Орелстрой
Свежий номер №40(1244) 15 ноября 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Неформат

Некстати

15.10.2015

В ожидании Безумной Греты о кризисе европейского гуманизма. То, что человек обретает в опыте, откладывается в понятия. То, что не вмещается в понимание, занимает воображение. И существует как бы само собой, – таясь по окраинам разума и питаясь психическими отходами. Сон разума рождает чудовищ. Старые монстры, наваждения прежнего невежества, в лучшие времена теряют реальное значение, – но, скрываясь в апокрифах, ждут возможности реванша. Иногда они возвращаются…

 

Страшная сказка о Безумной Грете, остервеневшей старухе, ставшей воплощением ненависти и мести, сложилась в средневековой Европе, измученной междоусобными войнами. Доведенная до крайности и впавшая в бешенство нищая женщина принялась крушить все вокруг, не разбирая правых и виноватых на этой земле. Безумная Грета стала олицетворением войны как таковой – наследственной болезни исторического человечества. На знаменитой картине Питера Брейгеля Мужицкого жуткое существо, утратившее гендерные характеристики, в демонической одержимости рушит на своем пути всякую реальность, ставшую ей поперек дороги, – и даже врата ада не устояли перед ее неукротимой яростью. В возникающей фантасмагории творимые ужасы выходят за все мыслимые пределы. Одним словом – жуть!

Эпоха Просвещения, положившая начало модернизации Европы, открыла во всемирной истории эру разума. Это не значило, что в цивилизованном мире войны прекратились – этого, увы, не произошло. Просто военные кампании стали вестись целесообразно и целенаправленно, – лишь по государственной необходимости и только под благовидными предлогами. Зверства, конечно же, по ходу славных баталий творились так же, как и прежде, – но как бы в порядке частного предпринимательства, в стороне от стратегического направления военных действий. В политические теории проникали прогрессивные идеи, утверждавшие идеалы гуманизма. В логическом пределе международная политика имела в виду достижение вечного мира. Разве не об этом размышлял гуманист Иммануил Кант, собирая в свой трактат факты и аргументы? Разве не к этому стремился альтруист Наполеон Бонапарт, собирая под свой скипетр страны и народы? После катастрофического провала наполеоновского замысла ведущие европейские державы выдвинули новый геополитический проект – Священный Союз как гарант существующего порядка. Чтобы впредь никому не было позволено устраивать на континенте кровавый бардак. Казалось, с прежними демонами, раздиравшими род людской на враждующие народы, почти покончено. Не тут-то было…

Первое пришествие Безумной Греты в новейшую историю произошло через сто лет (без года) после Венского конгресса – в 1914 году от Рождества Христова. Ни с того, ни с сего в сообществе просвещенных европейцев началось такое жестокое взаимоуничтожение, что все, у кого осталась голова на плечах, схватились за голову. Прогрессивное человечество было поражено ужасом, который до поры таился в тени мира, а с началом мировой войны был мобилизован на фронт. Четыре года мир, одержимый безумием, уничтожал все лучшее в себе. Потом смирился…

Не успело европейское сообщество оправиться от первого потрясения, как четверть века спустя случился новый припадок массового безумия, превосходящего по масштабу все мыслимые пределы. Лишь чрезвычайным напряжением всех сил удалось восстановить относительную справедливость. Как надеялись уцелевшие гуманисты, больше такое не повторится. Их наследники в это почти поверили. Три четверти века борьба за мир обходилась малой кровью. Но вот теперь являются зловещие знамения того, что ресурсы компромисса исчерпываются. Европейский гуманизм, не способный преодолеть внутренних противоречий, оказывается жертвой самопроизвольно развивающегося агрессивного дискурса, направленного на расширение активной зоны мировоззренческого кризиса, следствием которого должно явиться переустройство мирового порядка. Причем никто из тех, кто активно содействует ускорению хода событий, не отдает себе отчета, каким будет этот прекрасный новый мир.

* * *

В старые времена среди схоластов была популярна апория, смущающая неопытные умы: может ли Бог создать камень, который сам не сможет поднять? Если оставить Бога в покое, тот же вопрос можно поставить перед человеком: может ли разумное существо создать такую проблему, которую само не сможет понять? Судя по всему, очень даже может. К несчастью человека как такового, судьба человечества не зависит от воли людей, которые его составляют. Вся мировая история суть развернутое доказательство этого парадоксального положения.

В каждый отдельный период времени в существующем порядке вещей происходят множественные изменения, конечные значения которых учесть невозможно. Система международных отношений по степени сложности настолько превосходит формальные возможности дипломатических договоренностей, что меру ее неустойчивости можно определить как хронический кризис. Каждая решенная проблема порождает непредвиденные последствия, превосходящие по вредности устраненные затруднения. Согласно закону диалектики, пока еще не отмененному резолюцией ООН, количественные изменения в структуре мирового порядка переходят в качественные.

Как правило, процесс фазового перехода имеет разрушительный характер. Один из основоположников диалектики, греческий философ Гераклит по прозвищу Темный, с безнадежной убежденностью утверждал, что война есть причина всего сущего. А римский историк Тацит, если интерпретировать его мысль в современных терминах, определил внутреннюю форму общественного устройства как позиционную войну всех со всеми, в периоды кризисов переходящую в активную фазу. В нынешнем распаде мирового правопорядка Тацит усмотрел бы подтверждение своей правоты. Последние римляне в образе Безумной Греты, наверное, распознали бы богиню раздора Эриду, дочь вечной ночи и сестру бога войны; как полагают мифологи, античные божества, потеряв власть над умами, утратили свой raison d’etre (смысл существования) и завербовались в легион нечистой силы, став иррациональными террористами в царстве разума.

* * *

То, что происходит в мире, не может пройти мимо нас. Ни отгородиться, ни откупиться от истории никому не удастся. Вопрос лишь в том, чтобы нашей стране удалось перейти на новый уровень большой игры с наименьшими потерями. Как соотносится системный кризис европейского гуманизма с нашими поисками национальной идеи? Сложно сказать… В критике российской действительности наши оппоненты образцовым царством разума положили считать шенгенскую зону. Какое-то время казалось, что так оно и есть. Или вот-вот будет. Но все равно что-то не сходилось. То одно, то другое. А когда в старую Европу, надеявшуюся устроиться лучшим образом, толпами поперли беженцы из дальних стран, ввергнутых в хаос в ходе гуманистических западных акций, стало ясно, что альтруизм и утилитаризм внутри европейского гуманизма входят в неразрешимое противоречие. Чтобы хотя бы как-то локализовать проблему, придется понизить критерии риторики и повысить требования эмпирики. Мировым лидерам в рамках юбилейной сессии ООН фактически пришлось признать, что без учета российского фактора достичь консенсуса не получится. В проблематике актуальной геополитики произошла смена приоритетов. Претензии Украины на особый статус в качестве мирового геморроя померкли в сравнении с угрозой вирулентного исламского терроризма, захватившего обширный плацдарм на Ближнем Востоке.

Признать свою ответственность за безобразное состояние международных отношений у великих держав не хватило духу. Но и отработанные процедуры назначения виноватых из несогласных и несговорчивых не дают должного эффекта. В итоге арбитража вместо искомого компромисса в условие взаимодействия был положен нонсенс: без участия России решение мировых проблем в рамках существующего положения вещей невозможно, но допускать ее к решению этих проблем нельзя, поскольку ее возрастающее влияние будет представлять угрозу существующему положению вещей. Тут, как говорится, Гегель отдыхает; над этим креативным проектом витает неупокоенный дух Кафки…

Прежний мировой порядок, худо-бедно державшийся три четверти века, судя по всему, исчерпал ресурс прочности. Как сказал один американский писатель, мастер психологического триллера, когда мир рушится, то, чтобы понять, почему, мы должны пересмотреть наши привычные культурные установки и ценности *). Если сопоставить это высказывание с умозаключением русского писателя, мастера философского гротеска, утверждавшего, что разруха начинается в головах **), то наличная возможность договориться по главным вопросам международной безопасности осознается как насущная необходимость. И в этом диалоге западному гуманизму придется поступиться частью идеологических предубеждений, ставших методологическими заблуждениями.

* * *

Чтобы не быть вынужденной к войне, страна должна поддерживать свои миротворческие инициативы всеми средствами, вплоть до превентивных военных действий. Собственно говоря, именно так, утверждая идеалы гуманизма путем насилия, Соединенные Штаты Америки присвоили себе исключительные права нарушать международное право, если оно препятствует утверждению американского приоритета. Как говорят сами американцы, доброе слово и скорострельный кольт вместе действуют убедительнее, чем одно доброе слово; дядя Сэм вроде как шутит… но шутка слишком похожа на насмешку.

Возвращение России в активную международную политику принципиально изменило ход геополитической игры. У стратегической операции российских воздушно-космических сил в Сирии, помимо поддержки легитимной власти и сдерживания террористической угрозы, есть еще одна цель, о которой прямо не говорится: проверка военной подготовки нашей армии в реальной боевой обстановке. Блок НАТО, блокирующий наши национальные интересы, постоянно испытывает новые наработки, как технологические, так и тактические, через прямое или опосредованное участие в локальных конфликтах. Этот опыт ничем не заменишь. Солдат должен не только уметь стрелять – он должен суметь выстрелить. И успеть выстрелить первым.

Вступая в ближневосточный конфликт, мы вступаем в область неизведанного. У всего человечества во всей совокупности лучших умов нет такого мощного разума, чтобы решать исторические уравнения с множеством неизвестных. Так что вопрос о том, прав или неправ российский президент, делая решительный ход в большой игре, однозначного ответа не имеет. Потому что нет критериев, которые будут действительны для завтрашнего дня. Критерий истины – практика; правовые нормы нового мирового порядка будут выведены из опыта, обретенного по дороге в будущее. Кто хочет дойти, должен идти на риск. Есть ситуации, когда любое действие может быть ошибочным, но еще большей ошибкой будет уклонение от действия. Так что вопрос нужно задавать не о правильности наших действий, а об их правомерности. А с этим, если судить беспристрастно, у нас дело обстоит лучше, чем у настырных американцев.

* * *

Что-то скверное случилось внутри современного миропорядка. В сфере общественного сознания эта скверна выражается потерей интеллектуальной ответственности. На рубеже тысячелетий что-то стряслось в объединенных мозгах европейского сообщества, и господствующий либеральный дискурс исподволь проникся нарастающей паранойей. Игнорируя всякие возражения и выдавая фикции за концепции, западное сообщество тем самым создает благоприятные условия для тотального столкновения взаимных претензий. Необратимым последствием мировой конфронтации может стать всемирная катастрофа.

В абсурдистской пьесе Сэмюэла Беккета «В ожидании Годо», ставшей общепризнанной репрезентацией внутреннего кризиса европейского гуманизма, бездействующие лица, потерявшие разумное представление о реальности, ждут, что придет некто, кто сможет каким-то образом решить все их надуманные проблемы. Если представить, что театр абсурда выводит на сцену скрытый суицидальный комплекс западного подсознания, который Зигмунд Фрейд обозначил как танатос – инстинкт смерти, возникает опасение, что этим загадочным персонажем, скрывающимся за кулисами истории, может оказаться Безумная Грета.

В моем воспаленном воображении, напрочь испорченном голливудскими страшилками, грядущая аватара поджигательницы войны похожа на статую Свободы, сошедшую с пьедестала и бегущую по волнам с факелом в руке – и никто в мире, отданном на ее произвол, не знает заклинания, способного ее остановить. Разве что решительная резолюция ООН могла бы поставить ее на место – пока она не зашла слишком далеко…

*) Роберт Блох «Дом психопата».

**) Михаил Булгаков «Собачье сердце».

Владимир Ермаков

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям