого подхода пользы для дела было бы много больше. Без умения тянуть ногу и тянуться в струнку менеджер может быть эффективным, а вот без интеллекта и кругозора – вряд ли. Надо, чтобы тот, кто должен решать общие проблемы, для начала был способен их понимать. Значит, в первую очередь должно проверяться умение должностного лица формулировать вопросы и давать ответы. А для этого ему как минимум надо хорошо владеть родным языком. Только в сфере языка зарождается и утверждается социальное согласие. Язык и, думается, литература – вещи более древние, неизбежные, долговечные, чем любая форма общественной организации. **)

Самой успешной в истории номенклатурой была китайская бюрократия. Кадровые чиновники (мандарины) пять тысяч лет поддерживали порядок в Поднебесной империи – несмотря на все исторические катастрофы, вызванные нашествиями варваров, мятежами генералов или безобразиями императоров. Так вот, претенденты на все должности в обязательном порядке сдавали серьезные экзамены, главным из которых была литература. Кто не понимал притч Кун-цзы и Лао-цзы, не помнил строк Ли Бо и Ду Фу и сам был не способен сочинить стихи на заданную тему, тому нечего было рассчитывать на карьеру.

Не ввести ли и у нас подобную практику? Чтобы те, кто не могут внятно ответить, сколько человеку земли нужно, и почему мировая гармония не стоит слезинки ребенка, не могли претендовать на ответственные посты в стране по имени Россия (Российская Федерация). В дворники такого определить можно, а в начальники никак нельзя.

А если случится так, что прошедший испытания и утвержденный в должности претендент не выдержит искушения властью? Если все равно будет судить не по правде и служить не по совести – как его за то наказывать? Аксиома естественного права, основанная на здравом смысле, утверждает: наказание должно быть соразмерно преступлению. Однако в правовом государстве законодательная база и пенитенциарная система оставляют мало места для юридического творчества. Хорошо бы расширить судебную практику за счет внедрения нетрадиционных методов исправления криводушных менеджеров…

Один из японских князей XVI века, дайме клана Симадзу, установил для нерадивых самураев особую меру воздействия – заключение в монастырь. Ослушники, находясь в монастыре, должны были заниматься изучением конфуцианских текстов под присмотром главного монаха; когда они достигали прогресса в понимании классики, им возвращали первоначальную свободу. ***) Какая гениальная идея! – направлять нарушителей общественного порядка на исправительные умственные работы. В этом есть прямой резон: тупой физический труд, в котором нет никакого интереса, только озлобляет осужденного, а духовное напряжение, обусловленное вдумчивым чтением, волей-неволей будет поднимать уровень его сознания.

Может, и наших нечестивых чиновников, преступивших черту и потерявших лицо, следует отправлять в Соловки – досконально изучать «Красное колесо» Александра Солженицына: повествование в отмеренных сроках, изложенное на семи тысячах страниц и состоящее из двух действий и четырех узлов, – и пока (под строгим присмотром главного филолога) не распутают в уме все узлы, обратно в мир не выпускать ни под каким видом.

О верности слову

Только тот, кто освоит строй речи в пространстве языка, может разобрать внутреннее устройство жизни. Только там, где отлажен порядок слов, налажен порядок вещей. Как убежденно и убедительно сказал Иван Рыжов, последний из ряда больших литераторов, вспоенных на пользу родины на наших мелких водах, раз уж слова выстроились в ряд – бессмыслицы быть не может. Слова умнее нас, зазря не построятся. ****) Нельзя выразить проще то высокое доверие, которое писатель имеет к языку, а читатель к слову. По существу житейского дела лучше полагаться не на чужое суждение, а на родную речь. Нет ничего лучше для настоящего человека, чем следовать душой высшей правде, с великой силой выраженной отечественной литературой. Другой национальной идеи у нас не было, нет и не будет. Да и не надо другой.

Национальная идея протекает через отечественную историю в русле родной словесности. Как говорит филолог Игорь Волгин в завершение авторской передачи на канале «Культура», читайте и перечитывайте классику! В ней наше все. И все в ней – наше. Только тогда, когда в общественном сознании произойдет перезагрузка нравственной парадигмы, свойственной русской литературе (святой – по выражению Томаса Манна), в российской истории начнется национальное возрождение.

Силлогизм

о словесности

Силлогизм как форма рассуждения состоит из двух посылок и заключения, в котором дается вывод, суммирующий общий смысл отдельных положений. Возьмем и сопоставим для примера две прописные истины.

Россия – страна логоцентрическая.

Россия – страна казенная.

Какой вывод следует из сопряжения этих утверждений? Если следовать формальной логике, то на выходе образуется постулат:

   

Родная литература – дело государственное.

Нравится это вам (извините – нам; так корректнее) или нет, но культуртрегерская практика на каждом этапе нашей истории подтверждает данное теоретическое положение. Другое дело – как толковать этот факт. Власть стремится направлять литературу по генеральной линии державной идеологии, а общественность старается в литературном процессе настраивать систему отношений личности и власти по параметрам времени.

Российская государственность и русская словесность являются двумя явлениями одной целенаправленности, и пока между ними нет согласия, отечественная история так и будет двигаться судорожными рывками – от экстазиса к кризису, от кризиса к экстазису.

ПРИМЕЧАНИЕ. Экстазис в экзистенциальной философии означает пребывание вовне, то есть отрыв от действительности. Кризис в социологическом дискурсе означает разлад системности, когда ход событий меняет порядок вещей непредсказуемым образом – и болезненным способом.

*) Роберт Говард «Нет числа дням».

**) Иосиф Бродский «Лица необщим выраженьем».

***) Дайсэцу Т. Судзуки «Дзэн и японская культура».

****) Иван Рыжов «Проза жизни».

Владимир Ермаков

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям