ПАО "ОРЕЛСТРОЙ"
Свежий номер №21(1270) 4 июля 2018 гИздавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Новости

Некстати

19.01.2018

Странности и сложности (7). Склад ума. Хорошо тому, чьи мысли организованным порядком следуют в заданном направлении; оптимальный режим практического разума – благоразумие. Но в живом множестве разумных существ вида homo sapiens есть индивиды (и я из их числа), у которых, что называется, философский склад ума: что ни приходит в голову, все становится предметом размышлений, занимая свободное место в мыслях, однако толку в этих рассуждениях – кот наплакал; коэффициент полезного действия среднего ума (а мой интеллект, как я полагаю, соответствует ментальному уровню среды) редко превышает прожиточный минимум рассудительности. Больше всего в закромах разума умозрительных вещей, потребность в которых проблематична, а ценность сомнительна. Выбросить бы из головы – да жалко: вдруг к чему-нибудь пригодится…

 

От минувших лет в рабочих записях осталось множество несвоевременных заметок, которым не хватило места на полях календаря: то, что по отвлеченности смысла не вписалось в заданные темы, а по малой содержательности не смогло произойти в отдельный текст. Среди отложенного в сторону лабораторного материала есть фрагменты, которые, по мнению автора, могут представлять некоторый интерес сами по себе, в плане локальной целесообразности. То, что кажется стоящим внимания, авторским произволом отбирается в серию фрагментов, объединенных общим заглавием – «Странности и сложности». Эта подборка – седьмая в продолжающемся цикле.

Свобода мысли и свобода слова

В мире, обусловленном необходимостью, нет необходимости в человеке. Явление человека – явление свободы. Однако свобода воли раскрывается во времени как преодоление соблазна своеволия. Разумное существование есть поиск предназначения. То есть сознательный отказ от экзистенциальной независимости. Противоречие между свободой воли и свободой мысли выявляет замечательный писатель и мыслитель Сигизмунд Кржижановский: Чистая свобода, попадая в мышление, движимое своими законами, подчиняется закономерности мысли, то есть перестает быть свободой. 1) Свободомыслие означает ответственность мышления, то есть неукоснительное исполнение логического долга. Воля к знанию преобразует свободу мышления в осознанную необходимость.

Сознание, не обусловленное мировоззрением, не может обнаружить свой смысл в мироздании. Каждый живет в том мире, который смог осознать.

Сущность и самость

В философском словаре, собранном из отработанных терминов, есть множество понятий, имеющих метафизическое происхождение. Познавая самого себя, философ обнаруживает в начале самосознания непостижимость, в которой странно соединены необходимость и неизбежность. Это трудно понять в рамках обыденного раздумья о себе, но легко принять на веру – в форме сакральной метафоры образ божий.

Внутренний образ человека в метафизической традиции строится как проекция творческого начала на природную матрицу, в которой чудесным образом появляется самость и проявляется сущность. Самость – то, что ощущает свое существование как данное. Сущность – то, что осознает свое существование как должное. Две эти ипостаси, образующие метафизическую основу личности, сосуществуют в нас нераздельно и неслиянно. Сущность возникает из самости как осознанная необходимость, а самость обретается в сущности как осуществленная неизбежность.

Разумное существо вида homo sapiens может как угодно измерять свой вероятный рейтинг в виртуальном мире, но человеком в полном смысле слова становится только тот, кто сознает свое происхождение и познает свое предназначение.

Проблема кентавра

Одним из умозрительных инструментов эвристического подхода к реальности, данной нам в ощущениях, является контаминация. Контаминация (лат. contaminatio – смешение) – органическое слияние разнородных факторов в некую новую цельность. Если задуматься, человеческая личность есть не что иное как совокупность сущих и насущных вещей, совпадающих в действительности, но не в реальности.

Поэтические воззрения на природу человека порой глубже проникают в генезис сознания, чем научные исследования психологов и социологов. Все мы немножко лошади, – сказал поэт; если принять на веру это утверждение, в воображении возникает образ кентавра. Риторический троп развертывается в контаминацию: человеческое существо оказывается проблематичным соединением двух начал: животного и духовного.

Стоит на распутье камень, а на камне надпись: налево пойдешь – коня потеряешь; направо подашься – головы не снесешь. Стоит перед камнем кентавр и чешет в затылке…

КОНТАМИНАЦИЯ КАК ПРОВОКАЦИЯ

Контаминация может работать в языке как семиотическая провокация: при соединении идиом, не имеющих между собой логической связи, в ходе семантической реакции образуется новый смысл, речью непредусмотренный.

Хороший пример подобного смыслообразования дает Венедикт Ерофеев: В ногах правды нет, но нет ее и выше. 2) Замена в пушкинской строке напряженного суждения (нет правды на земле) расхожим выражением (в ногах правды нет) превращает эпистемологический скептицизм в эротический цинизм. (Сексуально озабоченных идиотов просят по этому поводу не беспокоиться.)

Кстати, по ходу рассуждения в стороне от основной мысли нечаянно образовался неологизм (по принципу лингвистической контаминации), обозначающий сексуально озабоченного идиота: порнографоман. Термина этого в словарях пока нет, но как типаж он очень распространен: собственно говоря, именно на него рассчитана эротизированная продукция массовой культуры. Та, что потребляется сентиментальными идиотами, а производится творческими импотентами.

Целесообразность и целенаправленность

Биологическая эволюция идет путем проб и ошибок, отбирая удачные сочетания случайных мутаций. Выживают виды, способные приспосабливаться к меняющейся среде. Принцип эволюции – целесообразность, но не целенаправленность. Социальная эволюция, несмотря на встроенный в социум разумный фактор, также подвержена роковым случайностям. Выживают сообщества, способные изменяться применительно к истории. Однако познание законов истории вносит в развитие человечества новую вероятность – принципиальную возможность преобразования целесообразности в целенаправленность.

Как известно, барон Мюнхгаузен, умевший находить выходы из тупиковых ситуаций, угодив в болото, вытащил себя за волосы. Такое не каждому по плечу… Однако и заурядные люди, если не падают духом, оказываются выше обстоятельств. Можно подумать, что самообладание, то есть владение собой, всего лишь самообман. Однако это не так. Нет ни одного надежного доказательства бытия Бога, но чудесное явление человека разумного из неодушевленной среды самоочевидно. Очевидец чуда, доискиваясь до конечной причины своего существования, обнаруживает, что чудотворец – он сам; осознание себя в статусе сознающего образует сознание как таковое.

Природу разума рациональными методами исследовать не удается. Парадокс прогресса иронически осмыслил мэтр структурализма Юрий Лотман. Когда первобытные амфибии обнаружили, что вода ушла, те из них, которые не вымерли, превратились в ящериц, а затем, следуя указаниям Дарвина, постепенно стали человеками. 3) В естественном происхождении человека есть нечто невероятное, но нет ничего невозможного. В божественное творение поверить, конечно, проще, но креативная теория лишает разум собственного смысла.

То, чего не могут объяснить философы, изъясняют поэты. Американский поэт Карл Сэндберг определил суть поэзии как исповедь водного существа, которое вынуждено жить на земле, а хотело бы обитать в небе. О том же чудесные стихи Геннадия Шпаликова:

Бывают крылья у художников,

Портных и железнодорожников,

Но лишь художники открыли,

Как прорастают эти крылья.

А прорастают они так –

Из ничего, из ниоткуда.

Нет объяснения у чуда,

И я на это – не мастак!

Пожалуй, барон все-таки не врал… Однако его дерзкое воображение было целенаправленным, но не целесообразным.

Безмятежность и бесстрастность

Есть две формы внутренней отрешенности, заменяющей в земной жизни небесное блаженство: безмятежность, присущая чистому духу, и бесстрастность, свойственная чистому разуму. Есть два типа людей, которым удается достичь предела своих духовных и умственных возможностей: святые и совершенномудрые. Я лично не встречал ни тех, ни других, но всей душой верю в их существование. Что же касается людей обыкновенных, по суетности нашей жизни нам не дается ни блаженства, ни совершенства. И чем мельче человек, тем меньше в его душе покоя. Нет смятения более опустошительного, чем смятение неглубокой души. 4) Кажется, все у человека по жизни нормально, – чего не жить? Так ведь нет! – ему скучно. Ему бы греться на ясном солнышке и прохлаждаться на тихом ветерке, а он, мятежный, жаждет бури… И меркнет свет в его душе, и крепчает ветер в его голове. Начинается буря. Буря в стакане воды.

Безрассудность и бессовестность

От безрассудности, преследующей высокие цели, в общем и целом больше вреда, чем от бессовестности, преследующей шкурные интересы. Наверное, не было в истории больших идеалистов, чем пламенные революционеры. Сколько судеб сгорело в пламени мятежей, разожженных ими… В то время как успешные политики, заложившие основы процветания современного потребительского общества, в большинстве своем были прожженными циниками.

Рассудительному и совестливому человеку любое волевое решение дается через преодоление внутреннего конфликта: доводы рассудка и резоны совести противоречат друг другу самым решительным образом. Найти компромиссное решение, чтобы волки разума были сыты и овцы морали целы, получается далеко не всегда. Как должны мы прожить свой век, если он предоставляет нам лишь две возможности: чувствовать себя либо обделенными, либо виноватыми. 5) Увы, таковы правила игры, установленные свыше – непоправимые последствия первородного греха.

Когда предки человека решились стать людьми, они не думали, что это так трудно. Может быть, натерпевшись горя от ума, рассудительные люди пожалели об утраченном блаженном невежестве, – так же как совестливые люди, надорвавшись от душевных терзаний, хотели бы вернуть божий мир в пасторальные времена естественного бесстыдства. Но, как кто ни старайся, отрешиться от истории невозможно; обратного пути в потерянный рай нет. Ни безрассудность, ни бессовестность не могут возвратить разумному существу природной безгрешности. Так что хорошему человеку не остается ничего иного, как надеяться на мудрость и полагаться на совесть.

1) Сигизмунд Кржижановский «Философема о театре».

2)  Венедикт Ерофеев «Записные книжки».

3) Ю.М. Лотман – Ф.С. Сонкиной; 6 мая 1993.

4) Фрэнсис Скотт Фицджеральд «Великий Гэтсби».

5) Джон Фаулз «Даниел Мартин».

Владимир Ермаков

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям