Орелстрой
Свежий номер №17(1221) 24 мая 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Неформат

Некстати

05.05.2017
Критический дискурс 4 рассуждение о церковности. Пожалуй, из всех критических ракурсов, в которых можно и нужно рассматривать наше безвременье, труднее всего рассуждать о той перемене в общественной жизни, которая в религиозной риторике высокопарно именуется духовным возрождением, а в клерикальной практике определяется как воцерковление. Нервозность, с которой благонамеренная общественность реагирует на всякую критику, в разговоре о церковности перерастает в истеричность. Если противники правительства признаются агентами иностранного влияния, то критиков церкви считают ничтоже сумняшеся приспешниками нечистой силы. Дабы не дать повода к подобным подозрениям, оговариваю заранее: нижеследующее рассуждение никоим образом не связано ни с либеральными, ни с инфернальными интересами. Автор, пребывая в здравом уме и трезвой партии, не подписывал контракта с врагами рода человеческого. Впрочем, и предложений таких не поступало. Видимо, потому что автор, будучи скептиком и агностиком, решительно не верит ни в конспирологию, ни в демонологию.
 
Верят ли те, кто полагает себя верующими, так, как должны верить согласно символу веры, – для меня большой вопрос. Всякое разумное существо знает, что оно не ведает своего истока и не постигает своего предела. На полпути в бесконечность, где физика переходит в метафизику, у критического разума кончается скудный рацион аргументов; дойдя до края жизненного опыта, рассудок истощает неприкосновенный запас здравого смысла, и ум заходит за разум. В человеке, теряющем все, чем он был, остается душа, живущая надеждой. Последняя надежда, единая и неделимая, своей конечной причиной имеет недостижимый предел жизни; это – вера.
Что бы ни значило спасение для каждой грешной души, расхождения в путях его достижения порождают разнообразие религиозных традиций. Религия – вера, выраженная в догматах, упорядоченная в канонах и хранимая в храмах. Отношения между земными делами и священными тайнами поддерживают жрецы, которым дана власть судить и рядить, разрешать и запрещать. Сакральная игра идет всерьез; ставка в ней не на жизнь, а на смерть.
По мере того, как вера перестает творить чудеса, религия теряет власть – сначала над умами, потом над душами. Что остается от традиции, утратившей сакральность? Как сказано у Екклесиаста, суета и томление духа. Веровать, что суеверие, прячущееся в глубине души, является откровением – значит быть верным больше, чем разумным.
 
Я образовался как органическая сущность в материалистической среде и сформировался как социальная личность в рационалистическом мире. Как и подавляющее большинство граждан СССР, родители в Бога не верили, Библии не читали и в Церковь не входили. Однако подспудный страх божий таился в наследственной памяти советских людей; детей на всякий случай крестили – но учили обходиться в жизни без божьей помощи. Образование обращалось к разуму, а воспитание к совести. Собственно говоря, нечто в этом роде происходило во всем цивилизованном мире. Диалектический материализм стал ментальным фундаментом научного мировоззрения, на котором зиждется технологическая цивилизация, пришедшая на смену теологической.
Когда социализм в стране кончился, и прежняя жизнь оказалась недействительной, новое руководство, отдавшее государство на поток и разграбление, стало подыскивать подходящую идеологию, чтобы укрепить в умах новый порядок вещей. От либеральной идеологии, использованной при смене режима в качестве политической технологии, в дальнейшем пришлось отказаться: при ее посредстве легко завладеть собственностью, но трудно удержать власть. Ничего другого, кроме традиционной религиозности, под рукой не нашлось. Устроив грешным делом свое земное благополучие, правящая элита настоятельно предложила обездоленному народу вернуться к традиционным ценностям. Первыми из которых, согласно православному учению, являются повиновение власти и послушание церкви. Всякая душа да будет покорна высшим властям; ибо нет власти не от Бога…1)  Кто выступает против властей предержащих, действует по дьявольскому наущению...
В ходе утверждения державного мировоззрения на религиозном базисе никто из новоявленных апостолов не задумался о том, что в основу идеологической стратегии закладывается шизофренический дискурс. В принципиальной основе современной демократии – общественный консенсус, а в символической основе православной державности – симфония властей. Это значит, что приоритет государства в традиционном обществе поддерживается авторитетом церкви. И наоборот. Таким образом, в основание синтезированной государственности в качестве парадигмы будущего положена матрица прошлого. И при этом заявлена великая цель – вывести страну на высший уровень мировой цивилизации за счет опережающего развития интеллектуальных технологий. Как это возможно?! Никак. Но несовместимость с действительностью в понятиях политтехнологов не является разумным ограничением.
 
Встраиваясь в новые параметры лояльности, многие уверовали так скоро и так просто, что даже покаяться не успели. Не знаю, каким чудом это им удалось. Видимо, когда творилось чудо, я не попал под действие благодати. И, пожалуй, не жалею об этом. Закоснелый агностик, я останусь при своих убеждениях. Но речь не обо мне. И не о вере как таковой. Речь о влиянии церкви на мирскую жизнь, то есть о церковности.
В рассуждении на эту тему следует разделять в уме святое и грешное. Евангельская истина, христианская доктрина и каноническая практика – это далеко не одно и то же; смешивать эти вещи все равно что путать божьи заповеди с поповскими проповедями и требования совести с церковными требами.
Содержание веры не поддается логическому анализу. Верую, ибо абсурдно, – сказал один из первых апологетов в ответ на критику христианских догматов. Согласно благочестивой установке, разуму следует отказаться от исследования божьего мира, ограничившись истолкованием божьего слова. Вот и наши власти убеждены, что для просвещения народа нужно свести в один господствующий дискурс государственную пропаганду и церковную проповедь. Согласно статистике, за первые 15 лет нового тысячелетия в России открыто около 20 000 храмов – и закрыто более 23 000 школ. Из этого следует, что в стратегию развития внедряется религиозная ортодоксия.
Последней попыткой воззвать к разуму было открытое письмо российских академиков, направленное правительству в 2007 году. В письме выражалась обеспокоенность ученых возрастающей клерикализацией российского общества и активным проникновением церкви во все сферы общественной жизни. Мы уважаем чувства верующих и не ставим своей целью борьбу с религией. Но мы не можем оставаться равнодушными, когда предпринимаются попытки вытравить из образования «материалистическое видение мира». Не следует забывать, что провозглашенный государством курс на инновационное развитие может быть осуществлен лишь в том случае, если школы и вузы вооружат молодых людей знаниями, добытыми современной наукой. Никакой альтернативы этим знаниям не существует. 2)
Я не знаю, как можно думать иначе, – если думать вообще. Когда вместо научных кластеров в стране создаются «духовные центры» (типа того, что решением орловского губернатора строится в Вятском Посаде вместо долгожданной школы), трудно рассчитывать, что Россия сможет успешно развивать интеллектуальные технологии и социальные институции, без которых невозможно занимать достойное место в современном мире. Кажется, что вместо перспективы правительство открывает стране ретроспективу; идеологический вектор тихой сапой поворачивается назад, в Святую Русь, – где праведный народ благоденствовал под богоугодной властью, достигшей державного величия в персоне благочестивого царя Ивана Васильевича, неустанно молившегося о спасении душ несчетного множества невинных, чьи тела по его приказам палачи истязали до полной несовместимости с жизнью.
 
В условиях мировоззренческого кризиса, постигшего общественное сознание, задача церкви – не обустраивать современность по своим понятиям, а осознать собственную ограниченность. Чтобы разобраться раз и навсегда, почему церковное служение так фатально отклоняется от евангельского учения.
Формально церковь в стране отделена от государства. Реально церковная номенклатура отделена от народа. РПЦ как организация – корпорация того же типа, что ЦБР, РЖД и прочие монстры, порожденные номенклатурным капитализмом. Московский патриархат в той же мере священное учреждение, как Газпром – национальное достояние. Чтобы не видеть стяжательский характер церковного устройства, надо быть блаженным – или ангажированным.
Апостол Павел, основоположник христианской доктрины, настаивал на бескорыстии духовного руководства. Ни серебра, ни золота, ни одежды я ни от кого не пожелал. Во всем показал я вам, что, так трудясь, надобно поддерживать слабых и памятовать слова Господа Иисуса, ибо Он Сам сказал: блаженнее давать, нежели принимать. 3) Ни в минувшие века, ни в наши дни его преемники в апостольском служении в большинстве своем не следовали этой божьей заповеди. И чем больше у церковной иерархии оказывалось собственности и власти, тем меньше в церковной жизни оставалось благодати. А как говорит народная мудрость, каков поп, таков и приход.
Единственно, что могло бы свидетельствовать о благотворном влиянии церкви на окружающую действительность – явное превышение уровня нравственности благочестивых граждан относительно нечестивых. Увы. Этот фактор в реальности не обнаруживается. Прихожане многочисленных храмов преступают нормы морали и рамки закона так же часто и так же просто, как завсегдатаи злачных мест.
В том, что зовется у нас православной общественностью, все меньше подвижничества и все больше ханжества. Говорят, что веруют, и гордятся тем, во что как бы верят, – но как прежде жили не по заповедям, а по понятиям, так и ныне живут. О, гордая глупость книжников и глупая гордость фарисеев – сколько зла от сего входит в злобу дня! Мы вечно ищем веры, а главный свой труд – создание нравственного климата, без которого не может существовать нация и ее культура, – считаем за второстепенное. Сама потребность веры еще не создает верующих. Слабые верой приходят к церкви, забыв, что в России церковь всегда подрывала устои веры. Невольная ошибка людей новой веры в том, что они, став людьми церкви, полагают, что стали истинно верующими. 4) Воистину так. Религиозность и клерикальность тянут душу в разные стороны: первая – в святость, вторая – в суетность. Судя по тому, как мало праведников среди церковников, коэффициент полезного действия божьей благодати в православной среде не превышает статистической погрешности.
 
Как бы кому ни хотелось верить в обратное, время религии как движущей силы общественного развития прошло безвозвратно. Попытка вернуть историю страны в русло священной истории обречена на потерю исторического времени. А время не терпит; началось третье тысячелетие новой эры, и в его реальной проблематике нет ничего, что можно было бы разрешить молитвенным рвением и отвратить крестным знамением. Возрождение религиозного фактора для достижения духовного подъема такая же бредовая идея, как восстановление крепостного права для ускорения экономического роста.
Церковное богослужение, сакральная матрица православного образа жизни, по существу своему не панацея, а плацебо: кто верит – для тех святая литургия, кто не верит – для тех лишь религиозный ритуал. В качестве лекарственного средства от болезненных проблем реального мира ни одна религия не годится. Тысячи лет опытов на людях доказали, что вредные последствия религиозного наркоза для социального организма намного превышают его ограниченное полезное действие. Русская православная церковь в симбиозе с царским самодержавием довела Российскую империю до социальной катастрофы. Только ценой неимоверных жертв народу удалось вернуть страну в историческую реальность. И вот метастазы прежней болезни снова захватывают систему власти, грозя национальной жизни преждевременной смертью.
Если говорить о церкви как хранительнице духовного опыта, она имеет безусловное право на свое место в современном мире. Священное место, где в русле религиозной традиции каждый верующий может перезагрузить в себе образ божий. Когда происходит преображение, вера творит единственное чудо, чья действительность очевидна. А если этого нет, все остальное не более чем злоупотребление духовной властью, которое подлежит непредвзятому суждению критического разума.
 
1) Послание к римлянам: 13; 1.
2) «Политика РПЦ МП: консолидация или развал страны?».
3) Деяния апостолов: 20;33, 35.
4) Давид Самойлов «Памятные записки».
Владимир Ермаков

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям