ПАО "ОРЕЛСТРОЙ"
Свежий номер №21(1270) 4 июля 2018 гИздавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Неформат

Некстати

26.02.2018

Всякое и разное (2) О преимуществе посредственности. На XV съезде Союза писателей России, прошедшем 15 февраля в столице нашей Родины, новым руководителем организации, вместо ушедшего на покой Валерия Ганичева, избран Николай Иванов. За него проголосовало 132 из 166 делегатов съезда, то есть 80 процентов полномочных представителей от региональных отделений СПР. Чтобы интрига сработала наверняка, было проведено (в обход Устава) не тайное, а открытое голосование. Кто вырос в СССР (как большинство делегатов съезда), тот знает, что это такое.

 

Кто таков новый глава организации, вряд ли известно кому вне узкого круга доверенных лиц, – но свои люди поставили на него. И выиграли партию.

Согласно послужному списку, Николай Иванов – военный журналист, ветеран афганской войны и участник боевых действий в Чечне, неоднократно награжденный за личное мужество. Автор нескольких книг, не слишком популярных; лауреат нескольких премий, не слишком престижных. В последнее время – секретарь правления СПР.

Альтернативным кандидатом был Сергей Шаргунов. Его никому представлять не надо. Признанный писатель и популярный телеведущий, общественный и политический деятель, депутат Государственной Думы, автор многих книг в разных жанрах, лауреат национальной премии «Большая книга», государственной премии Москвы в области литературы и искусства, итальянских премий «Arcobaleno» и «Москва-Пенне», Горьковской литературной премии, дважды финалист премии «Национальный бестселлер», а также обладатель многих других литературных регалий. Кроме того – главный редактор сайта «Свободная пресса» и член Патриаршего совета по культуре.

Если предположить, что Союз писателей России (СПР) собирается вести войну, скажем, с Союзом российских писателей (СРП), тогда, конечно, бывший десантник во главе организации предпочтительнее, – но при всех прочих обстоятельствах на посту руководителя гораздо лучше иметь сильного лидера с политическим и литературным авторитетом. Однако собрание представителей провозгласило вождем отставного полковника. Выбор сделан вопреки реальным интересам писательской организации. Но в полном соответствии интересам литературной номенклатуры.

С точки зрения социологии этот выбор является защитной реакцией административной системы на угрозу модернизации. Энергичный и компетентный лидер мог бы вывести творческую организацию из системного застоя – повернуть течение литературного процесса из заболоченной духовной заводи в открытое культурное пространство. А этого большинство собравшихся функционеров никак не хотело. Правление Союза писателей России, состоящее, понятное дело, не из самых знаменитых мастеров пера, целенаправленно стремится превратить вольное содружество писателей в закрытое акционерное общество. Этот скрытый вектор определяет внутреннюю политику. В административной системе, имеющей основной задачей самосохранение, благонамеренная посредственность всегда имеет численное превосходство и карьерное преимущество. В утвержденном регламенте литературного ведомства третьестепенные писатели прочно занимают первые места в ими же выстроенных иерархиях. Среди слепых и кривой – король; среди бездарностей и посредственность – элита. В результате последовательного отбора своих возникает некая особая эстетическая зона, изолированная от культурной реальности.

Когда литературными генералами становятся отставные полковники, служенье муз обретает характер гражданской службы – со всеми присущими ей карьерными маневрами. Так повелось еще со времен казарменного социализма. Однако общественного признания административным путем добиться невозможно. Поэтому статус писателя в наши дни не пользуется прежним уважением. Несмотря на то, что родная литература по-прежнему является гарантом и залогом нашего национального величия. Будьте уверены, русская литература еще не сказала последнего слова. Несмотря на все попытки посредственности превратить словесность в зону своего процветания.

Об общественной деятельности

Социальная недостаточность нашей демократии в том, что она не утверждена, а учреждена. Чем отличается нынешняя суверенная демократия от прежней советской? Деидеологизацией номенклатурного произвола. При переходе от социалистического общества к потребительскому правящая элита оставила за собой административную власть, но сняла с себя социальную ответственность. И призвать ее к ответу нет реальных возможностей.

Несмотря на то, что в стране создано несчетное количество общественных организаций, в которых объединены миллионы граждан, гражданского общества у нас как не было, так и нет. Вместо общественной деятельности под эгидой государства создается ее видимость. Вроде бы все время происходит что-то общественно значимое, но все значение происходящего сводится к созданию имиджа общественности и утверждению престижа власти. В этом примитивном, но эффективном механизме критика правительства перерабатывается в поддержку государства.

Стать общественным деятелем у нас несложно. Достаточно проявить инициативу, отвечающую ожиданиям руководства. Главное, чтобы в основе движения было благое намерение получить средства для успешного продвижения его основателей в общественные деятели. Содержание неважно; достаточно того, чтобы ораторская практика была когерентна государственной риторике.

Что характерно в истории отношений власти и общества на современном этапе развития демократии – подмена фактора общества вектором руководства. Понятно, почему это происходит. Когда власть обнаруживает свою неспособность контролировать действительность, она начинает рассуждать следующим образом: если мы не можем улучшить существующее положение, надо оптимизировать общественное мнение; неважно, что люди будут жить хуже – главное, чтобы они чувствовали себя лучше. Для этого нужно последовательно выдавать данное за должное, лишнее за нужное, сложное за простое. А когда эта лажа перестанет работать, вовремя перехватить критику и повернуть дискурс в обратную сторону – выдавать должное за данное, нужное за лишнее, простое за сложное. Чем и занимается благонамеренная общественность.

Конечно, в стране есть и другие общественные объединения. Те, что занимаются спасением бездомных животных и поиском пропавших детей. Те, чья деятельность направлена на служение не идеям, а людям. В рамках существующей системы государственную поддержку им получить трудно – это же не общественные деятели, а просто добрые люди. А добро, согласно основному принципу этики, должно находить удовлетворение в самом себе. Демократическое государство не возражает против хорошего в рамках разрешенного. Но не более того.

О системности

В отсутствие гражданского общества наш общественный строй развивается в сторону военной демократии, присущей, согласно исследованию Фридриха Энгельса, варварским сообществам на ранней стадии государства. Такая вот диалектика – развитие по спирали: возвращение к старому на новом уровне.

Гражданского общества у нас нет, зато есть (выписываю титул полностью) Общеросси?йская обще?ственно-госуда?рственная организа?ция «Росси?йское вое?нно-истори?ческое о?бщество». Объединение защитников истории под державным стягом. С расширяющимся кругом влияния, в котором стираются различия между административным усердием и патриотическим рвением. Возрождение традиций становится государственной стратегией по укреплению исторических корней суверенной власти.

Иногда, после особенно воинственных выступлений особо доверенных авторитетов, в ошеломленном уме возникает подозрение, что отечественная история целенаправленно поворачивается вспять. И хотя до славного прошлого нам еще далеко, многие преданья старины глубокой тихой сапой возвращаются в злобу дня. И утверждаются в статусе прописных истин. В центре социального пространства позиционируются идеи-привидения, вышедшие на свет божий из тьмы веков. Вокруг них образуются общественные движения, цели которых или неясны, или сомнительны. Перестраивается структура социума. Вслед за возрождением духовенства и чиновничества, воссозданием купечества и казачества логично ожидать восстановления служилого дворянства и крепостного крестьянства. Бред, конечно… но в этой военно-истерической мании ревнителей старины есть хотя бы своя система, а в стратегии нынешнего правительства никакой системы, кроме административной, точно нет.

Об инфантильности

Болезнь века – инфантилизм. У человека, получившего аттестат зрелости, остается много детских вопросов к мировой истории. Почему все не так, как должно быть? Инфантильный индивид судит всех по себе, и все оказываются виноваты. Однако сам он, ничего не познавший и всем недовольный, ни за что не хочет отвечать. Не склонный к умственной деятельности, социальный нарцисс не способен к критической рефлексии. Детская обидчивость в вялой душе и ленивом уме развиваются в хроническую озлобленность. В истории инфантильной личности пубертатный период плавно переходит в кризис среднего возраста; трудные подростки становятся старыми мудаками.

Современное общество отравлено цинизмом, а цинизм есть не что иное, как паразитическая форма социального эгоизма. Детский мир эгоцентричен; взросление – преодоление горизонта своего эго. Инфантилизм, достигший предела своих жизненных возможностей, называется маразмом. Достижения геронтологии позволяют престарелым инфантилам сохранять бодрость духа и подвижность тела. Иногда кажется, что наше общественное мнение формируют старики, впавшие в детство. И не только наше. Примеров тому тьма. Вот, скажем, пример из сферы международных отношений: лидер КНДР, малый годами, и президент США, ветхий летами, в сложных обстоятельствах, требующих терпения и понимания, ведут себя как пацаны, у которых гонора больше, чем разума. Да, Христос заповедал добрым людям хранить природную непосредственность – Будьте как дети! – но нельзя же понимать эти слова так буквально!

Вроде бы уже ко всему привык, а все ж иной раз поражаешься неадекватному поведению наших государственных и общественных деятелей. Публичные авторитеты с подростковой психологией напоказ меряются рейтингами – у кого больше… Особенно неприятно удивляет степень безответственности наиболее активных депутатов Государственной Думы. И это парламент?! Просто детский сад какой-то!

Некстати вспоминается забавный эпизод из мемуаров Игоря Губермана: малыш, вернувшийся в родительский дом из детского сада, выказывает свое отношение к учреждению дошкольного образования, в котором ему приходится влачить свои дни, выразив его коротко и конкретно: – Убил бы вашего детского садика! До такой степени ожесточения я, конечно же, не дохожу, однако понимаю, отчего у людей, относящихся к жизни с надлежащей серьезностью, возникают такие нехорошие чувства к административной системе, уклоняющейся от социальной ответственности.

Об инертности

О этот вечный вопрос, вопрос выбора жизненной стратегии! – нужно ли прогибаться под изменчивый мир или надо гнуть свою линию? Не умея решить вопрос по существу, разумный человек уклоняется от решения.

Тут самое время обратиться к духовному опыту главного героя центрального романа родной литературы, пожалуй, наименее героичного во всей истории великих явлений русского духа. Речь, конечно, об Обломове. Прежде чем перейти к делу, для начала надо обнаружить и обличить Обломова в себе. Первое сделать просто. А вот со вторым проблема. Когда почувствуешь себя Обломовым, то дальнейшая работа над собой утрачивает целесообразность.

Добравшись до этого вывода, я с легким сердцем и пустой головой вырубаю компьютер и перебираюсь в свое продавленное кресло… к телевизору, через спутниковую антенну в высоком разрешении показывающему титаническую тщету нашей жизни.

Владимир Ермаков

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям