Орелстрой
Свежий номер №13(1217) 19 апреля 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Взгляд в прошлое

Не простившаяся

20.05.2016
Ее ожидания не сбылись: рассвет забыл принести солнце. У окна стоять в тягость. В него дышит холодный утренний ветер, и нежеланный дождь все же заморосил. Тонкие пальцы начали скользить по трещинам на стекле, медленно стирая возникшую от близости губ испарину. Она видит, как на дворе пузатые капли катятся в темноту земляных трещин, а дубовая роща впереди быстро теряет пестроту вчерашних оттенков.
 
Серафима
В коридоре за дверью кто-то ходит, девушка оборачивается. Лик, не лицо, именно лик смотрит теперь в пустоту комнаты – будто ангел стоит в одиночестве. Белая кожа в темноте чуть не светится. Высокий лоб ясен и чист. Над бездной голубых глаз плавно начинают взмах темные брови. Черные локоны льются мимо овала лица, упокоиваясь мягкой густотой на слабых плечах. Вынужденная худоба не умаляет юной красоты, наоборот, образ кажется неземным, воздушным, незапятнанным пребыванием среди людских страстей и пороков. Вот только одеяние такому облику никак не подходит. Изношенная пижама – выцветшая и заплатанная местами кофта на три размера больше необходимого – тряпкой болтается на хрупком теле. Чуть ли не паря над полом, девушка босяком бежит от окна и, остановившись, начинает вслушиваться. Но – все смолкло. Стоит немая тишина.
Был август, а в августе Серафима всегда просилась ночевать в эту комнату. Маленькая комнатушка, больше походившая на увеличенную коробку из-под большой пышно разодетой куклы, напоминала ей то место, где она провела последние часы со своей мамой (тогда, на следующее августовское утро, она проснулась оставленным, брошенным ребенком). Серафимой ее назвала бабушка, предчувствуя, быть может, каким станет будущий характер девочки. Одиннадцатый день месяца, впрочем, как и все остальные дни, она провела одна, хотя то были ее именины. Правда, компанию ей составил неотлучный уже многие годы друг – маленький глиняный бегемотик, сидящий на задних лапах и по-детски улыбающийся своей милой хозяйке. Последнее время они не расставались друг с другом. Однако никому не удавалось вспомнить, откуда он появился.
Она возвращается и встает на прежнее место. Белой ладонью дотрагивается до стекла, но тут же одергивает руку – холод объял все тело. Взгляд падает на пыльный подоконник. На нем лежит не дотаявший свинцовым воском грязный огарок свечи. Пальцами начинает расшатывать его из стороны в сторону, и, наконец, кусочек отскакивает. Поднимает и неуверенно стучит им в окно, пристально всматриваясь в мутную небесную массу. Но солнце не откликается ей. В это мгновение взор останавливается на странном пятне, возникшем под мокрыми досками у покосившейся изгороди во дворе. Пятно необычно шевелится и неосознанно привлекает к себе внимание. Все. Покой пропал окончательно. Сердце щемит, зовет на улицу к опознанному объекту. «Толстяк! Попался!» – пронеслось в мыслях. Глаза радостно вперились в подрагивающий ком. Огромного размера кот прячется от дождя и, моргая умилительно надменной манерой, смотрит на открывающую оконную раму Серафиму.
Последняя знает, что ей строго-настрого запрещено покидать пределы комнаты. Но чувства сильнее. Она понимает – никакие запреты не остановят ее стремление забрать с улицы своего лохматого нахлебника, отъевшегося благодаря частому поеданию ее же завтраков и обедов, коими, если честно, она с удовольствием с ним делилась. И вот ступни продавливают рыхлый чернозем у стены. Пальцы ног тонут в земляной жиже, касаясь мелких камушков и жестких остатков засохших стебельков. Мучимая возникшим чувством вины, девушка робко подбегает к убежищу Толстяка. Он не сводит взгляда с нее, даже когда оказывается в заботливых объятиях. Слежавшаяся длинная коричневая шерсть с затвердевшими на ней комьями грязи вплотную прижата к вылинявшей кофте, продуваемой порывами сырого ветра. Уже вместе они возвращаются к распахнутым створкам, которые минуту спустя сцепляет крючок из согнутого гвоздя.
К вылизывающемуся на полу животному обратились: «Умывайся. Молодец. Скоро тетя Нина принесет тебе поесть. Толстяк замерз, да?». Ведя языком по оттопыренной задней лапе, кот живо отреагировал на слова «тебе поесть». Расширенные зрачки отрешенно уставились на подругу. В больничные комнаты стали проникать запахи кухни. Понемногу дождь утих. Люди начали выходить во двор, гулять, обмениваться мыслями. Свежим воздухом дышалось хорошо. Простор был вокруг.
Предчувствие
Никто и не заметил, как на горизонте показались машины. Дорогу в село размыло, грузовики продвигались довольно медленно – то сбавляли ход, то увеличивали скорость. При резкой остановке на очередном холме кузов с кабиной вздрагивали, с беспомощно поворачивающимися колесами рамное шасси скользило вниз, пытаясь попасть в нужную колею. Три «богварда» въезжали в селение. Минуя все повороты, они направились к зданию больницы. Чуть не наехав на деревянный порожек у входа, первый грузовик прекратил движение. Послышался лязг открываемых и закрываемых дверей. Кто-то из пациентов увидел входивших внутрь мужчин в черной военной форме. По коридорам разнеслась странная речь на непонятном языке, затем чужой человек заговорил по-русски с едва заметным акцентом. Он общался с врачами. Беседа продолжалась несколько минут. В закрытые палаты голоса почти не проникали. Удалось расслышать слова «эвакуация», «Белоруссия». Никто не понимал, что происходит. На некоторое время все замерло. Тишина давила, ожидание сковывало волю. Возник страх неизвестности.
А в это время кто-то сидит на своей кровати с любимым бегемотиком в руках. Сытый кот уподобился шкуре трофея, в беспамятстве пал у знакомых ног. Серафима изредка поворачивает голову то в сторону улицы, то в сторону двери. Ей известно, что это последний день. Она болела. Как и все, пребывавшие здесь. Болела душой. Но взамен природа дала ей возможность чувствовать больше, нежели позволено обычным людям. Чувствовать, заботиться и любить. Не по годам в ней жила истинная мудрость, заменившая знания о многом, но открывшая знание о всем, одарившая редкой способностью рассуждать о вещах, недоступных простому уму.
Непостижимым образом видела она людей. Однажды у соседки по палате резко ухудшилось самочувствие. На протяжении нескольких дней сильно болела голова. Боль все усиливалась, но врачи не могли выявить причину недуга. Серафиму они, конечно, слушать не стали, лишь успокаивали, уверяли – все пройдет и болезнь отступит. В одну из ночей Серафима зашла к той женщине, одела, через окно выбралась с нею в сад, и более пяти километров они шли пешком до Орла. Об этом стало известно ранним утром, когда из города сообщили в Некрасово, что женщина жива, ей вовремя проведена операция. Промедлив еще один день, она бы не выжила. Опухоль. Просили прислать кого-нибудь и забрать юную спасительницу.
Конец
«Серафима, вставай голубушка. Уже все собрались, – в спешке проговорила зашедшая медсестра. – Я твои вещи возьму, а ты их в машине примешь». – «Нина Александровна, не надо, их же убьют! Прогоните их, Нина Александровна, они все врут!» – «Что ты, Фим, вы в Белоруссию поедете. Никто никого не убьет. Давай торопись, а то тебя одну будут ждать. Давай, давай». – «Почему Вы не слушаете? Почему? Пожалуйста, скажите дяде Толе, пусть он никого не отдает. Эти, в черной форме, злые, они обманщики! Пожалуйста, попросите дядю Толю, Нина Александровна». – «Фима, ну что ты? Скорее поднимайся, пока чего не стряслось. Вставай, родная, вставай».
Послышалась быстрая поступь тяжелых сапог. Внезапно дверь открылась. Не останавливаясь, солдат подошел к девушке. Держа палец на спусковом крючке автомата, другою рукой он схватил ее за волосы и бросил к выходу. Игрушка выпала у нее из рук и, отлетев, ударилась о стену. Глиняная лапка откололась. В слезах Серафима потянулась к бегемотику. Женщина кинулась поднимать бедняжку. Но щелкнул затвор, прозвучало исковерканное «прочь». Спотыкаясь, девушка чуть ли не бежала по больничному коридору, заплаканными глазами украдкой останавливая взгляд на каждом предмете, прощаясь со всякой вещью, словно оставляя частичку собственной души. Грохочущий шаг за спиной принуждал идти все быстрее и быстрее. Уже возле грузовика, ухватив огромными пальцами за талию испуганную Серафиму, солдат забросил ее в кузов к остальным пациентам.
Почему-то неподалеку от села Некрасово машины остановились. Последовал приказ покинуть транспорт и отойти к глубокому оврагу, что находился по левую сторону от проезжей дороги. Люди шли сами. Тех, кто из-за болезни не мог идти, свои же несли на плечах. Дошли до места, встали у самого края, как и было велено. По команде опустились на колени. Покой и глубокое смирение проступили на лицах. Неожиданно навстречу взведенному оружию поднялась Серафима: «Дяденька, дяденька солдат, а как же бегемотик? Я не простилась с ним». Удар приклада в переносицу. Девушка уже не поднялась. Вытирая кровь, она только произнесла: «Дяденька, вы заберите бегемотика. Он не сможет быть один. Он лапку свою потерял».
Александр Шхалахов, архивист ГАОО

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям