Орелстрой
Свежий номер №33(1237) 20 сентября 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Неформат

Некстати

10.07.2015

За целый век до начала тьмы. Предварительные пояснения. Книги имеют свою судьбу… Это старинное выражение общеизвестно; реже вспоминается то, что следует дальше: смотря по тому, как принимает их читатель. Так вышло, что два человека, с которыми мне интересно говорить о литературе, независимо друг от друга одновременно прочитали одну и ту же книгу, прежде ими пропущенную. Речь идет о повести, написанной и опубликованной сорок лет назад: Аркадий и Борис Стругацкие «За миллиард лет до конца света». К моему недоумению, эта знаменитая повесть не произвела на них должного впечатления. Как же так?! Я забеспокоился за судьбу книги, любимой мной давно и верно. Стало досадно, что у таких незаурядных читателей не сложились серьезные отношения с такими неординарными писателями. Эта досада послужила стимулом к тому, чтобы самому лишний раз перечитать интеллектуальный бестселлер братьев Стругацких (далее АБС). То, что из этого вышло, следует ниже. Это не рецензия на повесть, и тем более не статья на тему, но как бы тезисы к дружеской беседе за чашкой чая. О чем еще можно с полным удовольствием поговорить с умными людьми, если не о книгах? Разве что о … Нет, о книгах все-таки лучше.

 

Что интересно, мои условные собеседники по складу личности интеллектуалы, а по базовому образованию математики. То есть представители элитного слоя интеллигенции, высшей касты открытого общества книгочеев. А эту книгу, одну из самых сильных в философской фантастике, почему-то не промыслили и не прочувствовали в той степени, в которой воспринял я, прочитавший ее впервые еще в урезанной журнальной публикации. Может быть, потому что за прошедшие годы она уже успела стать классикой жанра?

В проблематику повести положена критическая ситуация, сложившаяся на границе онтологии и космологии. На кону – судьба бытия; ни больше, ни меньше. Что само по себе выделяет повесть из ряда. Понимается это трудно, а читается легко. В сюжетном плане повесть следует канонам классического детектива, виртуозно демонстрируя блеск и нищету дедуктивного метода. В чем беда детективного жанра? В нищете причинности. Или, согласно парадоксальному определению Ханны Арендт, в банальности зла. Преступный замысел, хитроумно выстроенный мастерами криминала, разочаровывает в итоге ничтожностью заложенного смысла. Так же удручает разборчивого читателя бульварное чтиво, которое в массовой литературе проходит под маркой фантастики. И в то же время каждый жанр открывает творческому беспокойству выход из действительности. Растерянность перед миром и ревность к времени порождает поэтику виртуальной альтернативы. Братья Стругацкие – несомненные классики этого направления. Их книги не отвечают на вечные вопросы, они их ставят таким странным образом, что каждый, кто задумается, сам окажется в ответе.

Суждения по существу

Теперь, как говорится, ближе к тексту. Творчество АБС отличается вольностью мысли и легкостью слога, дерзостью замысла и соразмерностью вымысла. И в повести «За миллиард лет до конца света» все отвечает самым требовательным критериям хорошей литературы – язык и стиль, сюжет и смысл, конфликты и образы. Художественный метод АБС основан на сочетании очевидного и невероятного в одной отдельно взятой действительности. В результате внедрения инородного элемента в привычный порядок вещей возникает нештатная экзистенциальная ситуация, в которой житейская автоматика не работает. Хороший человек, оказавшийся в воронке абсурда, не знает, как ему соотнестись с этой аномалией, чтобы остаться в живых… и в хороших. Этические аксиомы, дотоле простые и ясные, как прописные истины, вдруг выворачиваются сутью и превращаются в нравственные апории. Читатель соучаствует в его сомнениях. Конфликт как капкан: коснулся мыслью парадокса, положенного в сюжет в качестве приманки – и попался! уже не оторвешься… если, конечно, умеешь читать. Зловещая фантасмагория, проступающая мысленными соблазнами в прорехах обыденности, втягивает в себя действующих лиц, вовлекая критический разум в шизофренический дискурс. Если провести кинематографическую аналогию – представьте себе, что герои Георгия Данелия, легко и весело шагая по Москве, незаметно переступили незримую границу и ненароком попали в Зону Андрея Тарковского.

Герой повести, талантливый астрофизик, работая по теме, подбирается к открытию, от которого меняется понимание пространства. На нобелевку тянет! Но тут вокруг него начинают происходить странные события, мешающие сосредоточиться – как нарочно! И на самом деле – целенаправленно: досадные помехи, словно железные опилки в магнитном поле, начинают выстраиваться в запретные линии. Что-то чуждое и жуткое берет в оборот людей, оказавшихся слишком умными. По мере того как интрига трансформируется в проблему, персонажи (и с ними читатели) начинают осознавать, что дело худо. Момент истины проявляется как точка бифуркации.

В развитии нелинейного процесса есть такая критическая точка, поворотный пункт, когда из нескольких возможностей будущего реализуется одна-единственная, и этим выбором предопределен дальнейший ход событий. Витязь на распутье выбирает не дорогу, а судьбу. Представьте себе, что неведомая сила, воздействуя на кризисные ситуации, перекрывает перспективные направления мысли, загоняя мышление в тупик. Человеку в мироздании противостоит нечто рациональное, но не разумное. И это нечто не хочет, чтобы разум получил больше знания, чем необходимо ему на жизнь. Возможно, оно желает блага, но творит зло.

Представьте себе, что некая сверхъестественная тварь, превосходящая всякое разумение, нашаривает вашу уязвимую самость в замкнутом пространстве вашего существования, круша по пути все, что ей мешает, – чтобы раздавить вашу человеческую оболочку. Вы обречены на преждевременную смерть только потому, что вы оказались умнее, чем разрешено быть. А у вас любимая жена и маленький сын, замечательные друзья и интересная работа… и вообще – очень хочется жить! Никому из тех, кто в здравом уме, не нравится умирать из любознательности. Стоит ли жертвовать жизнью во имя недостижимого торжества абсолютной истины? Это сильно вряд ли. Другой вопрос – как жить человеку, который должен звучать гордо, с урезанным достоинством? Этот выбор, априори неправильный, предстоит сделать каждому из персонажей повести.

Посторонние соображения

Особенность текстов АБС – возможность разночтений. Пользуясь правом на самоопределение по отношению к авторскому замыслу, прочтем повесть как притчу. Для начала установим типологическое сопоставление: разум в системе мира – личность в системе социума. Настроенная на стабильность, система в обязательном порядке проверяет все частные случаи на соответствие общему режиму; в случае отклонений (флуктуаций – сказали бы АБС; девиаций – поправило бы их системное начало) система устраняет нарушения удобным для себя способом.

Все тактические возможности поведения в случае столкновения с системой в конечном счете сводятся к двум экзистенциальным стратегиям: сотрудничество или противоборство (вариант бегство в данном случае не рассматривается, поскольку за край света не убежишь, а в любом другом месте система достанет). Перед героями повести, попавшими под санкции, встает все тот же гамлетовский вопрос, только во вселенском масштабе – смиряться под ударами судьбы иль надо оказать сопротивленье? А пока ищешь пятый угол, пытаясь сохранить и жизнь, и лицо, удары судьбы, словно залпы ракетного миномета, бьют по площадям, не давая пощады никому, кто оказался в опасном пространстве. Ну, и как бы вы поступили в данных обстоятельствах? Только честно…

В другом срезе повесть можно прочесть как триллер на тему отношения сознания к бытию. Что первично – материя или дух? Что изначально – разум или мир? Что было совершенно не замечено критикой, – в книге АБС выдвинута оригинальная метафизическая гипотеза, синтезирующая предположения деизма, пантеизма и агностицизма. Бог, сотворивший этот мир, умер. (Или, в лучшем случае, отстранился от дел, оставив порядок вещей на произвол судьбы.) Но свято место пусто не бывает. Из невыносимого зияния рождается новый Вседержитель – кризисный менеджер, ответственный за процедуру банкротства незадавшегося мироздания. Согласно АБС, сущность вселенной есть функция существования; разум действует как катализатор, ускоряющий реакцию преображения сущего в насущное.

Как понять происходящее, если оно происходит вне нашего ведома? Как помыслить нечто, не вмещающееся в сознание? Как осознать то, до чего не достигает мысль? В семантическом смысле можно ассимилировать даже загробный мир в его кошмарных проявлениях, но нельзя усвоить нечто настолько необъяснимое, что его даже нельзя назвать. *) За неимением лучшего определения это нечто в книге получает наименование Гомеостатическое Мироздание. То, что держит бытие… держит его под гнетом. Метафизическая структура мироздания – гомеостаз. То есть устойчивость. Гомеостазис (греч. homoios – подобный и stasis – стояние, неподвижность) – тип динамического равновесия, характерный для сложных саморегулирующихся систем и состоящий в поддержании основных параметров в допустимых пределах. Другими словами, оптимальным состоянием порядка вещей является застой. Вот тебе, homo sapiens, и предустановленная гармония! Абсолютный дух оказывается воплощенным жлобством, а высший разум мировым жандармом.

Кто бы мог подумать, что наше дело настолько худо! Хотя – мудрые знали. Екклесиаст знал: кто умножает познания, умножает скорбь. И Лао-цзы знал: ни Небу, ни Земле милосердие неведомо. Что тут еще сказать…

Частные предположения

Как предположено изначально, микрокосм соразмерен макрокосмосу; миллиарды лет для вселенной то же, что тысячи дней для человека – конечная вечность. По ту сторону света кромешная тьма. Человек должен состояться в отпущенный ему срок. И оправдаться перед Богом. Сакральная гарантия души не в том, есть ли Бог в теологическом значении, каковое заперто в догме; главное, чтобы он был в телеологическом смысле – как высший принцип, преображающий существование в бытие, а жизнь в судьбу. Разум хочет объять мир, чтобы устроить его в себе наилучшим образом. Иногда это удается. Пусть лишь в духовном плане. И тогда момент истины настает как бессрочное счастье –

И дольше века длится день,

И не кончается объятье…**)

Срок жизни человека – или, говоря старинным слогом, его век – слишком короток, чтобы он мог вместить без остатка все чудеса мира. Но, тем не менее, сколько жизни не было бы отпущено каждому – это целый век! Это значит, что ничто из того, что случается с человеком, не возникает из ничего и не исчезает бесследно; все свое он содержит в себе. И какой бы выбор не сделал каждый, выбраться из своего века он не может. Неизжитое прошлое и неотвратимое будущее заключены в незримой раковине непреходящего настоящего. Другого способа сопрячь личность и вечность в нашей реальности нет.

В бесконечном пространстве вселенной человек лишь ничтожно малая точка. Но это точка бифуркации. От того, что человек решает о себе здесь и сейчас, всецело зависит то, что люди называют историей. Каждая человеческая жизнь драгоценна тем, что продлевает историю и отодвигает на свой век начало тьмы. Ибо судьба человека – судьба бытия в одной отдельно взятой жизни. Лучшее определение этого феномена дал Мамардашвили. Бытие – это то, чего никогда не было и не будет, но что есть сейчас. ***) Каков бы ни был наш век, краток или долог, он – целый! Целый, то есть обладающий целостностью: единой сущностью и общей протяженностью – как континуум и универсум. Он словно сфера Паскаля, центр которой везде, а окружность нигде. И в этом плане человек нескончаем.

Высказав последний тезис, я наконец-то понимаю, что растекаюсь мыслью по древу жизни, и мои умозрительные собеседники начинают терять терпение: это все, конечно, интересно, но причем здесь повесть, о коей речь? На этот вопрос ответить непросто. Магия книг братьев Стругацких в том, что они не кончаются на последней странице. Кто следует направлению их мыслей, заходит дальше, чем думал. А кто не подвержен искушению выйти за пределы обыденного и очевидного, остается в своем уме.

*) Станислав Лем «Фантастика и футурология».

**) Борис Пастернак «Единственные дни».

***) Мераб Мамардашвили «Сознание и цивилизация».

Владимир Ермаков

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям