Орелстрой
Свежий номер №44(1246) 13 декабря 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Неформат

Некстати

01.12.2017

Повседневная жизнь в казенной стране. Античный философ Протагор в основополагающем постулате о критериях реальности утвердил приоритет разума в системе мира. Человек есть мера всех вещей – существующих, что они существуют, и не существующих, что они не существуют. Как решит человек, так оно и будет. Если, конечно, рассудит по уму и разрешит по совести. А так бывает не всегда. И не везде. Отсюда половина всех наших бед. А другая половина…

Согласно суждению Антона Чехова, Россия – страна казенная. Когда поймешь, что это так, многое станет яснее. Когда впадаешь в отчаяние при виде того, что творится вокруг по решению властей предержащих без соизмерения со здравым смыслом, надо вспомнить чеховское определение – и проникнуться философским фатализмом.

 

Если свести афоризм Протагора и сарказм Чехова в один силлогизм, из двух посылок делаем один вывод: в нашей стране мерой всех вещей является не человек вообще, а человек, облеченный полномочиями. То есть начальник. Каждая сущность, претендующая на существование, должна получить одобрение властей предержащих. Что дозволено от начальства, то может быть, а что запрещено, тому быть не должно. Исходя из этой предпосылки, наши люди в плане административной ответственности делятся на главных и прочих. Что странно в этом раскладе – не поддающееся логическому анализу количественное соотношение народа и власти. Если смотреть сверху – народу расплодилось столько, что никаких средств не хватит его содержать. Если смотреть снизу – начальства развелось столько, что его всем миром не прокормить. Так что оценка ситуации в стране зависит от точки зрения…

Существующий порядок со стороны представляется социальным парадоксом: власти в стране все больше и больше, а толку от нее все меньше и меньше. Выводы из этого положения не дают оснований для оптимизма. Пока в нашей стране критерием истины является не правда жизни, а мнение руководства, в действительности все будет не так, как в отчетности. Хроника повседневности сплошь состоит из примеров того, как под руководством партии и правительства все идет хорошо, а выходит плохо. Вот и сейчас...

Страна у нас просторная, но жизнь в ней тесная. И стеснение это не столько от взаимного недовольства людей друг другом, сколько от непомерного усердия вездесущего начальства. Россия – страна казенная, и всякая деятельность в ней подлежит административному надзору. Будь то при самодержавной монархии, будь то при суверенной демократии, главная цель власти – всеми средствами сохранять власть. Так что большая часть государственных доходов уходит на содержание аппарата, отвечающего за порядок распределения расходов. Того, что остается, никогда не хватает на то, что делается.

Нет власти аще не от Бога, – уверяют власть имущие нищих духом. Это сильно вряд ли. На самом деле начальство во всем его разнообразии не свыше дается, а образуется в процессе расширенного воспроизводства административной ответственности. Каждое ведомство расширяется за счет захвата свободного жизненного пространства и множится делением полномочий. И тут возникает парадокс, которого не в силах преодолеть бюрократическая практика: стремление контролировать все события, происходящие в сфере ответственности каждого ведомства, увеличивает вероятность непредсказуемых и нежелательных событий.

Начальство у нас решает все, ничего не зная толком. Начальники – особые люди, произведенные путем бюрократической обработки из людей обыкновенных. Наш человек не имеет иммунитета к заразе казенности, и стоит ему оказаться при должности, как его комплекс неполноценности выворачивается наизнанку, превращаясь в чувство превосходства. Должность обязывает персону, наделенную властью, к осознанию своей особой важности. В номенклатурной иерархии на каждом уровне встречаются, конечно, человеческие исключения, – но административная система блокирует благие намерения, идущие вразрез с принятыми решениями. Номенклатурный этос основан на неписаном правиле, образно высказанном одним пушкинским персонажем: хочешь жить, как мы, милости просим – нет, так убирайся, проваливай: скоморох попу не товарищ. Заповедь отца Варлаама непременным условием входит в кредо руководства: хочешь быть в начальстве – будь в большинстве. Как все, так и ты. Ответственные лица должны выглядеть как важные персоны; человек с необщим выражением лица подвергается остракизму, поскольку живое отношение к повестке дня нарушает установленный регламент. Ко всем делам повседневной жизни начальство подходит со всей серьезностью. И очень сердится, когда люди над ним смеются.

В своих прогулках по городу я обращаю особое внимание на явления обыденности, в которых можно видеть проявления тенденций. Вот один такой наглядный момент истины. В историческом центре города, по дороге от областной администрации к городской, на фасаде здания по адресу: Пролетарская гора, 7, у входа в офисное помещение, расположены три вывески: «Управление архитектуры и градостроительства администрации города Орла», «Муниципальное казенное учреждение ”Управление капитального строительства города Орла”» и «Муниципальное унитарное предприятие “Управление разработки градостроительной документации города Орла”». Все на полном серьезе. А напротив входа – полуразрушенная опорная стенка, отделяющая тротуар от территории театра. Это вопиющее противоречие между риторикой градостроительства и конкретикой жилищно-коммунального хозяйства вызывает ощущение административного фарса. Быть такого не может, чтобы наши славные градостроители, вглядываясь в перспективу, не видели того, что у них перед глазами! Значит, в этом когнитивном диссонансе должен иметься некий символический смысл…

Поскольку выпавшие из стенки каменные блоки уложены поверх барьера в художественном беспорядке, вероятно, следует воспринимать данный объект как произведение актуального искусства – концептуальную инсталляцию, выражающую образ деградации городской среды под воздействием времени. Мессидж выразительного высказывания – пробуждение в зрителях элегического чувства, наполняющего душу романтической меланхолией, свойственной созерцанию руин. Наверное, отцы города, осененные печальной мудростью Екклесиаста, давно уже осознали, что все земные дела всего лишь пустая суета, и потому к процессу деградации городской среды относятся с философским равнодушием. Однако горожанам о неотвратимом возрастании энтропии в замкнутой системе муниципального хозяйства (согласно второму закону термодинамики) ничего не говорят, чтобы не расстраивать раньше времени. Если смотреть с точки зрения вечности, все, что пребывает во времени, рано или поздно кончается, – но особо переживать по этому поводу не стоит: вряд ли кто из современников доживет до конца истории…

И все же, все же… Может быть, если постараться, можно приостановить процесс упадка – если не вселенского, то хотя бы городского? Чтобы обустроить город под хорошую жизнь, не нужно амбициозных проектов (вроде тех, что порождало неуемное воображение прежнего губернатора) – надо лишь привести в божеский вид то, что есть. Учитывая трагикомический руководящий опыт предшественника, новому губернатору надо быть осмотрительнее. Прежде чем выделять сотни миллионов из дефицитного бюджета на строительство пешеходного моста через Оку, нужда в котором, мягко говоря, не очевидна, не мешало бы поинтересоваться мнением горожан – узнать, чего им не хватает для того, чтобы не только гордиться историей, но и радоваться современности.

Худо, когда у руководства нет никаких идей относительно того, как повысить уровень разумности окружающей действительности. Или хотя бы разумнее расходовать средства, имеющиеся в их распоряжении. Хуже, когда в темных недрах правительства рождаются дурные идеи. Труды и дни предыдущего губернатора вошли в анналы города как хроника провалов и череда скандалов. Чего ждать от его сменщика, пока неясно. Будучи пессимистом, я бы свел общее количество надежд к прожиточному минимуму. Как говорит городской старожил в пьесе Альбера Камю «Осадное положение», хороший губернатор – такой губернатор, в чье правление ничего не случается. Это означает, что для простого народа лучше та власть, которая не хуже.

Россия – страна казенная; государство занимает так много места в повседневной жизни, что общество принуждено тесниться по углам, чтобы не мешать властям предержащим обустраивать Россию согласно своим великим замыслам. В нашем календаре уже не хватает дней для государственных праздников; на каждый день приходится по несколько поводов для торжества. И все меньше места в структуре державных забот остается для обыденности. Оставленные без внимания, механизмы повседневности постепенно выходят из строя. Жить все сложнее, и обещания на будущее все ненадежнее. Как будто некая вирулентная негативность неуклонно разлагает окружающую действительность. К этому таинственному процессу замечательно подходит загадочное выражение из романа братьев Стругацких «Улитка на склоне»: одержание. Что-то чуждое захватывает сферу нашего существования и перестраивает мир под себя. Никто уже не понимает толком, что происходит. По мере того, как общественное сознание утрачивает уверенность в сущем, порядок вещей теряет ментальную устойчивость.

Забота власти об учете и контроле всего и вся ощущается на каждом шагу… На подходе к подвесному мосту через Орлик, на массивном бетонном блоке, я заметил объявление на листе бумаги формата А4. Бросилось в глаза: ЗАПРЕЩАЕТСЯ. Стало любопытно, чего именно нельзя. Прочитал через слово – и не понял. Перечитал еще раз, внимательнее. И не понял еще больше. Это что, всерьез?

Оказывается, из цитадели власти, расположенной на Пролетарской горе, вышло запрещение кормить в данном месте водоплавающих птиц. Имеются в виду обитающие здесь утки, а также залетные гуси-лебеди. За нарушение запрета штраф 1000 рублей. Для бедных пенсионеров, которые делятся куском хлеба с вечно голодными утками, сумма серьезная. А для детей, открывающих для себя радость одаривать, мера вообще несуразная. Но, видимо, надо хоть как-то пополнять бюджет, поскольку плановые поступления в казну у нынешнего руководства утекают между пальцев…

Распоряжение вполне всамделишное. Не сдуру решено, а в соответствии с правилами благоустройства и санитарного содержания территории муниципального образования «Город Орел». Рядом с обездоленными утками плавает скопившийся мусор, сбиваясь к берегу плотной залежью разлагающейся дряни. Видимо, наличие этого безобразия правилами не возбраняется.

Я пытаюсь понять, какими резонами, помимо приказного зуда, руководствовались ревнители надлежащего порядка? Насколько мне известно, подобные запреты в Париже и Венеции приняты относительно оборзевших голубей, которые тусуются вокруг городских достопримечательностей, загаживая их донельзя. А у нас-то какие проблемы? Если бы, скажем, птицы оскверняли близлежащий памятник Ивану Грозному, тогда конечно… так ведь нет! наши голуби, а тем более утки, в отличие от горожан, относятся к оному монументу с полным безразличием. За что же их тогда лишают того немногого, что им перепадало от щедрот прохожих? Ни за что. Просто так. Решением властей. Россия – страна казенная, и велик соблазн для чиновников, имеющих власть запрещать, лишний раз напомнить людям о том, что они живут в отведенном им пространстве на птичьих правах. Что же до птиц, им вообще рассчитывать не на что.

Мелкий дождь сеялся над городом и храмом, над мостом и заводью, и утки бестолково сновали по воде, не понимая, отчего оскудела рука дающего и почему обжитое место у моста перестало быть хлебным. И тогда я задался сакраментальным вопросом, кто я, тварь дрожащая или право имею? – и, находясь в состоянии аффекта, совершил административное правонарушение: достал из кармана заранее приготовленный пакет с остатками хлеба и разбросал пригоршнями обрадованным уткам. В этот раз меня не взяли с поличным. Бог даст, и в другой раз обойдется. Но на душе все равно как-то нехорошо. По философскому складу ума мне думается, что разумнее всего быть законопослушным гражданином. Однако законы у нас таковы, что только идиот станет соблюдать их по всей строгости.

И еще о том же. С наступлением холодов я устраиваю на окне нехитрую кормушку для синиц – пластиковый контейнер с куском сала внутри. Прежде я делал это без задней мысли, а теперь задумался. Не нарушаю ли я тем самым установленный порядок? Может, на это дело надо иметь лицензию? Россия – страна казенная, вдруг и насчет синиц есть соответствующее постановление городской администрации…

Владимир Ермаков

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям