Орелстрой
Свежий номер №36(1240) 11 октября 2017 Издавался в 1873-1918 г.
Возобновлен в 1991 г.

Газета общественной жизни,
литературы и политики
 
Премьера

Маскарад на эшафоте

12.06.2013

28 мая в Орловском государственном академическом театре имени И.С. Тургенева Театр Романа Виктюка (Москва) показал спектакль «Маскарад маркиза де Сада» по пьесе известного режиссера, драматурга и телеведущего Андрея Максимова. Режиссер-постановщик – народный артист России и Украины Роман Виктюк. Сценография заслуженного художника России Владимира Боера. Режиссер по пластике – Владимир Амосов. Живопись Татьяны Стрельбицкой.

Удар по сердцу

Такого со мной давно не было – не спать целую ночь после спектакля. Моему сердцу и моей душе был нанесен ощутимый удар, всколыхнувший далеко упрятанные мысли и чувства. Театр говорил со зрителями о самом дорогом и для многих недостижимом – о внутренней свободе человека, без которой трудно представить себе состоявшуюся личность.

Маркиз-революционер

Биография Франсуа де Сада полна фактов о его деятельности в годы французской революции. Книги тоже по-своему революционны – только не в общественной, а в иной сфере: перипетиях интимной жизни мужчины и женщины. Эти произведения несут в себе шокирующие обыденное сознание подробности сексуальных игр, которые известный психолог Р. Эбинг назвал садизмом.

Читая «Жюстину» или «12 дней Содома», я всегда задавал себе вопрос: автор описывает реалии собственного опыта или (в большинстве своем) эти подробности – плоды его воображения, манифест раскрепощенного человека, бросающего вызов обывателям? Драматург и режиссер, как мне показалось, задумались над тем же самым и создали сценический шедевр.

Лобное место для писателя

Первый «выстрел» в сердечную мышцу – воздвигнутый на сцене «эшафот» из времен французской революции. Одновременно это и тюрьма, и сцена, на которой разыгрывается маскарадное представление, и «будуар» маркиза. Все в одном «флаконе» – ради того, чтобы мы почувствовали весь ужас положения, в котором оказался свободомыслящий человек.

Второй «выстрел» – галерея сюрреалистических (будто бы в тяжелом сне увиденных) портретов «зрителей», вожделенно наблюдающих за страданиями ненавистного аристократа на его «лобном месте». Им (а также нам с вами) время от времени открываются полотна, расписанные эпизодами эротических вечеров.

Накал страстей

Красные маски и такого же цвета костюмы – символы кровавой эпохи, которые носят на себе окружающие маркиза де Сада персонажи. Красный цвет – цвет страсти, и он уместен здесь.

Душу Франсуа терзают инспектор Маре (Александр Дзюба), поклонник Огюстен (Иван Никульча), преданный охранник (Давид Степанян) и две дамы – возлюбленная служанка Лакоста, переодетая Латуром (заслуженная артистка России Людмила Погорелова), и неистовая революционерка Жюстина (заслуженная артистка России Екатерина Карпушина). Замечательные актеры, которым безоговорочно веришь. Рядом с ними несет свой тюремный «крест» маркиз де Сад (заслуженный артист России Дмитрий Бозин) – человек, на много голов выше и умнее, чем те, кто с ним общается.

Третий «выстрел» – эмоциональный уровень этого общения. Каждая реплика, каждый монолог, все диалоги персонажей – как в патетической сонате. Эмоции на разрыв сердца. Страсти, накаленные до предела в гармоничном ансамбле исполнителей, где «форте» и «пиано» живут друг с другом в неразрывном единстве... А ведь иначе нельзя. Потому что пьеса и спектакль – о «вине» писателя за воплощение своих фантазий (неважно, каких) на белом листе бумаги. О его «виноватости» за то, что фантазии эти с интересом читает публика, и они становятся популярными и любимыми.

И в еще более страшных вещах «виноват» маркиз де Сад. Он «породнился» с властью, то бишь с инспектором Маре. Самым роковым образом. Все, что описывал Франсуа в своих романах, инспектор воплощал в реальности, вместе с любимыми и любящими маркиза дамами. Надо слышать, какими противоречивыми переживаниями наполнены диалоги маркиза и инспектора. Сколько в них горя и зависти, взаимного отталкивания, презрения и… взаимного тяготения друг другу. Крик отчаяния у Маре, негромкого звучания мудрость и проницательность у Франсуа.

Потом эмоциональные акценты диалога меняются, они подвижны, как ртуть. Актерский дуэт двух невероятно талантливых исполнителей завораживает. Рассказывая со сценической площадки подобную историю (о роковом соитии Художника и всесильной власти), можно ли обойтись без такой «партитуры чувств»?

Пластическая феерия

Подобная неистовость выплескивается на сцену не только в звучащей речи. Уникальную по своему художественному качеству «пластическую партитуру» разыгрывают артисты в этом маскарадном представлении. «Первая скрипка» – Дмитрий Бозин в роли маркиза де Сада, обладатель чарующего голоса, а также актер, чья грация завораживает. Каждая клеточка его тела богата чувствами. Гибкость и плавность, временами угловатая резкость движений, временами выразительная неподвижность – они во много раз сильнее и больше говорят о страдающем духе Франсуа, чем слова. Голос и пластика актера сплетены в единый клубок ума и характера маркиза, его нежности и эгоизма, мучения и надежды. 

Личность артиста и личность мыслителя XIX века сопряглись. Особенно это ощущается в финале, где на своей сцене-«эшафоте» Дмитрий Бозин в образе Франсуа де Сада будто бы хочет выпрыгнуть из собственного тела, но не получается. Капкан захлопнут накрепко, эшафот надежен. И жертве остается только одно – маскарадная вербально-пластическая исповедь перед глумящимися над ним (роковым образом душевно привязанными к нему) современниками и потомками, сочувствующими неординарному страдальцу. Он расплачивался сполна за то, что опережал свое время, не готовое признать безоговорочную свободу человеческого существа.

Феномен Виктюка

Виктюк – человек легендарный. Выдающая артистка современности Валентина Талызина называет его «гениальным славянским режиссером». Оспорить это мнение невозможно. Каждый спектакль Романа Виктюка вызывает и восхищение, и острые дискуссии. О его постановках и о нем лично много пишут. Творчеству Романа Григорьевича посвящены десятки статей, радио- и телевизионных передач. Среди этого множества мне запомнился один телевизионный репортаж с репетиции. У известного (ныне его нет с нами) актера что-то шло не так, как хотелось режиссеру. Кто-то другой, заурядных способностей, начал бы нервничать, а может быть, и сердито разговаривать с артистом. Роман Григорьевич поступил по иному: вскочил на площадку, подошел к актеру вплотную, почти слился с ним в неразрывное целое и в этом двуединстве стал двигаться по сцене, выстраивая необходимый эпизод. При этом говорил такие проникновенные слова, от которых хотелось плакать. Глядя на экран, я проникся пониманием: Роман Виктюк по-настоящему любит тех актеров, которые заняты в его спектаклях. Он целиком и полностью «растворяется» в них, отдавая им свой опыт и свою гениальность без остатка.

А в Орле, после того как завершилось действие, Роман Григорьевич вышел на сцену и очень по-доброму разговаривал со зрителями. Сказал, что вместе с нами смотрел спектакль. И, к его радости, актеры сыграли у нас в городе с таким же накалом, как и на московской премьере. А потом пригласил всех на свою будущую премьеру по тургеневской «Муму» в Орловском академическом театре с нашими же исполнителями. Повезло землякам-театралам, правда?

Виктор Евграфов

Роман Виктюк, режиссер-постановщик

…Я с упорством кретина каждое утро прихожу в репетиционный зал и голыми руками забиваю на площадке гвозди. Раны на руках не заживают. Я глубоко убежден: если они затянутся, нужно все бросить и сказать: «До свидания!». Кто не ощущает этой прозрачности, которая над всем, не должен заниматься искусством... 

© OОО «Орловский вестник». Все права защищены. Любое использование материалов допускается только с согласия правообладателя. При перепечатке ссылка на источник обязательна.

Рекламодателям