Орелстрой
Свежий номер №40(1244) 15 ноября 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Неформат

Некстати

15.05.2015

Америка, которую мы открыли. Каждый может заблуждаться, но только отпетый дурак или отъявленный политик будет упорствовать в своих заблуждениях, когда кривая дорожка заведет его в тупик. А ошибаться так или иначе нам случается часто, поскольку свой путь в жизни мы выбираем большей частью интуитивно.

 

Как сказал поэт,

По наитию дую к берегу…

Ищешь Индию – найдешь Америку! *)

Вот тут и обнаруживается проблема, – когда находишь не то, что искал. Приходится пересматривать свои представления об окружающей действительности. Каждое поколение землян переформатирует картину мира – по мере расширения мировоззрения. Заново открывая Америку. И с удивлением убеждаясь, что все мифы о ней, оказывается, основаны на фактах, а то, что считалось достоверным, на самом деле не более чем наведенные галлюцинации, совокупный продукт маркетинга и пиара.

Я в свое время, как и многие в моем поколении, открывал США как альтернативу СССР. Исследовал вдоль и поперек – с познавательным энтузиазмом… и житейским удобством, – лежа с книжкой на обломовском диване. Любая страна – вширь и вглубь – лучше всего открывается через литературу. И я взапой читал американских писателей, великих и помельче, радостно теряясь в прекрасной бескрайности далекого континента. Вместе с каждым автором я открывал Америку снова и заново. Вначале были Фенимор Купер и Марк Твен, Джек Лондон и Теодор Драйзер – классики советской американистики. Потом моими проводниками стали Френсис С. Фитцджеральд и Томас Вулф, Эрнест Хемингуэй и Уильям Фолкнер. Затем повели за собой (в разные стороны) Джером Д. Сэлинджер, Рэй Брэдбери, Трумен Капоте, Курт Воннегут… и далее по каталогу. Вплоть до Кормака Маккарти. О последнем надо сказать отдельно. Это особый случай. Маккарти открыл Америку как, не в силах молчать, открывают страшную тайну.

* * *

Наверное, никто в наше время не может с большим основанием претендовать на титул великого американского писателя, чем Кормак Маккарти, лауреат Макартуровской стипендии «За гениальность», а также всех основных литературных премий. Он стал знаменит с первого романа. «Кровавый меридиан» – обыкновенная история о человеческой жестокости, рассказанная как бы сквозь выбитые зубы. История о том, как отряд американских рейнджеров, собранный из отбросов общества, подрядился навести страх в пограничных районах Мексики – дабы без всякой пощады утвердить в чужой стране идеалы свободы и демократии. Отхожий промысел – добыча скальпов. Нам такое представить дико. Скажем, наши казаки, покорители Сибири, тоже благонравием не страдали, – но до такого зверства не опускались никогда. Если матрица американца и впрямь такова, как она проступает в мрачной прозе Маккарти, то с гринго (так презрительно звали американцев в другой Америке; это что-то вроде нашего пиндосы) и впрямь страшно иметь дело. И еще страшнее за них самих.

Американская критика захлебнулась от восторга. Невероятное достижение! Синтез Дантова «Ада» и «Илиады» Гомера! Классический американский роман о воскресении через насилие! Маккарти не столько пытается понять природу зла, сколько фиксирует его неизъяснимую реальность! И так далее… Неизъяснимая реальность зла гипнотизирует автора – и утверждается как неприглядная действительность в последующих шедеврах. Именно шедеврах – без всякой скидки; в художественном плане романов такого уровня, после Фолкнера, наверное, не было. Иногда я думаю, что не читал ничего лучше этого. Иногда думаю, что лучше бы я этого не читал.

Маккарти как никто другой открыл миру темную сторону Америки. Его книги распределяют критику практического разума по разным временам. Предки были не лучше нас, а потомки будут еще хуже. «Кровавый меридиан» – о кошмаре прошлого; «Старикам здесь не место» – о страхе настоящего; «Дорога» – об ужасе будущего. В общем, куда ни глянь – жуть берет… Маккарти ставит под вопрос классические аксиомы гуманизма – от десяти заповедей до кантовского категорического императива; он сомневается в человеке как таковом – и делает это болезненно и безжалостно. Пограничная трилогия («Кони, кони…» – «За чертой» – «Содом и Гоморра») укрепила в критике харизматический имидж гениального садомазохиста.

Стиль как сталь: предельно простая проза – не отточенная, но пронзительная… как нож под ребро. Все недоговорено – но все высказано. Наверное, так писал бы Хемингуэй – если бы продолжал писать после того, как застрелился. Мир по Маккарти заполнен зримой тьмой и пронизан черным светом: старикам тут не место, а детям тем более. Для всех одна дорога – к погибели. Об этом роман «Дорога». Отец ведет малолетнего сына через радиоактивную пустыню, прежде бывшую США, населенную извергами, прежде считавшимися людьми. Ведет к океану – может быть, в несбыточной надежде переплыть его, чтобы открыть другую Америку. Потому что ту, что описал Маккарти, надо признать невозможной для жизни – и закрыть насовсем.

* * *

Когда кто-либо утверждает очевидные вещи, его осаживают насмешкой – открыл Америку! Зря, однако, иронизируют. Всякую прописную истину надо время от времени переписывать. И в этом ракурсе Америку всякий раз приходится пересматривать. Америка – это Атлантида нашего времени: миф, требующий перманентной критики. В системном анализе мифологема последовательно очищается от иллюзий – слой за слоем, как разбирается луковица… и едкий дух скепсиса режет глаза до слез.

Вчитываясь и вдумываясь в американскую альтернативу, как она явлена писателями-классиками от Вашингтона Ирвинга до Джона Ирвинга, я пытался постичь сокровенный смысл американской мечты. Насколько жизнь в Новом Свете изменила существо человека? Стоило, однако, так упорно стремиться проникнуть в скрытую сущность, чтобы в итоге обнаружить, что суть лежит на поверхности – в плоскости массовой культуры! Голливудские иллюзии – наглядные пособия по целенаправленному формированию национального менталитета. Для любого обывателя, готового довериться скромному обаянию киношных ковбоев без страха и упрека, Америка открывается запросто. По совокупности фактов выясняется, что идиотские комиксы и диснеевские мультики лучше выражают парадигму Америки, чем романы Фолкнера и стихи Фроста. Когда я представил образ американца как недостающее звено между Микки Маусом и Бэтменом, многое в манере поведения президента Барака Обамы стало понятнее.

В системе мира Америка занимает первостепенное место, но ей этого мало – она хочет иметь решающее значение. В будущем, как его проектируют идеологи Голливуда и политологи Капитолия, безусловно и безоговорочно доминируют интересы США, вездесущие и всевластные. По мнению правящей элиты, американский бизнес – базис мирового порядка. Оспаривать это рискованно. Кто пробовал, имел множество неприятностей. Но чтобы в это верить, надо быть американцем.

Обвиняя Россию в имперских амбициях и агрессивных устремлениях, Америка валит с больной головы на здоровую. А что в своей голове завелись не то что тараканы, а прямо-таки скорпионы, американцам как бы невдомек. Геополитическую стратегию США, направленную к превращению всего земного шара в сферу своего влияния, современный философ назвал параноидальной онтологией Пентагона. **) Имперская паранойя проявляется как априорное убеждение в том, что любое несогласие с решениями Вашингтона есть злонамеренное действие, подлежащее осуждению и наказанию.

Насколько искренне мировая общественность разделяет эту позицию, трудно сказать. Когда откровенные безобразия совершаются с благородным выражением официального лица, степень политической ответственности остается под вопросом. Если для вмешательства США в ход событий нет правовых оснований, то благие намерения американского госдепартамента декларируются как международная инициатива. Ничего хорошего из этого не выходит. Что никого не смущает. Американские миротворцы так или иначе возмещают свои издержки за счет потерпевшей стороны, а последствия списываются на тех, кто был против одностороннего решения общей проблемы.

Америка, в которую три столетия стремились эмигранты со всего мира, казалась страной будущего. Америка, которую мы открыли в начале XXI века, оказалась другой страной. Чужакам тут не место. Да и своим несладко приходится. Каждый божий день полиция наводит в стране порядок, жестоко подавляя недовольство тех, кто в этот порядок не вписывается. Удивляться тут нечему: это и есть демократия. Увы, это далеко не то, на что мы наивно надеялись, открывая Америку в умозрительной перспективе как некую Утопию. Так уж устроен наш мир, что любые иллюзии лучше выглядят издали. Что ж, надо принимать действительность такой, как она есть.

Собственно говоря, и Колумб открыл совсем не то, что хотел.

* * *

Возвращаясь к литературе… Я имел удовольствие близко общаться с двумя современными американскими литераторами. Первый, с кем довелось познакомиться, – Джон Кун Блеймайер: поэт, юрист, фермер (он настаивает, что именно в этом порядке). Стопроцентный американец, в котором добрая четверть русской крови. Высокий, сильный, волевой, он похож на Дон Кихота, утратившего романтичность, но сохранившего решимость. Ироничный и открытый, внимательный и невозмутимый, он совершенно свободно говорил по-русски, – но в этой свободе чувствовалась осознанная ответственность. Он не позволял себе небрежности в языке, как не допускал неряшливости в одежде. Точно выбранные слова и тщательно подобранные галстуки – вот первое, что производило впечатление на собеседника. А потом поражала независимость его суждений, – не всегда корректных, но всегда взвешенных. Вот что он сказал на открытии XI Яснополянских международных писательских встреч (2006): Меня представляли здесь как человека из центра глобализации, из Америки. Но вообще нужно вам сказать, что и в Америке далеко не все являются сторонниками этого курса. Конечно, глобализацией руководят у нас в Америке, но руководят через капитал, а не через душу американского народа. Я уверен, что средние американцы и большинство представителей американской интеллигенции как раз чувствовали бы себя как дома на наших Яснополянских встречах и согласились бы со многим из того, о чем мы сегодня говорим. По его убеждению (если я правильно его понял), правда превыше права, а справедливости нет без милосердия. Так разве и мы – не о том же?

Другой заокеанский писатель, который вспоминается в тему, – Джеймс Морроу, лауреат Всемирной премии фэнтези, автор провокативных романов, шокирующих даже тех, кто как-то освоился в параметрах постмодерна. Не знаю, каким ветром его занесло однажды под сень веймутовой сосны – на XV Яснополянские встречи (2010), но он был там, и был с удовольствием. Не всегда, впрочем, взаимным. Модератор встреч Валентин Курбатов, которому предстояло представить Морроу в программе, ничего о нем не знал и, отведя меня в сторонку, спросил, не читал ли я что-нибудь из книг нашего уважаемого гостя? о чем он пишет? Когда я коротко изложил фабулу романа «Единородная дочь», Валентин Яковлевич, критик широких взглядов и человек добрейшей души, отшатнулся в тихом ужасе, перекрестился и сказал, не то с недоумением, не то с сожалением: – В старые добрые времена такого богохульника и охальника сограждане вывозили бы в смоле и вываляли в перьях, а теперь лаврами венчают… нет уж, вы сами его представляйте! И я представил – в меру своего лукавства. Выступил мистер Морроу, кстати, очень сдержанно и содержательно. На снимке, где мы с ним в обнимку, он больше похож на старого хулигана, чем на левого интеллектуала, каковым является на самом деле. Как мне кажется, это очень по-американски – органично сочетать эпатаж с респектом.

Такие разные американцы… Я вспоминаю обоих с уважением и удивлением. Мне хотелось быть похожим на них – в их непохожести друг на друга. Но даже если мне этого не дано – с  чего бы я стал с ними враждовать? Да и со всеми остальными тоже. Мне лично Америка не мешает. Тем более что она так далеко от нас. Так далеко, что от Кремля до Капитолия ни одна здравая мысль не доходит, чтобы не извратиться в пути…

* * *

POST SCRIPTUM. В связи с неблагоприятными геополитическими обстоятельствами полное и окончательное открытие Америки откладывается до прояснения обстановки. Прежние представления о Новом Свете ставятся под сомнение, но остаются действительными. Вплоть до лучших времен.

*) Андрей Вознесенский «Треугольная груша».

**) Петер Слотердайк «Сферы»; т. 3.

Владимир Ермаков

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям