Орелстрой
Свежий номер №40(1244) 15 ноября 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Специально для "ОВ"

Неистовый Чистов

25.07.2017
На днях исполняется 40 дней, как от нас ушел, не побоюсь этого слова, выдающийся художник Евгений Чистов. Ровно 80 лет он прожил на земле, 75 из которых не расставался с углем, карандашом и кистью, ставшими для него главными атрибутами жизни. Весь световой день – в мороз и жару, в снег и дождь, на берегу пруда, или на краю оврага с березами, или у сельского большака с разлапистыми, в корявой «коже» ракитами – Чистов стоял у мольберта, пытаясь уловить ускользающий миг постоянно меняющихся картин природы и перенести его на холст. Он писал картины и рисовал портреты только с натуры.
 
Влюбленный в горы
Он хотел учиться и в годы не голодные, но очень трудные покинул родной дом, свою улицу и свой город на долгие десятилетия. Поступил в Елецкое, а после его закрытия окончил Казанское художественное училище. Кто-то из преподавателей посоветовал ему учиться дальше. И он в тот же год поступает в Ташкентский художественный институт. Через шесть лет становится дипломированным художником и на долгие годы оседает в Средней Азии. Виной тому горы. Он полюбил их сразу и навсегда. И его там любили до поры до времени.
Когда эта республика получила самостоятельность, первым делом стали выталкивать (считай, выбрасывать в чем мать родила) русских. Евгения Чистова, как он мне рассказывал, уважали все, вплоть до высших партийных бонз, но помочь навсегда прописаться на азиатской горной земле никто не взялся. Позволили лишь вывезти картины, чему художник был несказанно рад: для Чистова они суть жизни. Все остальное не имело для него значения. Был бы угол с топчаном для ночлега и каптерка с окном для дорисовки пейзажей и писания натюрмортов с натуры.
Возвращение на родину
Чтобы приобрести это в родном городе, где его на время приютила сестра, нужна была помощь. Ему посоветовали встретиться со мной. Будучи в то время депутатом облсовета, я обратился к губернатору Орловской области Егору Семеновичу Строеву. Вопрос был решен быстро: Чистову как имеющему статус беженца и как члену Союза художников СССР была выделена двухкомнатная квартира.
Одна комната была загружена картинами, доставленными в огромном контейнере из Ташкента, в другой стоял мольберт с палитрой и красками, а кухня – для гостей, которых он угощал собственноручно приготовленным вкуснейшим пловом. Чистов был на редкость гостеприимным и хлебосольным: с пустыми руками и карманами никто от него не уходил. Именно тогда в квартире дома, построенного на землях моей бабушки Степаниды Максимовны Щекотихиной, я впервые увидел горные пейзажи Средней Азии. И он любил их показывать. С каким-то трепетом и наслаждением выставлял он на мольберте одну картину за другой, доставая их из запасников. Его горы, скажем так, на уровне Рокуэлла Кента и Николая Рериха. Понимая их ценность, он очень редко выставлял живописные полотна на вернисажах, предпочитая подлинникам копии: боялся, что изуродуют при перевозках. Чистов был великолепным рисовальщиком, его карандашные портреты поражают: в них глубочайшее проникновение в суть человеческого характера.
Странно, но последнюю четверть века жизни на родной земле его словно не замечали. Его кипучая энергия в просвещенческом деле касалась больше его, чем системы, занимающейся областью культурной. В результате бессребреник, который безвозмездно организовывал десятки своих персональных выставок – в детских садах, школах, колледжах, институтах, домах отдыха, – остался без званий и наград. Он желал и, думаю, по заслугам получить звание «Заслуженный художник России». Но управление культуры и архивного дела Орловской области и Орловское отделение Союза художников России молчали долгие годы, не замечая великого художника и прекраснейшего человека. Инициативу проявили простые люди, вынеся вопрос о присвоении высокого звания на общее собрание художников. За присуждение звания проголосовали единогласно.
Ничего, кроме живописи
На том знаменательном собрании, обращаясь к художникам, я высказал свои мысли, с которыми согласились все присутствующие. Конечно, это был бальзам на душу Евгения Чистова. Это было 17 декабря 2016 года. Через месяц художника свалил тяжелый недуг, и 11 июня он покинул землю, которую любил больше, чем себя. Художникам, ушедшим из этого мира, званий и наград не присваивают.
А теперь моя речь на том форуме.
«Евгению Александровичу Чистову почти 80 лет, почтенный возраст уважения, 50 лет из которых, вдумайтесь, – годы активной творческой деятельности.
Он наш доморощенный художник – насквозь орловская личность! Жаль, что не нашелся до сих пор писатель уровня Лескова, чтобы сообщить всему миру, что у нас, в Орле, до сих пор живет и здравствует «очарованный странник». Он и в самом деле такой: сам очарован жизнью и очаровывает нас своей жизнью, его натура горит и светится вся изнутри, проявляясь в творчестве, будь то живопись или графика. Он любит людей и землю, на которой он вместе с ними живет. Его нам подарила наша Орловская земля – как насущную необходимость.
А ведь Евгений Александрович – вещь в себе, и в то же время он вещь для нас. Он кипит и бурлит внутри, словно бродит хорошо заквашенная гуща, а потом, взорвавшись накопившейся энергией, выплескивается на холстах буйными и сочными росплесками красок. И сейчас, когда он ходит, бродит среди нас, мы как бы не замечаем его, как не замечаем его картин, когда на них, как мне сказал сведущий специалист, присутствуют около 70 тонов. Как это – получить 70 оттенков?
Его картины, словами Ахмадулиной, «как в небе фейерверк, как взрыв сирени бел, лилов и розов...Крик радости в уста слезу в зрачок вписал его неимоверный почерк».
Немногие знают, что Евгений Александрович – дитя войны. Он в какой-то степени, как и все мы, жертва нацизма – подросток, затравленный и искусанный немецкой овчаркой. Память войны с ним и в нем – шрам и в полном, и в переносном смысле: шрам на его лице, и саднящий, незарубцевавшийся шрам на его сердце. Он прекрасный рассказчик. Его повествование об освобождении Орла я поместил в свою книгу «Битва за Орел». И потомки спустя века будут читать рассказ Чистова о том, как свет свободы, как глоток свежего воздуха ворвался в подземные лабиринты Рабочего городка, где на обрывистом краю каменистого берега стоял их дом, когда воины Красной Армии, проходя по улицам, тонули в цветах.
Евгений Александрович – отрешенный человек, в том смысле что для него в мире не существует ничего, кроме живописи, а все остальное вокруг него, в том числе природа и люди, имеет свою подчиненность холсту и кисти. Его необыкновенная динамика и огромная работоспособность поражает меня и всех, кто его знает. Как ему на все хватает времени? Как ему удается творить картины, когда он успевает сбивать рамы и натягивать холсты – уму непостижимо.
Евгений Александрович, являясь человеком не от мира сего, в то же время человек для мира сего: он пишет картины и транслирует их человеку и человечеству. За 50 лет творческой деятельности его картины «депутатствовали» на 120 выставках, в том числе на 40 персональных (то есть практически ежегодных). Кто, как не он, несет, по выражению Ленина, «искусство в массы». Он воспитывает нас и, главное, просвещает, заражая любовью к живописи школьников и студентов. Его картины на выставках: в школах, колледжах и университетах. Это ли не великая просвещенческая деятельность? Кстати, отмеченная десятками грамот и знаками. И одной наградой, особенно для него значимой,– как член президиума Орловского областного совета мира и согласия он награжден Международной золотой медалью «За укрепление мира и согласия между народами».
У меня имеется огромное собрание журнала «Огонек». Однажды, листая подшивку за 1987 год, я встретил на цветной вкладке картину Евгения Чистова «Завтрак у кишлака». Просто так на страницы всесоюзного журнала не попасть. Значит, художественного редактора эта картина «зацепила».
Уважаемые коллеги Евгения Александровича, обратите внимание, какой уровень его персональных выставок: международный, всесоюзный, всероссийский, межрегиональный и областной. И все там, на них, цокают языком: вот эта да, вот это уровень! И взгляд посетителей устремляется на этикетку: «Чистов Евгений». Кто такой, откуда? Ах, из Орла. Это там, где Тургенев, Лесков, Андреев родились?
Дорогие мастера живописи и графики! К вам обращаюсь я и взываю к вам, внемлите! Наступает Год петуха, год 80-летия Евгения Александровича. Он напоминает нам яркого, сочного, не по годам крепкого орловского кочета, и я очень прошу вас, давайте мы сделаем для него замечательный подарок: проголосуем за то, чтобы он стал заслуженным художником России! Право, Евгений Александрович Чистов, исходя из вышесказанного, достоин этого почетного звания».
Постскриптум
На похоронах, когда шепотом обменивались мнениями о Чистове, один из его приятелей заметил: «А его картины так себе…».
У нас на любимой мной до слез родине не могут при жизни ценить людей: так себе писатель Владимир Ермаков, так себе историк Егор Щекотихин, так себе художник Евгений Чистов. Все мы уйдем в мир иной. Но мы оставим после себя значительные вехи, труды, которые через годы, через столетия будут востребованы для изучения той эпохи, в которой мы жили. А тот человек, что сказал про Чистова «так себе», не написал ни строчки, ни одной картины – как раз он-то и является «так себе».
Свинцовый осадок на душе растворился, когда, прощаясь с коллегой по творческому ремеслу, член Союза художников России Ольга Сорокина с горечью и в то же время с гордостью за коллегу сказала: «Самобытность Чистова наиболее выразилась в восточном периоде. Он сумел перенести традиции русской классической живописи на восточную почву, переработать их и создать свой неповторимый мир – большого мастера живописи Евгения Чистова».
Егор Щекотихин, профессор ОГУ им. И.С. Тургенева

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям