ПАО "ОРЕЛСТРОЙ"
Свежий номер №5(1254) 14 февраля 2018 гИздавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Культурная среда

«Не властны мы в самих себе»

19.12.2017

Театральная премьера для относительно небольшого города – всегда событие радостное и немного тревожное. А уж если она связана с классикой да еще с именем знакового для этого места автором, то страсти заметно накаляются, прогнозы множатся и едва ли интеллектуально-словесные, безобидно-азартные ставки не делаются. Одним словом, в театре «Свободное пространство» в последний день осени состоялся показ спектакля по пьесе И.С. Тургенева «Месяц в деревне», которая совсем недавно была экранизирована Верой Глаголевой и увидела свет под названием «Две женщины».

Плоскость и объем

Орловскому зрителю режиссер Галина Зальцман предложила совершенно неожиданный взгляд на это произведение, названное драматургом (прошу заметить) комедией. Ничего веселого в том, что любовный аркан захлестывает одного за другим нескольких героев неудавшейся пасторали, разумеется, нет, не заставляют смеяться даже нелепые выходки и плоские шутки комических персонажей, но автор пьесы свысока своего горестного опыта, наверное, знал, что делал. Так вот о плоскости и объеме, с подачи постановщика и в реализации художника Елизаветы Дзуцевой, думаешь в первую очередь.

Идя на классику, не то чтобы боишься, но как-то внутренне готовишься увидеть известные по ремаркам и многочисленным постановкам столы, двери, диваны, стенные или напольные часы и прочее, то есть типичные (и, чего уж скрывать, поднадоевшие) декорации. На этот раз зрителю пришлось насторожиться – пустая, белая, как бы даже голая сцена, и на штанге подвешен гигантский узелок, можно сказать, и узел – и тогда точно поймешь, что на этой равнине назревают, завязываются какие-то очень непростые отношения.

Но вот воздушный куль благодаря всеобщим усилиям разбирается, на свет появляются вечные атрибуты летнего дачного  отдыха, освобожденное полотно теперь берет на себя роль то паруса, то тента, а один раз даже становится экраном – универсальной, практически незаменимой плоскостью, дарящей иллюзию полноценной жизни. Не так ли и Наталья Петровна (Елена Симонова), жена, мать, невестка, скользила по жизни без помех и страстей, ничуть не обижаясь на равнинный пейзаж своей судьбы, пока не натолкнулась на рифы разрушительного чувства. И не случайно зритель все время как бы ощущает близкое присутствие моря; дело даже не в чайках и гигантской рыбе, матросских костюмах и шезлонгах, каком-то дальнем маяке и афише, о которой речь впереди, а в настроении беззаботного отдыха, порывистого движения, пьянящего освобождения от бытовой рутины.

Двадцатидевятилетняя женщина из новых впечатлений и не совсем осознанных желаний словно складывает замысловатое оригами в надежде вдохнуть жизнь в собственную фантазию, разыграть летний отдых как веселую музыкальную импровизацию: подразнить давно влюбленного Ракитина (Максим Громов), пошалить наравне с воспитанницей Верочкой (Наталья Билык), и, наконец, приручить учителя сына Беляева (Андрей Григорьев). От этого мир становится таким полноценным, разнообразным и объемным, что даже не нужно обращать внимания на плоских корову и чаек, да, по сути, и на скучно-привычных людей! Вот только что скрывают эти воздушные замки?

Завеса и прозрачность

У молодых людей какие-то свои дела и тайны, они то и дело убегают за ширму, взахлеб обсуждают очередные забавы, вызывая болезненный интерес и ревнивое беспокойство хозяйки дома, которой тоже хочется стать своей в этом мире бесхитростной юности. И это даже как бы удается, когда воздушный змей накрывает веселую компанию, напоминающую счастливых заговорщиков.

Но ставки повышаются – адреналин страсти требуется все в больших дозах, поэтому надо разъяснить эту двусмысленную ситуацию и взять нить событий в свои руки. Наталья Петровна вынуждает Верочку к откровенности и сама же пугается неизбежного соперничества, но сделать с собой уже ничего не может. Удивительно, что, сократив внутренние монологи, режиссер сохранила накал страстей, что, безусловно, стало возможным благодаря точной психологической игре главной героини.

Во втором действии глухая кулиса сменяется на прозрачную пленку, по которой катятся капли дождя – предвестники слез. Что делать! Многие знания – многие скорби. Снимает маску шута перед Лизаветой Богдановной (Мария Козлова) доктор Шпигельский (Сергей Козлов), смирившийся с положением балагура при богатых пациентах. Происходит объяснение и Натальи Петровны с Беляевым. Прозревает, словно под действием ушата холодной воды, Ислаев (Михаил Артемьев), хотя и делает ошибочные выводы по поводу сердечных проблем своей жены. Все жаждет ясности в отношении невестки его мать Анна Семеновна (Нонна Исаева). Одним словом, тайное становится явным, не принеся никому душевного равновесия, а только обострив скрытые противоречия. И тут с некоторыми героями происходят метаморфозы – они вдруг словно обнаруживают в себе до поры до времени дремавших двойников. А ближние становятся угнетающе ненужными, отчаянно мешающими и исключительно вездесущими.

Толчея и одиночество

Надо сказать, что на эту антиномию выводит уже афиша, на которой под названием спектакля значится «Из жизни отдыхающих» – не жанр, а лишь намек на атмосферу праздности, которую частенько заполняют домыслы и предположения, слухи и сплетни. А изображение интригу лишь усиливает: современная стиральная машинка-автомат и архаичный магнитофон-транзистор на фоне безбрежного моря. Это уже не просто буря в стакане воды, это перемывание косточек и возня с чужим грязным бельем под увеселяющий аккомпанемент.

Беззаботная атмосфера позаимствована где-то из 70–80-х годов прошлого века, если судить по моде и музыкальному сопровождению. Для комедии такая игра с временными пластами ничуть не предосудительна: до разрушительно буйных 90-х еще далеко, а эпоха застоя поощряет расслабление и надежно укрывает от борьбы за место под солнцем. Чем не описанное Тургеневым начало 40-х годов XIX века? Сибаритство на лоне природы в окружении услужливой дворни (Эльвира Кузнецова, Ольга Виррийская).

Да что там многолюдное окружение? Герои в себе открывают такое количество ипостасей, какого и представить не могли при более спокойном течении жизни. Наталья Петровна превращается то в коварную интриганку, которая выпытывает сердечные тайны своей юной воспитанницы, то в безжалостную менторшу, читающую ей же нотации о правилах приличия, то в обезумевшую от страсти самку, то в смертельно раненого зверя. И вот тут становится понятна музыкальная отсылка к столь любимой в советское время программе «В мире животных». Да, нормы морали подчас с легкостью отодвигаются древними природными инстинктами. Но, не успев с удивлением и ужасом открыть себя новую, героиня со всей очевидностью осознает, что навсегда потеряла себя прежнюю. Уже не вернуть безмятежности, которую опалила страсть, и дружбы, которая претерпела предательство. Нельзя уже сыграть роль доброй покровительницы, ведь всем стало понятно, что в любви каждый сам за себя.

Преждевременно покинула кокон своего детства Верочка, превратившаяся в траурную одинокую бабочку с трагической судьбой, которой надо, забыв первую любовь, вырваться из ненавистного дома, согласившись на брак с престарелым глупцом Большинцовым (Николай Рожков). Выбирает добровольное изгнание Ракитин, беря на себя вину за неврозы хозяйки дома и мучительно стараясь не дать выхода своей боли и ревности, не сводя счеты с молодым и удачливым соперником. А сам Беляев сбегает в Москву к работе, на воздух, из душного мира деревенской праздности и женского соперничества. Под грузом очевидности изнемогает добряк Ислаев, как Атлант, удерживающий на своих плечах фикцию семейного благополучия.

И сцена – уже не пространство, зовущее заполнить его удобными и нарядными предметами, а мрачная пустыня, на которой и над которой скрещиваются, как безжалостные стилеты, лучи и тени. А стиральная машинка на авансцене гудит и подмигивает, переворачивая чужие судьбы с пятнами на совести, и тщетно герои пытаются смыть с ее помощью уже принятые решения, зафиксированные на прощальных записках и в автобиографических книгах.

Немудреная в принципе история, рассказанная Тургеневым с учетом тончайших психологических нюансов, накануне его 200-летия заиграла неожиданно смелыми и очень яркими красками, дала возможность прекрасным актерам во всю ширь развернуть полотно своего таланта, чтобы наглядно показать острые грани жизни и противоречивые стороны человеческой личности. И как же хорошо, что нераскрытых тайн и неупомянутых режиссерских находок осталось еще великое множество!

Наталья Смоголь

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям