Орелстрой
Свежий номер №33(1237) 20 сентября 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Неформат

Некстати

18.08.2017

Поборники правды и пособники истины. Не ищите в этом тексте последовательности и продуманности; несвязность суждений отвечает неуверенности автора. Внятно говорит тот, кто знает, о чем он говорит. А я не знаю, к чему веду речь. Вернее, не ведаю, куда она меня выведет. Бог весть, как далеко может зайти мысль в поисках смысла, если дать ей волю…

 

Что такое информационное пространство? – слова, слова, слова. Чтобы не заблудиться в дебрях словаря, надо следовать логике языка; как говорится исстари, язык до Киева доведет. И поведет дальше. И заведет дальше, чем ты думал. Туда, где за горизонтом событий лежит обетованный край – потерянный рай мятежного духа, где струится река чистой правды и зиждется гора высшей истины…

А здесь, в земной юдоли, недосягаемый идеал небесной справедливости смущает грешную душу, как мираж в житейской пустыне. Ладно – всеобщее счастье, может, и впрямь нечто не от мира сего. Но, если не суждено всем людям войти в царство божье, хочется обрести радость познания на свою долю. И при этом не обмануться в надеждах. В волшебной сказке герой должен узнать свою суженую среди дюжины девиц, укрытых от взора семью покрывалами. Ошибется – останется ни с чем. Страх разума ошибиться, выбирая из множества версий единственно верную, философ Мишель Фуко назвал эпистемологической неуверенностью. Обратную ситуацию – безграничную веру ограниченного человека, что в нем мера всех вещей – я бы назвал эпистемологической наглостью. Уверенность дурака в своем праве судить и рядить все и вся по своему образу и подобию чревата дурными последствиями как для него самого, так и для окружающей действительности. Человеку разумному, лишенному божьей благодати, лучше сомневаться в истине, чем предаваться лжи.

В «Записных книжках» Андрея Платонова есть несколько неслучайных замечаний, свидетельствующих о том, насколько критично он относился к утверждениям правды и свидетельствам истины.

• Разум противоположен истине: он не усидит на ней, он съерзнет.

• Истина всегда сама на себя непохожа.

• Не значит ли то, что человек не знает правды, что правды нет и быть не может и не нужна она: что стремление к правде великое заблуждение, что жизнь имеет базисом не истину, а свободную игру и радость.

Суммируя суждения, Платонов закрыл тему на замок парадокса: Это правильно, но неверно. Наверно, у каждого разумного человека, сумевшего сформировать и сформулировать собственное мнение, краем сознания проходит тень сомнения: а так ли это? Ибо вечная истина подобна умозрительной сфере Паскаля: центр ее везде, а окружность нигде. Правда устроена в мире иначе: правда очевидна, то есть ясна каждому. Образ правды явлен в пространстве и времени, – на горизонте событий, совпадающем с кругозором очевидца… только дойти до нее не удается. Более того, в поисках правды люди расходятся в разные стороны. Если истина одна на всех, правда у каждого своя.

Какими критериями мы руководствуемся, когда утверждаем свое суждение о предмете как правильное мнение? Что есть истина? – спрашивает римский прокуратор бродячего иудейского проповедника. В трех словах Пилат сформулировал основную проблему эпистемологии. Коварный вопрос поставлен как капкан на выходе мысли из рассудка в речь. Однако хитрый прием не срабатывает. Истина, озаряющая разум, не попадается в словесную ловушку; никакие риторические ухищрения не могут удержать в пределах языка ее ускользающую сущность. Мысль изреченная есть ложь…

Иисус не отвечает на вызов Пилата. Его молчание красноречивее слов. Что бы ни было сказано в формате откровения, слова не смогут донести свой смысл до того, кто не знает их значения. Модус знания не запоминание, а понимание.

Когда мышление зажато в тесных рамках догмата, у мыслящего существа начинается духовная клаустрофобия. Быть и не думать – невыносимо. Cogito ergo sum / мыслю, следовательно, существую. Проблема эпистемологии в том, что разумные существа, существуя одинаково, мыслят разно. Направление мыслей определяют воля и вера. Однако воля бывает злой, а вера ложной. Из открытой возможности использовать разум извращенным образом выходит столько смятения и страдания, что с точки зрения здравого смысла всемирная история похожа на эпидемию душевной болезни.

Выбирая жизненную позицию, человек следует внутреннему стремлению, но находит для своего хотения разумное основание. С пуританской прямотой об этом умственном лукавстве сказал Бенджамин Франклин: Ведь так удобно быть тварью разумной, ибо что бы ни пришло нам в голову сделать, разум всегда позволяет нам найти или придумать для того основание. 1) Если хотите, это сарказм; если угодно, это афоризм житейской мудрости.

Приоритет интереса в сфере резонов положен в стратегическую основу либеральной идеологии, ныне господствующей в мировом масштабе. Не случайно мистер Франклин, основоположник американского прагматизма, так самодовольно ухмыляется на лицевой стороне купюры в сто долларов: дескать, нравится вам или не нравится, а ценность истины определяется ее биржевым курсом…

Многие из спорных тем, что становятся тематической канвой своемерных заметок на полях календаря, первоначально проверяются на актуальность в разговорах со старым другом. Слаще всего говорить о словесности. Горше всего – о действительности. Легче всего судить о вечных вопросах. Труднее всего – о злобе дня. Лучше всего рассуждать о том, в чем нет нужды. Хуже всего о том, в чем нет надежды. В перманентных прениях обо всем на свете, которые определяют характер наших дружеских отношений, с удручающей повторяемостью возникают кризисные ситуации, когда спор заходит в тупик: несомненное для одного кажется немыслимым для другого. Мы перестаем понимать друг друга, - как будто в формате диалога сохраняется форма слов, а толку в них не остается…

В один из таких критических моментов, когда наше перманентное прение в очередной раз превратилось в напрасное препирательство, друг сказал в сердцах: – должны же быть в разумной действительности какие-то непреложные критерии общего смысла?! Иначе говоря, исходные аксиомы критического разума… В том и дело, что они должны быть. В том и горе, что их не стало. Самый опасный аспект системного кризиса, разрушающего основы информационного общества – эпистемологический.

Эпистемология (греч. episteme – знание, logos – учение) – философская дисциплина, предметом которой является знание как таковое – как структура и как система. Это авторское определение - отличное, но отвлеченное. Если конкретнее, эпистемология суть когнитивная методология: умение понимать то, что мы знаем.

Кто хочет быть верным себе и правым в споре, должен различать и разделять в своем отношении к окружающей действительности размышление и переживание. Об этом предварительном условии любого диалога неоднократно напоминал ангажированным интеллигентам Сергей Аверинцев. Тот, кто занят мыслью, должен хотя бы в моменты мышления ощущать себя вне игры… Это не означает бесчувственности, это означает обязанность распознавать собственные эмоции и отличать их от мыслей. 2) Увы, никто из пламенных ораторов, что влияют на общественное мнение, полемизируя в публичном пространстве, не может или не хочет сдерживать порывы страсти уздой логики.

Кто хочет быть честным в мыслях, должен стать беспристрастным. Как заявил в своем рассуждении о методе философ Петер Слотердайк, - Я исповедую принцип холодности -  или, если угодно, с самого начала встаю на точку зрения полной отстраненности и неучастия. Нужно в методологическом плане начинать с меланхолии, с отстраненного наблюдения и с преодоленной привязанности к жизни. 3)  Отрешение не означает отчуждения: меланхолия смывает с души пену дней, а разум освобождает от глупостей.

Высказывая собственные суждения о спорных вещах, никто не вправе рассчитывать на общее понимание. То, что думает каждый сам по себе, по определению не может быть общественным мнением. Глас народа – глас божий, но никто из тех, кто говорит за всех, народом не уполномочен. Даже если он выступает с мандатом от «Единой России», партийная установка на поддержку правящей элиты не способствует единству россиян. То же положение относится к идеологическим догмам несистемной оппозиции, которая утверждает то же самое, но навыворот. Чем сильнее неистовый полемист, борец за правое дело, стремится утвердить правду, тем дальше он уклоняется от истины.

По мере перегрузки заявленных тезисов агрессивными аргументами полемика обретает характер борьбы, в пределе – боя без правил (вроде драки за кубок Ивана Грозного). Чем меньше в оппонентах ума и совести, тем больше в их речах шума и ярости. Организация диалога как скандала – формат ток-шоу. Нормальный человек, не подверженный телевизионной зависимости, с трудом отличит словесные перепалки публичных авторитетов от базарных перебранок.

Поборники правды, уверенные в своем нравственном превосходстве, становятся фарисеями: они творят злые дела, руководствуясь благими намерениями. Пособники истины, убежденные в первородстве дискурса, становятся книжниками: они знают, о чем говорят, но не понимают того, что знают. Имя тем и другим – легион. Если смотреть с позиции здравого смысла, можно представить мировое общественное мнение как ристалище книжников и поприще фарисеев.

В качестве наглядного примера интеллектуального лукавства можно привести характерное высказывание итальянского филолога Арлете Кавальере; говоря о целенаправленности славистики, она определила ее специфику сомнительной аксиомой: попытка проникнуть сквозь ткань культуры, которая сопротивляется пониманию Запада. Это определение выдает базовую установку западного менталитета: особость русской культуры, которая не поддается упрощению, следует понимать как обособленность. То есть сущностной характеристикой российского менталитета становится сознательное неприятие западных стандартов.

Отношение имперского мировоззрения к существующему миропорядку есть не что иное как эпистемологическое насилие. Все, что противоречит господствующему дискурсу либеральной идеологии, подвергается осуждению и лишается свободы слова. Однако всякое действие рождает противодействие. Если повернуть вектор прений, можно с той же предубежденностью сказать, что несогласие и нестроение возникают от того, что Европа, упорствующая в своих заблуждениях, противится вразумлению. На таких противоречиях строится современная геополитика. К чему она приведет – бог весть…

Все познается в сравнении; чем шире умозрительный горизонт, тем больше смысла в сфере сознания. Познай самого себя, - говорил Сократ. А как человеку вывести верное суждение о себе, когда в людском множестве нет общего смысла? В системе человеческих отношений возникают проблемы, из которых развиваются системные кризисы.

По степени общественной опасности социальные конфликты можно разделить на феноменологические, происходящие в повседневной действительности, и эпистемологические, происходящие в умозрительной сфере.

Конфликт первого рода возникает из разности ракурсов. Протагонист, освещая спорный предмет со своей позиции, утверждает: это белое! антагонист, видящий теневую сторону того же предмета, возражает: это черное! Найти консенсус им непросто, но в принципе возможен житейский компромисс: ладно, пойдем друг другу навстречу и сойдемся на том, что это серое…

Конфликт второго рода возникает из разности резонов. Протагонист, верный своим религиозным убеждениям, утверждает: это дано от бога! антагонист, руководствуясь теорией диалектического материализма, возражает: этого нет вообще! Поскольку суждения обоснованы в разных понятийных системах, консенсус невозможен, и спор напрасен. Чтобы вывести дискуссию из логического тупика, проблему нужно перевести в общую систему понятий. Необходимо на основе синтеза резонов пересоздать эпистему разумной действительности – логическую структуру, на которой зиждется система мира.

Истина – недостижимое состояние чистого разума; правда – ненадежное достояние критического разума; в сфере сознания эти умозрительные вещи существуют нераздельно и неслиянно. Как две природы в личности Христа – божественная и человеческая. Как две натуры человека разумного – метафизическая и материальная. Как две стороны этого эссе – текст и смысл. И если текст труден, а смысл темен, значит, автор как писатель и как мыслитель в очередной раз оказался в долгу у читателя, не оправдав кредит оказанного доверия. Может быть, в следующий раз, продвинувшись дальше в своих рассуждениях, я смогу подойти ближе к истине. Хотя, с другой стороны, – разве кто-то может всерьез поверить, что правду можно прочитать между строк в газете?

1)  Бенджамин Франклин «Путь к богатству».

2) Сергей Аверинцев «Как все ценное, вера – опасна».

3) П.Слотердайк / Г.-Ю. Хайнрихс «Солнце и смерть».

Владимир Ермаков

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям