Орелстрой
Свежий номер №9(1109) 22 марта 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Неформат

Некстати

09.02.2016

Жизнь в переходную эпоху. Смутно и тревожно начало года в мире, потерявшем вчерашнюю уверенность в завтрашнем дне. Ни одна из проблем, возникших на переходе из века в век, толком не решена, но мировым лидерам уже не до них: из года в год возникают новые проблемы, превосходящие прежние потенциальной опасностью прямых и косвенных последствий. Кажется, что мировая цивилизация как социально-экономическая конструкция была построена на песке, и к началу нового тысячелетия ее тяжесть превысила предельно допустимую. Под давлением критической массы неблагоприятных обстоятельств проблемная зона расширяется от центра событий к окраинам мира, и прах напрасных надежд с неслышным шелестом осыпается с края земли…

 

Смутно и тревожно начало года в России, где мировые проблемы накладываются на внутренние неурядицы. Смута в сердцах, сумятица в умах, суматоха в действиях. Нефть дешевеет, жизнь дорожает; рубль слабеет, маразм крепчает. Разного рода аналитики с нарочитым злорадством прогнозируют ухудшение ситуации. Но при этом, чтобы не облажаться, если в уравнении со многими неизвестными минус наложится на минус и общая тенденция выйдет в плюс, оставляют незакрытой вероятность поворота к лучшему. В конце концов, русский путь уже не раз проходил по краю пропасти, – а все же не обрывался. Главное, не делать резких движений – не затевать яростных междоусобиц в узких местах актуальной проблематики. Продолжить отечественную историю можно только вместе: на главном направлении времени решается общая судьба.

Собственно говоря, относительно истории ясности в нас тоже нет. Отвечая на вопрос о прошлом, общественное сознание ставит вопрос о будущем: куда ведет особый русский путь? Спорам конца не видно, – и настоящее время тратится попусту. Время, в котором мы живем, по скрытой сути своей – испытательный срок. В научной терминологии – точка бифуркации: момент системной неустойчивости, когда случайное событие может повернуть направление процесса. В образном выражении – поворотный пункт: распутье, на котором стоит витязь и читает дорожную карту: налево пойдешь – потеряешь инициативу, направо – утратишь перспективу, а попрешь напролом – пропадешь в нетях… Выбора нет, а выбирать надо. Камо грядеши, россияне?

   

* * *

Смутно и тревожно начало года в сводках погоды и прогнозах синоптиков. Давно у нас не было такой зимы! Синоптики говорят, что в этом январе мы пережили самую снежную неделю за полвека. Снега накрыли страну от края до края. Снегопады… снегопады… снегопады… то невесомые, словно кисейные вуали, медленно опадающие с незримого лица красавицы-зимы, то ветреные, окутывающие округу неровными пеленами из кружевного рванья, то настырные, вкривь и вкось прошивающие мутный воздух ледяными искрами… Снег летит, парит, порхает, кружит, метет, пуржит, вьюжит, осыпает, облепляет, ослепляет… О это затяжное снежное снисхождение! – возрастающая тяжесть несчетного множества легчайших снежинок неощутимо и неотвратимо складывается в огромные сугробы…

Любо-дорого посмотреть! если, конечно, смотреть со стороны… Непогода внутри никому не в радость: ни пройти ни проехать. Те, кто преодолевает снежные заносы на колесах, и те, кто пробирается через снежные завалы на своих двоих, клянут тех, кто, по их мнению, должен был проложить им дорогу. Понять их можно, а все же большая часть упреков напрасна и несправедлива. Страна не может на постоянной основе держать трудовой ресурс и технический резерв из расчета экстремальных обстоятельств. Люди и машины делают что могут – и кто вправе ожидать от них большего?

Выходя утром из дома, сомневаешься, сможешь ли попасть туда, куда тебе надо? Смешно и странно пробираться тропинкой в сугробе, которым завален тротуар. По другую сторону сугроба к толстой трубе теплоцентрали жмутся распушенные кошки; такие экстремальные обстоятельства им явно не по нутру. По краям протоптанных дорожек рыскают окрестные собаки, чувствующие себя превосходным образом.

На занесенной снегом остановке ждет автобус женщина, опаздывающая на работу. В элегантном пальто не по погоде и в сапожках на шпильках, она то и дело поглядывает на часы, и (то ли от холода, то ли от нетерпения) быстрой ножкой ножку бьет… Прелесть какая! Пушкина бы порадовало, с какой решимостью наши женщины одеваются наперекор стихии. Вот и транспорт подошел… водитель маршрутки, закрывая у нее под носом дверь (все равно в салон ей не влезть), ухмыляется, видя в боковое зеркало, как розовеет от холода и досады лишняя пассажирка. Как дева русская свежа в пыли снегов! Снежная пыль мерцает в морозном воздухе, и от этого в сердце рождается веселая ярость.

Ангел календаря, хранитель переходной эпохи, пролетает над русской землей, и по инверсионному следу рассыпаются перистые облака; холодная небесная благодать оседает пречистыми снегами. На поля и леса, на площади и пустыри, на памятники и помойки. Куда ни попадя. Городам сугробы в тягость, а весям на радость: озимым под ними хорошо дожидаться грядущих дней, когда снег станет водой.

* * *

Жизнь в переходную эпоху похожа на затянувшееся ожидание окончательного диагноза. Результаты анализов все время меняются: то все показатели колеблются около нормативных значений, и, значит, можно отложить на завтра то, что надо было сделать вчера; то все так скверно, что даже удивительно, – как дотянули до нынешнего дня?! Что делать – непонятно, но, ясен пень, надо что-то делать.

Конечно, можно было бы собраться всем миром и обустроить Россию к всеобщему согласию. Если договориться об общем будущем, обустроить его будет не так уж и сложно. Сложно договориться. Трудно поверить в то, что новый общественный договор не окажется очередной филькиной грамотой. В середине нулевых показалось, что порядок вещей худо-бедно устаканился, и переходный период завершился. Не лучшим, конечно, образом, но хотя бы так. Рано обнадежились – застой нам только снится…

Сколько ни говори: халва, халва – во рту слаще не станет. Сколько ни говори: народ! народ! – солидарности в людях от этого не прибавится. Слишком уж разобщились интересы тех, кто вышел из народа в люди, и тех, кто в нем остался. Те, у кого есть деньги, презирают тех, у кого их нет. Те, у кого денег нет, ненавидят тех, у кого они есть. Как им договориться об общем будущем? А договариваться надо, потому что возрастающий счет взаимных претензий, если не будет своевременно погашен, приведет к банкротству страны.

В попытке определить основной смысл нашего времени вспомнились строчки великого поэта, русской культуре не чужого, –

Слова больших времен, когда деянья

наглядно зримы были, не про нас.

Не до побед. Все дело в одоленье. *)

Хотя это сказано по другому поводу, в этой сентенции выражено кредо переходной эпохи. Время, лишенное внутренней определенности, может быть эпилогом предыдущей или прологом следующей. Все дело в одоленье. Если оно удается, в исторической ретроспективе переходные эпохи кажутся судьбоносными.

* * *

Чтобы верно судить о содержании своего времени, лучше всего, конечно, не иметь в себе злобы дня и на все насущные проблемы глядеть со стороны, – с внеположной точки зрения различая в образе эпохи тенденции и фикции…

Мысль останавливается, не достигнув цели, – и вывод рассыпается в многоточие. Ума не приложу, что следует из сказанного. Чтобы выйти из заторможенности, иду на кухню заварить чай. Читателю придется перетерпеть, пока автор не придумает, куда повернуть ход рассуждений. А вы думали, как пишутся такие тексты? – поднимет автор глаза горе, а там, в вышних, бегущей строкой мене, текел, фарес и все такое? Может, у особо одаренных натур оно и так, а простым труженикам пера, чтобы что-то сообразить про жизнь, надо поворочать мозгами, – а они, перегруженные житейской тягомотиной, туго проворачиваются… Пока закипает чайник, смотрю в окно.

На подоконнике проворные синицы, подлетая в очередь, расклевывают положенный им кусок сала, опасливо поглядывая сквозь стекло. Я стараюсь не пугать их, но при малейшем подозрении относительно моих намерений пичужки вспархивают и шарахаются прочь… враз – пусто! но минует минута, и они снова тут как тут – слетают на сало и быстро-быстро отщипывают пищу насущную; страх в них никуда не девается, но чтобы выжить в холода, птичке божьей надо его преодолеть…

Иногда на окно садится голубь и смотрит в упор немигающим взглядом – вымогает чего-нибудь. Голубя я шугаю: кыш, попрошайка! Тоже мне, птица мира! сколько вас, паразитов, развелось – а мира меж людьми как не было, так и нет. Понимаю, что не прав, но голубей все равно не люблю; своей деловитой никчемностью они похожи на активных общественников, регулярно получающих гранты на общественную деятельность, которая сводится к тому, что дает основание претендовать на гранты. По мне уж лучше пусть в городе хозяйничают грачи и галки – эта небесная голытьба не ждет милости от природы и не просит милостыни у людей; где увидят свое, там и ухватят, – и посмотрите, с каким достоинством держатся! нам бы так…

Кстати, о птичках. Вспомнилась расхожая фраза: ворон ворону глаз не выклюет. Крепко сказано, но, на мой взгляд, тут есть некоторая недоговоренность. Надо бы ввести в риторический оборот расширенную редакцию крылатого выражения: ворон ворону глаз не выклюет, а голубь голубю запросто. Сарказм про нас. Чтобы дойти до этой простой истины, сходной с горькой мудростью Екклесиаста, человеку мало разочароваться в ближних, – надо еще не обольщаться на свой счет…

По мере формирования этого текста в течение мысли образуются мели и омуты – лирические и риторические отступления, отвлекающие внимание от главного. Тема, заявленная в заголовке, в ходе рассуждения не подтверждается фактами и аргументами. Какая историческая реальность выражается понятием переходная эпоха? Чтобы оправдалась надежда на понимание, рассуждение на выходе должно сложиться в умозаключение, – но из того, что сказывается, общий смысл извлечь не удается. Чтобы как-то выкрутиться, надо, как это делают политики, выбрать из ораторского ширпотреба что-либо пафосное и выдать за позитивное. Скажем – дорогу осилит идущий! К этому можно добавить что-нибудь задушевное – как бы обращение ко всем и каждому…

Современники! Кто доживет до светлого будущего, передайте привет от тех, чья жизнь уложится без остатка в переходную эпоху. Скажите, чтоб не забывали нас. Ведь если бы мы не изжили смутные времена, им бы ничего не светило.

* * *

В минуту душевной усталости Гоголь посетовал на свой век, – скучно жить на этом свете, господа. Тогда казалась, что структура реальности прочна и устойчива, как тарантас Собакевича – хоть что навали, все выдержит. А потом история так наполнила событиями русскую жизнь, что мало не показалось. И скучать никому не пришлось.

Что было, то прошло, а что впредь будет – бог весть. И вот ныне здравствующий литератор, пытаясь выразить одной фразой мироощущение своей эпохи, на экране монитора собирает символы в парафраз классической сентенции: тошно жить на этом свете, господа. Потом ведет мышкой вдоль строки, выделяя ее черной полосой, и нажимает клавишу Delete. Строка стирается. И правильно. Какова бы ни была эпоха, обижаться на жизнь смешно, а жаловаться стыдно. Как сказал современный поэт –

Времена не выбирают,

В них живут и умирают.

Большей пошлости на свете

Нет, чем клянчить и пенять.

Будто можно те на эти,

Как на рынке, поменять. **)

Как бы ни было худо, деваться некуда: надо решать проблемы своего времени – назревшие, наболевшие, нагноившиеся. Подавляя досаду и преодолевая тошноту. Кто бы что ни делал, пусть делает это хорошо. Вот и этот текст, прежде чем отдать в печать, добросовестному автору надо отработать по строке. Надо вернуться в начало и заново войти в тему. Выверить, выбирая слабину, первую фразу: Смутно и тревожно начало года в мире, потерявшем вчерашнюю уверенность в завтрашнем дне… И так далее.

Редактируя строку за строкой, автор дошел до фрагмента о снегопадах. И тут что-то его смутило. Не в тексте, а в контексте. Прислушался, повернулся к окну… а в окне дождь. Вот так всегда! пока что-либо поймешь, примешь, привыкнешь – оно станет уже не то, чем было. И, чтобы не отстать от жизни, надо заново осознавать происходящее.

С точки зрения вечности, вся наша жизнь – переходная эпоха. Но об этом как-нибудь в следующий раз.

*) Райнер Мария Рильке «Вольфу графу фон Калбкрейту реквием».

**) Александр Кушнер «Времена не выбирают».

Владимир Ермаков

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям