Орелстрой
Свежий номер №40(1244) 15 ноября 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Неформат

Некстати

03.11.2017
Человеческое, слишком человеческое. О притворстве. Не умея быть собой, человек притворяется кем-то лучшим, чем он сам. Не желая считаться заурядным, человек преувеличивает свое значение. Никто не такой, как представляется другому не такому. Гамлет говорит Офелии: Бог дал вам одно лицо, а вы делаете себе другое. 1) Не будь Офелия так хорошо воспитана, она могла бы ответить: На себя лучше посмотри…
Публичное пространство полнится лицемерами и контролируется фарисеями. То, что получает общественное значение, слишком часто не имеет собственного смысла. Притворство – нравственное воровство: искусство стяжать незаслуженное уважение. Производить впечатление умеют многие из тех, кто больше ничего не умеет.
Я смотрю на себя в зеркало и стараюсь себе понравиться. Когда не получается, становится досадно. Когда получается, становится стыдно.
О достоинстве
Человеческое достоинство – нравственное превосходство личностной ценности над рыночной ценой. И наоборот: человеческая недостаточность – неспособность оправдать преувеличенное мнение о себе. Если не хотите быть смешными, не создавайте имиджей сверх своих возможностей. А то выйдет как в басне:
 
Лягушка, на лугу увидевши Вола,
Затеяла сама в дородстве
                                           с ним сравняться:
Она завистлива была.
И ну топорщиться, пыхтеть
                                               и надуваться…2)
 
Карикатурный образ раздувшейся лягушки впервые был использован для насмешки над возомнившим о себе ничтожеством античным баснописцем Федром. Тысячи лет люди смеялись над лопнувшей лягушкой. В информационном обществе этот сюжет стал основным методом политических технологий. Кажется, вся наша элита состоит из дутых величин. Пожалуй, едва ли не единственное достоинство многих общественных деятелей – умение топорщиться, пыхтеть и надуваться.
Достоинство человека определяется соотношением его статуса и его сути. Герой и в горе герой. Холуй и в славе холуй.
О каждости
Если разбираться по существу, пустопорожнее выражение каждый окажется одним из самых сложных понятий в лексиконе человековедения. В каждости, если вдуматься в содержание термина, можно обнаружить два нераздельных и неслиянных смысла человеческой личности – общность и особость. Быть каждым – значит быть своим среди чужих и чужим среди своих. Спрятаться среди всех, но так, чтобы не потеряться.
Зная людей вообще и человека в частности, библейский патриарх делит судьбу народа на всех и выделяет каждому его долю: И дал им благословение, каждому свое. 3)
Благословение Иакова означает обетование справедливости в народе, входящем в историю. Справедливость – есть устойчивая фикция, поддерживающая актуальную действительность в пределах допустимых отклонений от нормативных значений. Каждость ограждена общностью. Когда чувство общности ослабевает, люди утрачивают необходимость друг в друге. Вот, наступает час, и настал уже, что вы рассеетесь каждый в свою сторону…4)
Когда во власти нет справедливости, а в народе нет солидарности, разрозненные индивиды не могут удержать нравственность в общих рамках общественной морали. Каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственной похотью. 5)
В обществе, где власть не несет ответственности за действительность, каждый живет на свой страх и риск. Страхи, как правило, оправдываются, а риски нет. Каждый из нас за себя даст отчет Богу. Не станем же более судить друг друга, а лучше судите о том, как бы не подавать брату случая к преткновению или соблазну. 6)
Переход от традиционного общества к гражданскому связан с повышением личной ответственности каждого за общее существование. Христианское учение, разнесенное по свету апостолами, повышает роль каждого: весь мир – театр священной истории, и даже проходные персонажи являются действующими лицами божественной комедии. Каждый да испытывает свое дело, и тогда будет иметь похвалу только в себе, а не в другом. Ибо каждый понесет свое бремя. 7)
Каждый, кто испытывает свое дело, не имея похвалы в другом, чувствует себя одним из многих, – но кто способен выдержать это испытание, не потеряв себя среди всех, осознает свою каждость как избранность.
О самости
Когда думаешь о себе, никогда не знаешь, о чем думаешь. Из чего исходит и к чему обращается сознание себя, которое психологи называют эго, а философы самость? Наше самопознание, поглощенное собой, – словно некий мыслящий моллюск, затворившийся в ментальной раковине. Что лежит в истоке человеческого существования – нечто или ничто? Может быть, то, что мы полагаем своим истоком, всего лишь пузырек пустоты в истечении бытия, вокруг которого слоями перламутра нарастает психика – как вокруг песчинки в раковине моллюска образуется жемчужина…
А может быть, все иначе, и то, что я полагаю собой, само по себе не существует? Может быть, это загадочное эго не само существо как таковое, а лишь условие человеческого существования: настройка мысленного механизма на поиск высшего смысла, существующего не в физическом, а в метафизическом пространстве. Наше сознание окружено хаосом, и смысл существования, исходящий из таинственной глубины мироздания, доходит до ума с большими искажениями. Сбитый с толку, человек не видит проку в своей самости. Не находя смысла в себе, он делает не то, к чему предназначен. Думает не о том и живет не туда. Как мы с вами…
О добродетели
В родном словаре, отражающем отечественную историю борьбы добра и зла, для пособников злого дела есть одно нарицательное имя: злодеи. А для сторонников всего хорошего общего слова нет. Хотя было бы логично всех, кто делает добро, по семантическому контрасту назвать добродеями… Не получается. Может быть, дело в том, что добро творится, а не делается; суть добра благодарение, а не благодеяние.
Что такое есть в хорошем человеке, что делает его лучше других? Порывшись в словарях, выписываю старинное определение: добродетель. Оно мне не нравится. Какое-то вымученное и выморочное понятие, пропахшее нафталином и сочащееся елеем, – без иронических кавычек в речь его не вставишь. Обращение к добродетели – риторическое кредо фарисейства, дискредитированное действительностью. В старой словесности по нравственной нужде употреблялось также слово доброхот, но на наш слух оно звучит сомнительно: некто, имеющий благие намерения, хочет хорошего, но что из этого может выйти – бабушка надвое сказала… А еще в речевом обиходе бытовало словцо добряк, но с ним тоже не все ладно; снижающий суффикс наделяет заключенный в нем смысл уничижительным значением, и благонамеренность воспринимается как бесхарактерность. Михаил Булгаков в романе «Мастер и Маргарита» отмечает негативную реакцию Пилата, когда Иешуа применяет к нему обращение добрый человек; для представителя власти при исполнении служебных обязанностей такое определение рассматривается как оскорбление.
Так что же такое добродетель? Бог весть… Праведность судится по умолчанию, а от настырности фарисеев добра ждать не приходится. Чем больше говорится о добродетели, тем меньше места ей остается в действительности. Христианское учение есть величайшее предприятие духа, имеющее целью согласовать божьи заповеди с человеческими возможностями. Однако результаты грандиозного эксперимента проблематичны. Британский историк с мрачной иронией комментирует усилия теологов по нравственной интерпретации Священной истории: трудолюбие наших ученых-богословов вполне объяснило двусмысленные выражения Ветхого Завета и двусмысленное поведение апостольских проповедников. 8) Но, как ни оправдывай исторические компромиссы добра со злом, правды в мире больше не становится. Что такое добродетель, история церкви доказывает от обратного – на многочисленных примерах пороков, свойственных ревнителям веры.
В прении добра и зла человеку не должно и невозможно быть беспристрастным. Но вот что странно: обыкновенный человек, сам по себе не злой, но и не добрый, преступников жалеет, а праведников не жалует. Может быть, потому что праведность только тогда убеждает, когда не назидает. В торжествующей добродетели проступает самодовольство, переходящее в злорадство. И потому торжество добра оказывается недолгим…
Об отрешенности
В борьбе с неурядицами, норовящими выбить нас из жизненной колеи, хорошо опереться на древнюю мудрость, на три четверти состоящую из равнодушия к себе, а на оставшуюся четверть из презрения к миру. А лучше того положиться на опытность Карлсона, который живет на крыше: Ерунда, дело житейское…
Житейское дело, однако, никому не легко. Злоба дня мало того что достает до печенок – она выедает душу. Хочется выйти из окружающей действительности в некое виртуальное пространство, порожденное надеждой. Как к тому призывал Булат Окуджава: Давай, брат, отрешимся. // Давай, брат, воспарим… Что наша жизнь? Одна-единственная попытка выжить. Дорога в один конец и дорога без конца – одна и та же дорога. Отрешаясь от обстоятельств места и времени, разум освобождается от докучных дум, – и томление духа, насыщаясь впечатлениями бытия, превращается в меланхолическое умиление. Зачем ладонь с повинной ты на сердце кладешь? // Чего не потеряешь, того, брат, не найдешь… Беда лишь в том, что не знаешь, что ищешь.
Чтобы уйти от проблем, не обязательно уходить далеко – с тем же успехом (или столь же безуспешно) можно уйти в себя. Различные способы бегства от действительности психологи определяют общим понятием эскапизм. Для скорбного разума отрешение не избавление, но обезболивание. Блаженны отрешенные, ибо они не нуждаются в блаженстве.
О мудрости
Мудрость – это понимание, превосходящее возможности объяснения. Поэтому умные люди, имеющие объяснение всему, редко бывают мудрыми.
Умен тот, кто знает правила жизни. Мудр тот, кто осознает свою участь как исключение из правил. Умный, следуя наставлениям Гегеля, выводит разумность из действительности. Мудрый, не будучи ограничен доводами рассудка, понимает, что разумные выводы из житейского опыта не достигают до истины.
Мудрость – отрешенное равнодушие к соблазнам и страхам этого мира. Даром мудрость не дается. Современный философ, критически относящийся к современной философии, обращается сердцем к печальной мудрости Екклесиаста: При обретении мудрости тесно смыкаются наслаждение, меланхолия и жестокость. 9)
Если это так, быть мудрым может не каждый, кто хочет. И не каждый захочет, если даже сможет. Трудно найти в мудрости радость. Но если достанет мужества принять эту участь, в мудрости можно обрести бесцельную свободу, исподволь заполняющую следы уходящего времени. Так студеная серебряная вода заполняет следы человека, уходящего в сумерки по талому снегу, чтобы никогда не вернуться.
 
1) Уильям Шекспир «Гамлет».
2) Иван Крылов «Лягушка и Вол».
3) Бытие: 49; 28.
4) Евангелие от Иоанна: 16; 32.
5) Послание от Иакова: 1; 14.
6) Послание к Римлянам: 14; 12-13.
7) Послание к Галатам: 5; 3-6.
8) Эдуард Гиббон «История упадка и разрушения Римской империи».
9) Петер Слотердайк «Критика цинического разума».
Владимир Ермаков

 

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям