Орелстрой
Свежий номер №33(1237) 20 сентября 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Неформат

Некстати

28.04.2017
Критический дискурс 3. Рассуждение о патриотичности. Праздное рассуждение о нарочитой патриотичности, рассмотренной в критическом ракурсе, – занятие рискованное. К патриотической теме в нашем обществе выработано трепетное отношение; выразившись неосторожно, можно запросто угодить в злостные циники. А паче того – в космополиты безродные; тут уж вовек не оправдаешься. Порядочному человеку, оказавшемуся под подозрением, чтобы доказать свою верность отчизне, ничего другого не останется, кроме как умереть за родину. К вящему удовлетворению казенных патриотов, в годины испытаний занимающих место подальше от линии фронта и поближе к линии власти. Конечно же, руководствуясь при этом не шкурными, а государственными интересами. Поскольку власть предержащая кровно заинтересована не в народе как таковом, а в своих людях. Без порядочных, как показывает практика, сильное государство обходится запросто, а вот без преданных высшему руководству трудно удерживать занятую высоту положения…
 
Чтобы внести в тему ясность, в начале данного рассуждения провожу принципиальное различие между патриотизмом и патриотичностью. Патриотизм – естественное состояние национального менталитета. Чувство родины, кровное и сокровенное, априори определяет внутренние координаты, в которых формируется личность. Лучше великого гражданина русской словесности об этом не скажешь –
 
Не может сын смотреть спокойно
На горе матери родной,
Не будет гражданин достойный
К отчизне холоден душой. 1)
 
Казалось бы, с чем тут спорить?! Однако в человеческой действительности между нравственным и мотивационным факторами личности вклинивается социальный вектор. В процессе целенаправленной идеологической трансформации в конце семантического ряда (родина – отчизна – держава) вместо мифологемы отечества в общественном сознании на господствующей позиции утверждается идеологема государства. Что позволяет властям предержащим распоряжаться патриотическим ресурсом по своему усмотрению.
Злоупотребления властей, достигая критического уровня, вызывают в социуме цепную реакцию цинизма, в итоге чего возникает кризис патриотизма. Отношение рядового индивида к развращенной правящей элите опять же лучше всего выразил поэт, –
 
Вам ли, любящим баб да блюда,
жизнь отдавать в угоду?!
Я лучше в баре блядям буду
подавать ананасную воду! 2)
 
Старинная метафора родина-мать прекрасна как идиома, но опасна как идеологема. Когда государство начинает убивать своих граждан, оно всегда называет себя родиной. 3) Эта крамольная мысль не безусловна, но исторически обусловлена; в прошлом не раз случалось так, что властитель, одуревший от власти, воображал себя отцом нации, – и родина-мать, связанная по рукам и ногам властным произволом, оказывалась не в силах защитить своих детей от государственного садизма.
Родина-мать, аллегорическая матрица национального единства, должна присутствовать в общественном сознании сакральным образом, не подвергаемым символическому насилию и неподверженным идеологическим извращениям. Органическая основа патриотизма – врожденное расположение человеческого существа к окружающей природной и социальной среде, сформировавшей его личность. Человек относится к родине как дерево к почве, рыба к воде, зверь к лесу, птица к небу. Или – рискнем сравнением – как ангел к раю. Последнее предположение особенно содержательно. Согласно Священному Преданию, ангелы, возгордившиеся своим местом в мироздании, были низвержены с небес в геенну огненную. То есть стали бесами; сущность, сотворенная во благо, но совращенная гордыней, обратилась во зло. Нечто аналогичное случается с людьми: национальная гордость, преступая нормы морали, перерождается в националистическую спесь. Как это произошло в недавние времена с европейскими странами, впавшими в фашизм. Как это происходит в настоящем времени с украинскими патриотами, поставившими этническое выше этического.
 
Гордиться патриотичностью все равно что кичиться порядочностью – откровенное фарисейство; чувство, выставленное напоказ, не что иное, как чванство. Чувство Родины должно быть строго, сдержано в словах, не речисто, не болтливо, не «размахивая руками» и не выбегая вперед (чтобы показаться); чувство Родины должно быть великим горячим молчанием. 4) Так, именно так и только так! А в ораторской практике нашей патриотической общественности, к вящему смущению людей благородных и интеллигентных, хвастовство стало мастерством. На основе национальной гордости великороссов выработалась манера самоуверенной грубости, переходящей в хамство. Позорный пример – недавняя выходка нашего представителя в ООН: обращение к оппоненту в манере рэкетира на рынке, запугивающего несговорчивого инородца. Порядочных людей такая блатная дипломатия покоробила, а прочих порадовала.
Семантическую пустоту благонамеренных речей, услаждающих слух руководства, заполняет риторическая смесь высокопарности и низкопоклонства. Патриотическая патетика не терпит критики. Понятно, почему. Слишком часто патриотизм служит оправданием паразитизма. Нелицеприятная критика выставляет в неприглядном виде ответственных лиц, которые служат отечеству на свой лад – обманывая и обкрадывая соотечественников. Конечно, каждый, кто благоденствует на государственной службе, заверяет систему власти в преданности державным идеалам. Но можно ли признавать карьеристов и казнокрадов патриотами – большой вопрос.
 
Как происходит присвоение символического капитала? В принципе так же, как приватизируются закрома родины. Идейная борьба за контроль над общественным мнением реально проявляется как недобросовестная конкуренция за право распоряжаться нравственным ресурсом отечественной истории. В процессе политизации энтузиазм перемешивается с карьеризмом, а идеализм с цинизмом. Так патриотизм, которому нет цены, превращается в «патриотичность», которую по государственному курсу можно выгодно обменять на причастность к системе власти. Что происходит сплошь и рядом.
Одним из самых прекрасных явлений национального духа стало общественное движение под образным выражением «Бессмертный полк», начало которому было положено в 2011 году в городе Томске. Три сибирских журналиста, положивших начало хорошему делу, утвердили Устав, в котором постулировался некоммерческий, неполитический и негосударственный характер движения. И хотя сходные инициативы были и раньше, символическое единение живых и мертвых в победном шествии по городам и весям страны началось именно тогда. Но с 2014 года руководство движением захватывают столичные активисты, заручившиеся поддержкой в правительственных кругах. Если называть вещи своими именами, проводится рейдерский захват народного предприятия. И как ни протестовали основатели движения, общественная инициатива была развернута в административную директиву, под которую создана массовая организация с бюджетным финансированием и бюрократической структурой. Благородное начинание, выразившее священное отношение народа к памяти о войне, превращено в карьерное поприще. В отдел снабжения бессмертного полка благоустроены мертвые души. Расторопные интенданты общественного фронта оперативно кооптировались в тыловую номенклатуру всех уровней, вплоть до высшего эшелона власти. Так, московский функционер «Единой России», по роду занятий индивидуальный предприниматель, ныне представляет в российском парламенте Орловскую область. Никто не знает, каковы государственные способности нашего депутата, – но всем ясно, что к решению насущных проблем Орловского региона он имеет столь же отдаленное отношение, как и к освобождению нашего края от немецко-фашистских захватчиков.
 
Патриотическое воспитание, как его понимают приверженцы тоталитарного направления государственной стратегии, – подмена в общественном сознании социальной солидарности национальным нарциссизмом. Демонстрацией правильной ориентации становится декларация патриотичности. Обратной стороной националистического комплекса является ксенофобия. Ревнителям самобытности ненавистно все не свое; чужеродное воспринимается как враждебное. Кондовая неприязнь к другим формам культуры проявляется временами в карикатурной форме. Так советская власть в ходе борьбы с разлагающим влиянием Запада организовала гонения на стиляг: Сегодня он играет джаз, а завтра родину предаст… Поскольку ругать джаз ныне не актуально, образ внутреннего врага формируется по другому критерию: Сегодня он ругает власть, а завтра родину предаст! Пропагандистская установка строится по той же примитивной схеме: родина сводится к государству, а государство к начальству, которое каждому гражданину положено любить – беззаветно… и безответно.
Чтобы упростить задачу, номенклатурные идеологи проблематику патриотического воспитания целенаправленно редуцируют к военно-исторической тематике. Парадигма государственного патриотизма – Победа в Великой Отечественной войне. Руководству кажется, что все провалы современности можно прикрыть пафосом, почерпнутым из неиссякаемого источника национальной гордости. Мы победили! – и уже неважно, что мирную жизнь мы так и не смогли наладить за все послевоенное время. Мы победили! – и все большие и маленькие начальники, ответственные за стыд и позор нашей бедной повседневности, вписав свое я в обобщенное мы, без зазрения совести встраиваются в парад героев, которым родина обязана великими подвигами и славными победами.
Публично исполнив обряд поклонения павшим за родину, власть имущие полагают, что тем самым они удостоверяют свою гражданскую добродетель и снимают с себя подозрения в злоупотреблении властью. Правящая элита, паразитирующая на национальном потенциале, рассчитывает на то, что священное отношение к прошлому ослабит социальное напряжение настоящего.
 
Сходным образом выстроена доктрина этнического энтузиазма. Новые русские патриоты, выходцы из потемкинских деревень, национальную идею норовят превратить в националистическую идеологию. Риторика великодержавности отвергает резоны здравого смысла как опасные соблазны. Государственные ортодоксы, словно религиозные обскуранты, свою миссию видят в том, чтобы держать разум в пределах догмы.
Парадигма верноподданного патриотизма строится просто: берется общее место (православность, державность, народность) и канонизируется в качестве прописной истины. Апологеты власти перекладывают отработанную методику на актуальную проблематику – и вот вам, извольте радоваться, патриотическая работа. Пламенные ораторы берут подряды на выделенную тему, устраивая в программе регламентированных мероприятий фейерверки красноречия под видом явления священного огня.
И не дай бог сказать хоть слово поперек, когда уполномоченные властью просветители утверждаются на господствующей позиции – в статусе полномочных представителей общественного мнения. Нет меры нашему бахвальству, самовлюбленности, самоумилению, но достаточно одного слова критики – и начинается гневное исступление.5) Это сказал протоиерей Александр Шмеман, истинный патриот своего отечества – земного и небесного, любивший правду больше славы.
 
Патриотизм, как и все человеческие ценности высшего разряда, не может проявляться нигде и никак, кроме склада личности и уклада жизни. Для сравнения возьмем такую соразмерную вещь, как талант. Каждый, кто имеет хоть какие-нибудь художественные способности, может представлять себя в статусе непризнанного гения. Но наличие таланта может быть выявлено только в творчестве. То же с патриотизмом. Критерий патриотики не патетика, а практика. По плодам их узнаете их. Собирают ли с терновника виноград или с репейника смоквы? 6) Много ли проку народу от ораторского напора казенных патриотов? Отнюдь; как говорится, кот наплакал. Господа ораторы! чем орать благим матом во славу отечества, лучше бы честно работать на пользу родины.
Честный чиновник так же дорог родной стране, как честный художник и честный труженик. Так же! Но не дороже. – Дети мои! – говорит родина-мать своим чадам, – не говорите о том, как вы меня любите; живите так, чтобы мне не было за вас стыдно. Если из патриотичности вычесть патетичность, в человеке должна остаться порядочность. Многие ли из записных любителей родины выдержат эту проверочную операцию?
Мертвые срама не имут, но от срама живых родина-мать отворачивает свое лицо, – как бы громко ни кричали блудные дети о любви к родине, чье доброе имя они позорят упорством в воровстве и усердием в неправде.
 
1) Николай Некрасов «Поэт и гражданин».
2) Владимир Маяковский «Вам!».
3) Фридрих Дюрренматт «Ромул Великий».
4) Василий Розанов «Опавшие листья».
5) Александр Шмеман «Дневники».
6) Евангелие от Матфея: 7; 16.
Владимир Ермаков

 

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям